ГлавнаяНовости№49-Ll. Вера Гаврилко. «Женщина с черной дворнягой»
Опубликовано 07.09.2016, новости
автор: godliteratury.ru
Показов: 56

№49-Ll. Вера Гаврилко. «Женщина с черной дворнягой»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Длинный список (№1-50)

День для Гоши, охранника КПП № 5 санатория «Сиреневая бухта», начался хреново. С утра на него наорал директор, что на территорию забежала большая черная дворняга. Директор сказал, чтобы Гоша взял ружье и незаметно для отдыхающих дворнягу оприходовал. Гоша подумал, что он куда с большим удовольствием оприходовал бы директора, но вовремя вспомнил психолога отряда специального назначения, который учил гасить приступы агрессии при помощи глубоко дыхания. Гоша вдохнул-выдохнул, потом еще раз вдохну-выдохнул, и его, правда, слегка отпустило. С директором нельзя ссориться. И работу эту терять тоже нельзя. Иначе — черный билет.

Собака сидела под большой сосной, сразу за воротами. Она словно кого-то ждала. Животное холеное, не похоже на поселковых кабысдохов. Гоша зашел в свою будку и, косясь на псину, набрал номер собачников. Те пообещали приехать после обеда. Гоша еще с ними пособачился немного, просто потому что настроение было испорчено, положил трубку и увидел Яну. Он еще не знал, конечно, что это Яна. Но одобрил — сразу: «Классная задница». Задница у незнакомки, действительно, была классной. Ее обладательница сидела на корточках, обнимала собаку за шею, и Гоша в подробностях видел изгиб сильных молодых бедер.

Он вышел из будки и вышел к воротам. Женщина подняла взгляд. Он оказался небесно-синим.

— Здравствуйте. Это вы, значит, собак сюда приваживаете?

— Привет. Разве она кому-нибудь мешает?

— Тут территория. Отдыхающие. Они люди нервные.

— Варька мухи не обидит. Поверьте. Не обижайте ее, пожалуйста. Я ее подкармливаю два раза в день. Это ведь не криминал?

Гоша промолчал.

— Давайте познакомимся, — девушка явно хотела склонить его, опасного человека в форме, на свою сторону. – Вас как зовут?

— Игорь.

— Ух ты, как князя. А я – Яна. Я вечером приду, принесу ей поесть. Вы же меня выпустите, да?

— Приходите, — кивнул Гоша – Выпущу.

Ее духи пахли морем. Солью и свежестью.

У Гоши даже во рту пересохло от волнения. Он позвал собаку. Та не подошла, не отбежала на безопасное расстояние, а лишь повернула башку и посмотрела на Гошу прозрачными глазами.

Гоша почмокал языком. Собака не шелохнулась.

— Варька, иди сюда. Иди, хорошая, не бойся. – он протянул руку ладонью вверх. Откуда-то Гоша слышал, что с собаками так устанавливают контакт.

Собака подумала и подошла, методично и обстоятельно обнюхав Гошину руку, а потом штаны. В каждом ее движении было чувство собственного достоинства. Гоша налил ей воды в свою тарелку, и Варька пошла за ним в будку. Она хотела пить. Гоша заманил псину вовнутрь и закрыл дверь.

Время до вечера Гоша провел, как во сне. Гроза надвигалась. Духота сделалась одуряющей, невыносимой. Собачники ходили за воротами, таская свою сеть, и громко матерились, угрожая штрафом за фальшивый вызов. Варька-нелегалка шумно дышала под столом, вывалив язык. Гоша включил приемник на максимальную громкость.

Это было привычное для него ощущение – как будто он спит и не может проснуться. Иногда это чувство доставало. И тогда Гоша уезжал на войну. Чтобы проснуться. Хотя родственники думали, из-за денег. С войны Гоша, действительно, привозил деньги, много денег и почти все пропивал. «Бросовый мужик» — говорили про него в поселке, — «Больной на всю голову». Из-за войн и пьянок от Гоши однажды ушла его безответная жена Света и забрала сына Борьку.

— Игорь! Вы не видели собаку? –Яна, встревоженная, появилось в окошке. На плече – здоровенный кофр с фотоаппаратурой.

— Не пугайтесь. Она тут.

— Зачем вы ее сюда?

— Собачники приезжали, — буркнул Гоша, глядя в сторону. — Кто-то из отдыхающих вызвал, наверное.

— Вот же суки.

— Не положено.

— А вы классный. Спасибо вам большое.

— Да не за что. Я собак люблю. Вообще-то. А вы? Собрались поснимать окрестности? – светски поинтересовался Гоша.

— Ага. Вы не знаете, как добраться отсюда до Сиреневой бухты?

— Просто так не доберетесь. Далеко, и дорогу надо знать.

Она скисла:

— Дааа? – протянула недоверчиво. — А мне так надо.

— Могу показать, — неожиданно вырвалось у него. – Только завтра. У меня завтра выходной.

Директор не хотел его отпускать, Гоше пришлось соврать, что тяжело заболела жена, живущая в поселке. Директор не поверил, но Гоша пообещал ему, что завтра вечером выйдет на целые сутки. Бесплатно.

Наутро, еще не рассвело, побитый Гошин пикап притормозил сразу за объездной. Яна с Варькой ждали его, дрожа от утренней сырости.

— Мы успеем до рассвета? – спросила Яна, закидывая кофр на заднее сидение. – Я хочу свечение снять.

— Постараемся.

— Вы уж постарайтесь, — Яна в молитвенном жесте сложила руки на груди. – Я ведь из Москвы ради этой съемки прилетела. Даже там наслышаны о вашей Сиреневой бухте. А, кстати, почему она так называется?

— Ученые приезжали, из вашей Москвы, пробы брали. Сказали, из-за водорослей каких-то, точно не скажу. Хотя, я думаю, не в них дело.

— А в чем?

Гоша пожал плечами.

Яна метнула быстрый взгляд на него и ничего не ответила. Краем глаза он заметил, что она улыбается. Собака сидела между ними – теплая и примиряющая. Дорога весело бежала впереди.

Они все-таки успели до рассвета. До бухты можно было добраться двумя путями – по морю и узкой извилистой горной тропой, петляющей сквозь густой можжевельник. Местами тропа была довольно опасной. В предрассветной тиши им не встретился ни человек, ни животное. Одни в целом мире.

Бухта, позолоченная первыми лучами солнца, раскинула перед ними свои объятия. Оранжевый шар выпрыгнул будто из толщи воды и начал свой извечный полет вверх, медленный и торжественный. Воздух нагрелся. Над бухтой повисла нежная кисея тумана.

— Светится, — зачарованно прошептала Яна. – Смотри-смотри. Вода светился. Сиреневым.

Она почувствовала знакомый азарт, и торопливо начала фотографировать окрестности, то и дело перенастраивая камеру на разные режимы съемки. Она уже знала, чуяла седьмым чувством, что снимки получатся первосортные. Отсняв всю карту памяти, Яна бухнулась на камни рядом с Гошей.

— Класс! Я хочу тут жить, — выдохнула она. — Там на маяке можно арендовать комнату?

— Там никого нет. Это заброшенный маяк.

— Что на нем написано? – Яна напрягла глаза.

— «Артель «Горючая слеза». Это старое название бухты. Сиреневая – это уже для туристов.

— Почему «слеза»?

— Плохое место. Видишь кресты там на горе? Тут трое человек утонули. Крепкие и опытные мужики. Мелко ведь совсем, а течение сильное. На себе проверил. Мне повезло. А вот товарищу моему – нет.

— Погиб?

— Не смог выплыть. Мы сопливые совсем были. Лет по 16. А я, знаешь, что сделал я? Женился на его сестре. И испортил ей жизнь.

— А мой муж хороший человек, но он лакей, — неожиданно призналась Яна.

— Как это? – не понял Игорь. – Официант, что ли?

— А, — ответила она, — не бери в голову.

Они сидели и смотрели вниз, на неспешно катившиеся волны, сидели тесно, соприкасаясь рукавами. Запах ее горьковатых духов кружил голову. Хотя, возможно, это был ее естественный запах? Он ощущал его не носом, а всем телом. Так пахнут уверенность и сила. Не та сила, за которой ходят в качалку, а другая, с которой рождаются. Гоше вдруг подумалось, что если бы его смогла полюбить такая женщина, как Яна, женщина из какого-то нездешнего мира, то он бы, наконец, очнулся от тяжкого морока, в который превратилась его жизнь. А Яна, Яна думала о том, что это же совершенная дичь – предъявить Гошу ее московским и лондонским друзьям, своей лучшей подруге Лике, которая, конечно, не подаст виду, но скажет с нежной насмешкой что-то типа: «Ах ну да, ты же у нас любительница дворняг. Из какого приюта ты его выкупила, на этот раз?».

То, что произошло затем, было совершенно естественно для обоих. Гоша вдруг по-волчьи рывком притянул Яну к себе. В ее глазах на мгновение сверкнула злая усмешечка, сверкнула и пропала. Это был очень длинный поцелуй. Варька вскочила, недоумевая и приподняв шерсть на холке – на всякий случай. А потом ушла за камень и спрятала в лапы свое красивое собачье лицо.

— Пять дней? – спросил Гоша, когда они лежали, обнявшись, не стыдясь своей наготы – вечные Адам и Ева.

— Пять. И конец путевке.

— А Варька? Что с ней будет? Ты же не сможешь взять ее в Москву?

Знаешь, я тут решил, что я ее заберу. На память о тебе.

— Ишь ты какой хитренький, — рассмеялась Яна. – Заберет он! Варька – моя. Она живет в моей московской квартире. Я выкупила ее из московского питомника. Почти что из плена. Со мной теперь путешествует.

Гоша почувствовал неприятный укол, резко сел и уставился в море. Яна приподнялась на локте и потерлась носом о его руку.

— Чего ты? Ах, ну да, ну да, врать нехорошо. Но что было делать, когда не разрешили поселить ее в моем номере. Даже взятку не взяли, прикинь, идейные. Пришлось Варьке побыть «бездомной». Ей не привыкать. Мы нередко этот номер обкатываем.

Гоша подулся, но не недолго. Разве можно долго дуться в раю?

Через пять дней Яна с Варькой укатили на фирменном московском поезде, и Гоша их провожал. Оба старались сделать вид, что ничего особенного не произошло, обычный курортный роман. Лишь Варька с тревогой вглядывалась в их лица, поскуливая. Варьке казалось, что происходит что-то страшное, но она не могла понять что именно, как не могла предупредить их об этом.

— Ну все, прощай, что ли, дама с собачкой?

— Прощай, человек из Сиреневой бухты.

А еще через пару недель Гоша, пьяный и лихорадочно веселый, стоял на том же перроне, уезжая на очередную войну в далекую ближневосточную страну. Перрон кишел бедовыми возбужденными парнями, которые орали песни, обнимались и пили водку прямо из бутылок, и Гоша тоже орал, обнимался и пил водку, совершенно не чувствуя ее вкуса.

Через месяц Гоша погибнет, глупо погибнет, обидно, ни за грош. Яна разведется с мужем, выйдет замуж на англичанина и уедет жить в Лондон, и ее фотосессия «Сиреневая бухта» получит Гран-при конкурса фотографов-любителей.

А Варька еще до Яниного отъезда пропадет бесследно, растворится в синих московских сумерках, как будто ее никогда и не было…

Читайте также

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: