ГлавнаяНовостиВодопьянова Анна «Без шести ложек сахара»
Опубликовано 14.08.2016, новости
автор: godliteratury.ru
Показов: 49

Водопьянова Анна «Без шести ложек сахара»

В этом уединенном горном курорте по ночам мне снится, как я пытаюсь играть на старом высохшем пианино

Спроси меня, что напоминает мне о тебе, и я не скажу, что это заколка для волос, — твой подарок, или твое любимое миндальное печенье, или моя леопардовая майка, которую ты обязал меня выбросить.
Спроси, и я скажу, что напоминают мне о тебе высокие горы Скандинавии, под которыми узкая дорога и мерзлое озеро, зеленое, как твой глаз, и белое, как отсутствие тебя. Напоминают о тебе громоподобные раскаты оползней и раскалывающихся ледников, когда человечество застывает и поднимает взгляд вверх. Напоминают густые туманы, изолирующие маленький домик на серпантине от фьорда внизу. Напоминают сухие и жаркие дни, когда, ослепленная солнцем на длинном и трудном подъеме, я вижу только камни под ногами, а вокруг ущелья, разрывающие грудь тоской.
Ты бы видел, как тут красиво, душа моя! Ты бы не сказал, как тут красиво. Ты ничего никогда не называл красивым, кроме меня. А здесь, — ты бы сказал, что здесь легко дышать, умыл бы лицо водой горного источника и взобрался бы на тот камень. Не для фотографии над пропастью, нет, а для того, чтобы посмотреть на свой мир сверху.
Это разрушительная сила, — когда два человека вместе, те влюбленные, кто не могут созидать, а только разрушают, когда их любовь разрушает, те, кто не должны быть вместе. Я ненавижу себя с тобой, я разрушаю себя, и тебя, зеркало ты мое, мой двойник. Не могу жить без тебя, и как раньше жила не знаю, и с тобой тоже не могу, я же все разрушу, все что когда-то держалось прямо, красивое и статное и идеальное, я все это пущу по ветру, затолкаю в землю, ты же знаешь. И ты смог, ты смог отпустить меня, душа моя, и я вечно буду злиться на тебя за это, но ничего лучше этого не могло произойти с нами, и я горжусь тобой, что у тебя хватило силы слелать это за нас двоих.
В этом уединенном горном курорте по ночам мне снится, как я пытаюсь играть на старом высохшем пианино. Вот звук не тот, а там продавлена клавиша. Внутри долго не доливали воду, это я ее не доливала. И вот пианино высохло, и его остов теперь издает сухие стоны, потому что дальше его спишут, свезут, выставят, испорченный инструмент непригодный для музыки, для хранения на нем белья, посуды и счетов.
Но однажды мы встретимся и будем гулять и разговаривать, долго-долго, как много раз раньше, и не прикоснемся друг к другу. На тебе будет светлая рубашка в клетку с коротким рукавом, а ты будешь идти, такой стройный и родной, и светиться, как маленькое благородное солнышко. Ты, как всегда, будешь идти немного впереди, оборачиваясь чтобы рассказать обо всем, или спросить перевод с норвежского.
Я придумала его, — то место, где мы существуем. Я назвала его Луизианой. Пусть это будет Луизиана, потому что я там никогда не была, и ты не был. А еще потому что произнося это слово, вытягиваешь губы будто дуешь на горячий чай, а потом улыбаешься и произносишь мое имя.
Кто знает, вдруг ты окажешься в этом штате и произнесешь мое имя, улыбаясь. Потому что ты не можешь больше произнести мое имя вслух, так же как я – твое.
В том доме, в Луизиане, у тебя всегда есть место. Там, куда в предвечерние часы залезает солнце. По-свойски облапывает подоконник, привычно залезает на стол и тянется к твоим глазам. А ты, на неудобной жесткой лавке, навалишься плечом на старые обои в цветочек, скроешься в углу, куда не дотянется яркий свет, и сквозь дорожку пылинок от золотистой шторы будешь смотреть на меня в упор, нарочно замолкая: смотри, не отвлекаясь смотри и читай меня.
В моем доме в Луизиане у Вас всегда есть место. Я буду заваривать чай, который невозможно пить без шести ложек сахара. Всегда здесь будет миндальное печенье, для уюта, для домашненности. Буду варить кофе и предлагать вино, оставляя за собой право плохо на Вас влиять. Вы ведь вдруг принесете тортик и, заговорщицки сощурившись, спросите есть ли то самое. Для Вас я буду держать открытыми двери, ведь Вы обязательно заглянете, даже, вдруг помолодев, приведете за руку дочку. Это, деточка, твоя будущая учительница норвежского, представите. Но после я буду видеть ее изредка, мельком, и каждый раз удивляться ее новым, внезапно и тревожно знакомым, чертам, черточкам и чертовщинкам, никогда, в общем, не привыкнув. Лишь свыкнувшись.

Читайте также

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: