ГлавнаяНовостиФаина Раневская. О ненаписанном
Опубликовано 17.08.2016, новости
автор: godliteratury.ru
Показов: 97

Фаина Раневская. О ненаписанном

Почему ушедшая от нас 30 лет назад актриса, в чьем багаже было так мало звёздных ролей, остается более яркой звездой, чем современные однодневки?

Текст: Михаил Визель/ГодЛитературы.РФ
Фрагмент текста и обложка предоставлены издательством «Эксмо»

В середине семидесятых Фаина Раневская решилась наконец писать мемуары. И даже, в доказательство серьёзности своих намерений, взяла у издательства аванс. Фаине Григорьевне было о ком рассказать и что вспомнить: она начинала в еще дореволюционном провинциальном театре, и на ее глазах разворачивалась практически вся история советского театра ХХ века. А ее острый язык и беспощадный ум давно вошли в поговорку. Но


почти дописанная рукопись оказалась уничтожена самим автором, аванс пришлось возвращать. Почему?!


Книга Владимира Гуги и есть развернутый ответ на этот вопрос. Причем ответ человека своего поколения — того последнего советского поколения, которое успело застать легенду российского театра, беседовавшую со Станиславским и дружившую с Ахматовой — легендой живой.

Владимир Гугa. «Фаина Раневская — великая и непредсказуемая».

Издательство- М.: «Эксмо», 2016

Предисловие

* * *
Отрывок из книги Фаина Раневская. О ненаписанномФаина Георгиевна была человеком непростым, трудно укладывающимся в принятые нормы человеческого существования. Очень многие свидетельства и высказывания Фаины Раневской противоречат устоявшимся в общественном сознании заблуждениям и мифам. Известно, что она никогда не состояла в коммунистической партии и с большим скепсисом относилась к особенностям социалистического государства. Но при этом Раневская не питала никаких иллюзий относительно «забугорной жизни». Несколько поколений советских интеллигентов млели при упоминании Европы и Америки. А взгляды Раневской на Запад оставались такими же прямолинейными и неудобными для окружающих, как и на СССР.
Вспоминая о приезде Соломона Михоэлса из США, Фаина Георгиевна пишет: «Он был озабочен и печален. Я спросила о Чаплине. «Чаплина в Америке затравили», — сказал Соломон Михайлович. В одном из баров ему, Соломону Михайловичу, предложили выпить коктейль под названием «Чаплин». Коктейль оказался пеной. Даже так мстили Чаплину за его антифашистские выступления».
В Америке — фашизм? Конечно, Фаина Георгиевна использовала этот термин не по назначению. Но она, пожалуй, имела право назвать «фашизмом» откровенное, циничное зло, которое отравляло жизнь ее гениальному коллеге в другом полушарии планеты. Другого слова-то и не подберешь: фашизм, да и только. Несомненно, Фаина Раневская искренне сочувствовала Чарльзу Чаплину, подвергавшемуся яростной дискриминации на своей второй родине. Она была человеком дон-кихотовского склада, умеющего впитывать чужую боль всем своим естеством. А Дон-Кихоту были совершенно безразличны политические и идеологические установки.


Раневская: «Когда я начинаю писать мемуары, дальше фразы: «Я родилась в семье бедного нефтепромышленника…», — у меня ничего не получается».


Как и Дон Кихот, она обладала взрывным характером. А если называть вещи своими именами, следует признать, что Фаина Георгиевна была крайне тяжелым человеком. Но, ведь, частенько именно люди с острым языком и боксерской реакцией на несправедливость и хамство хранят в себе отзывчивость и готовность к состраданию. При этом дипломатичные, корректные и вежливые «няшки», как правило, ничем, кроме умения идти по головам (а то и по трупам), похвастаться не могут. Появись Раневская сегодня, ее снабдили бы ярлыком «неадекват». Именно из-за «неадекватного характера» она меняла театры как перчатки, ругалась с режиссерами и очень, очень, очень сильно страдала из-за своей невосстребованности. Зато только Фаина Георгиевна на бестактное и довольно пошлое замечание кого-то из постановочной группы «Фаина Георгиевна, говорите четче, у вас как будто что-то во рту», могла, не задумываясь, ответить: «А вы разве не знаете, что у меня полон рот говна?!»
Она была человеком, неоднократно начинавшим свою карьеру с чистого листа. Ведь что такое поменять театр? Это означает прийти «новенькой» в устоявшийся творческий коллектив, представляющий собой хитросплетение дрязг, интриг, невыполненных обещаний, подстав. Все знаменитые «площадки», на которых работала Раневская, одинаковы в своем величии и в низости внутренней борьбы за место на сцене. Если кто-то в этом сомневается, пусть прочитает мемуары известных актеров — например, остатки воспоминаний той же Фаины Георгиевны. Страшно уходить из одного театра, в котором, вроде бы, знаешь все острые углы и подводные камни, в другой, представляющей ежа в мешке. А Раневская находила в себе смелость менять театры, продолжая при этом оставаться Раневской.
* * *
Так зачем же Фаина Георгиевна, человек, отличающийся острейшей, пристальной наблюдательностью, не упускающий из поля зрения ни одной характерной детали окружающего мира, уничтожила свои воспоминания?
Возможно, актриса похоронила нерожденную книгу, решив, что писать о «себе любимой» — занятие вызывающе нескромное. И эту версию подтверждает один из чудом сохранившихся клочков ее воспоминаний:


«Все бранят меня за то, что я порвала книгу воспоминаний. Почему я так поступила? Кто-то сказал, кажется, Стендаль: «Если у человека есть сердце, он не хочет, чтобы его жизнь бросалась в глаза». И это решило судьбу книги. Когда она усыпала пол моей комнаты, — листья бумаги валялись обратной стороной, то есть белым, и было похоже, что это мертвые птицы. «Воспоминания» — невольная сплетня. «Воспоминания» — это от чего? У меня от одиночества смертного. Писать должны писатели, а актерам положено играть…».


Вполне вероятно, что Фаина Раневская действительно раздумала описывать события давно минувших дней, не желая выглядеть сплетницей. Не исключено, что она не хотела теребить незаживающие душевные и сердечные раны. Может быть, ее не устраивал уровень собственного литературного мастерства (Раневская всегда страстно стремилась к совершенству в любом деле). Но она обладала отменным писательским дарованием, что подтверждают те же «Послания Кафинькина» — оригинальные тексты-письма Фаины Георгиевны, адресованные ее близким. Раневская действительно серьезно работала над книгой воспоминаний, за которую ей был выплачен аванс. Но в результате текст был разорван в клочья, а аванс возвращен.
Что же на самом деле заставило ее уничтожить свои недописанные мемуары? Почему она не позволила нам, поклонникам ее творчества, познакомиться с ее подробным рассказом о ее собственной жизни и встречах с великими друзьями?

Раневская:


«Меня спрашивают, почему я не пишу об Ахматовой, ведь мы дружили… Отвечаю: не пишу, потому что очень люблю ее».


Версий много. И все они вполне убедительны. А эта книга представляет собой попытку еще одного, вполне вероятного объяснения печально известного поступка Фаины Раневской, очевидное и еще раз подтверждающее масштаб личности героини. Также книга является своеобразной данью памяти поколения, заставшего последние годы жизни и творчества Великой Актрисы. Как это ни странно, мы, родившиеся в последние десятилетия прошлого века, отлично помним и искренне любим Фаину Георгиевну, хотя и годимся ей во внуки, а то и в правнуки. Впрочем, что же тут странного? Ведь шедевры, созданные Раневской на сцене и на киноэкране, не имеют срока давности. Равнодушие к культуре и отсутствие вкуса у последующих поколений — вот единственное, что угрожает им. Но пока среди нас остаются люди, не отличающиеся этими «славными» качествами, не иссякнет интерес к жизни и творчеству Фаины Георгиевны Раневской, восхищение ее острым глазом и острым словом, ее независимостью и смелостью в суждениях.
О Раневской написано немало. Книги и статьи прошлых лет содержат более компетентные сведения, чем современные. Большинство же новых работ о великой актрисе относятся к категории псевдодокуметального бульварного чтива. Авторы многих сочинений о Раневской и о других масштабных личностях уже не демонстрируют «грязное белье» своих героев, как это принято у журналистов их масти. Они заходят дальше. Теперь у публицистов-биографов, ориентирующихся на сенсации, принято не выискивать в биографии популярных артистов «жареные факты», а «пачкать белье» своими собственными пошлыми фантазиями. К сожалению, образ Фаины Раневской, непримиримого врага мещанства, в какой-то момент сам превратился в фетиш мещанства, в «Мулю-не-нервируй-меня». А она была гораздо, гораздо больше той упаковки, в которую ее запихнуло коллективное бессознательное информационного общества.
Кига посвящена наиболее ярким моментам жизни и творческого пути Фаины Раневской. Автор опирается на авторитетные источники и предлагает свое видение судьбы великой актрисы, того вклада, который она внесла в мировое художественное наследие. Книга написана с уважением, восхищением и искренним удивлением.

Я читаю. Ольга Остроумова, 11.12.2015
«Таганрог, Ваше Высочество!», 18.05.2015

Читайте также

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: