ГлавнаяНовостиNiki. «Соледад»
Опубликовано 25.07.2016, новости
автор: godliteratury.ru
Показов: 72

Niki. «Соледад»

«Она была окружена огромной стаей акул, которые гигантской воронкой безростановочно кружились вокруг нее. »

Аврора лениво откинулась в кресле, и с последними лучами солнца в ее зеленых насмешивых глазах засверкали холодные искорки. Ее ноздри суть раздулись. Аврора предчувствовала шторм. При мысли о диких криках мечущихся в панике матросов и переворачивающимся на гребне волны судне она почувствовала мурашки. Садистское, конечно, насоаждение – щнание того, что, скорее всего, спасется только она, лучшая, но кто не без греха?
Аврора была определенным типом женщины. Без всякиих сомнений. Где бы она ни появлялась, большинство мужчин невольно оборачивались ей вслед. Тем более удивительно, потому что Аврора в последние несколько лет предпочитала носить мешковатые комбинезоны и кепки. Причин а была проста. Уже в свои тринадцать, однажды попробовав выйти на улицу в вечернем платье, она стала невольной причиной столкновения двух машин, водители которых синхронно, как котята, водящие головой за фантиком на веревочке, задержали на ней долгий взгляд, забыв об управлении. Это было, наверное, смешно, если преподать это в качестве шутки, или по крайней мере это было смешно, пока она не увидела, как извивающегося водителя несли на руках в скорую. Аврора была ребенком – и никогда раньше не видела, как взрослый человек плачет навзрыд от боли. Она некоторое время тупо смотрела на бордовую жидкость, полностью покрывающую ветровое стекло одной из машин, и прошло минут пять, пока она, вздрогнув, не поняла, что смотрит на кровь.
Так сложилось, что кровь и насилие следовали за ней повсюду. В свои неполные восемнадцать она успела, как говорилось в рекламной брошюрке, описывающей ее теперешний род деятельности, побывать в командировках в большей части мира, встретить интересных людей, и убить их всех. Сначала она отчаянно ненавидела себя и свою жизнь. Потом привыкла. В последнее время, хотя это и пугало в ней то, что еще осталось от её души, катастрофы начали доставлять ей какое-то извращённое удовольствие, как она подозревала, прежде всего потому что виной им раз за разом была ее всесокрушительная красота – изысканное удовольствие, которое она, по счастью, делила с Французским Легионом.
Капельки воды, как диаманты, сверкали на тёмно-золотистом теле, приведшим бы в восхищение любого античного скульптора, знавшего что-нибудь о класических пропорциях, сечении Фибоначчи, и совершенстве, опреленном как состояние, в котором ничего не может быть добавлено или вычтено.
Аврора окинула взглядом первые строки татуировки, затейливой арабской вязью сплетающейся на низу живота и скрывающейся, как айсберг, под тонкой линией трусиков.
В струении одежд мерцающих ее,
В скольжении шагов – тугое колебанье
Танцующей змеи, когда факир свое
Священное над ней бормочет заклинанье.
Бесстрастию песков и бирюзы пустынь
Она сродни – что им и люди, и страданья?
Бесчувственней, чем зыбь, чем океанов синь,
Она плывет из рук, холодное созданье.
Блеск редкостных камней в разрезе этих глаз.
И в странном, неживом и баснословном мире,
Где сфинкс и серафим сливаются в эфире,
Где излучают свет сталь, золото, алмаз,
Горит сквозь тьму времен ненужною звездою
Прекрасной женщины величье колдовское.

Аврора подняла голову, уловив, как чуть заскрипела доска под весом хозяина яхты за ее спиной.
— Ми амор – Сказала она капризно – Я же говорила тебе, через пару минут солнца совсем не будет…Ну я же предупреждала…

Ответом ей была тишина.

Аврора выждала еще секунду и в недоумении чуть повернула голову, прислушиваясь. Не в привычке Шарля было не слушаться, а тем более задерживаться с ответом. Она слишком хорошо его выдрессировала, чтобы всегда не получать немедленный ответ.

Лодка почти бесшумно качалась на волных. Солнце почти зашло. Где-то очень далеко виднелся дивной красоты остров. Она рассеянно подумала о том, что стоило его завтра посетить, хотя это и будет значить уход с курса и, как следствие, срыв его миллионной сделки. Что ж, месть была сладка.

Аврора некоторое время усиленно вслушивалась, и потом со вздохом подняла брови, поняв, что приняла за скрипение палубных досок скрип снастей корабля. За ее спиной никого не было.

В этом она была неправа.

В скрытом от угасающего солнца углу яхты прямо за ее спиной за раскачивающимися тросами, лебедкой и развешенными снастями для ловли больших рыб клубилась и свивалась кольцами тьма, неслышный крик на полной мощности легких, цунами, за секунду до того, как с колоссальной высоты обрушиться на застывший в ужасе город принявшая человеческие очертания.

Она почувствовала только жестокий удар чем-то чертовски тяжелым именно по той части затылка, которая гарантировала при правильном приложении силы и скорости нокаут гражданского, и свет на секунду померк. Следующее, что она почувствовала – это, как тросс захлестывается на ее шее, и с рывком, который заставил мир стремительно закружить перед глазами, она погрузилась в чернильную воду. Аврора только успела удивиться тому, как быстро исчезают последние остатки солнца, пока мозг не начал отчаянно сигналилировать о недостатке кислорода. Одновременно она поняла, что что-то чертовски тяжелое, привязанное к троссу на шее, тянуло ее ко дну. Сквозь панику, из-за которой все расплывалось перед глазами, она увидела в стремительно уходящей вверх поверхности воды на фоне языков пламени силуэт того, кто так, она сказала бы, беспечно, если бы не его явная профессиональность, отправил ее на агонизирующую смерть.
Она рванулась, конечно, безуспешно, вверх, не находя точки опоры, и только сделала все еще хуже. Трепыхаясь, она задела рукой что-то твердое и одновременно мягкое и, крутанувшись вокруг своей оси, заорала что было силы, увидев труп Шарля с перерезынной глоткой, в которую вгрызлась небольшая тупорылая акула. И, конечно, потеряла последние остатки воздуха.
Она огляделась и очень резко захотела умереть как можно быстрее. Она была окружена огромной стаей акул, которые гигантской воронкой безростановочно кружились вокруг нее. Толькобыскорееумеретьтолькобыскорееумеретьтолькобыскорееумереть – она трясла головой, прижав руки к лицу, отчаянно дергая ногами – и через пару очень долгих и очень страшных мгновений, к ее неверояному облегчению, все выключилось.

***

Аврора резко села, вбирая воздух в грудь изо всех сил, и потом шумно закашлялась.
Она была на палубе. То, что это был не сон, подтверила обгорелая поверхность шхуны, которую кто-то недавно оперативно затушил.
Она лихорадочно ощупала себя. Господи, она все еще жива! Мир мигнул и снова исчез.

***
Аврора смотрела в пронзительно бирюзовое небо, в котором, как ей показалось, она увидела силуэт то ли небольшого слоника, то ли здоровенного пылесоса, и думала о том, что жизнь не бывает так неоыкновенно, сказочно прекрасна. Конечно, оказалось, что она в очередной раз ошиблась.
— Теперь по праву можно называть тебя падшей женщиной – Чуть хриплый, грудной голос прозвучал, как церковный перезвон в тюрьме для криминально помешанных в самом последнем этаже преисподней.

— Ладно-ладно – Добавил Джек, подумав – Ну его к черту, я скучал.

Аврора шевельнулась, но подняться не удалось.

Она почувствовала, как ее берут на руки и несут. Один раз он переступил через тело, силуэт которого она узнала, и один раз нагнулся, спускаясь в трюм, где осторожно положил её на кровать.

— Извини, что я прервал твой курортный роман – Сказал он, полуулыбаясь своей обычной светлой улыбкой – Возможно, я плохо рассчитал время. Просто я очень долго искал тебя. И когда нашел, просто не мог вытерпеть.

За десять лет отсутствия Джек прибавил киллограм двенадцать мускулов, загорел до черноты, раздался до угрожающих размеров в шее и жвалах подбородке супергероя, и отрастил роскошную иссиня-черную бороду, которая никак не вязалась с обметающими её прядями волос цвета всех отттенков меда, выгоревших на солнце до того, что они практически сияли золотым блеском.
— Ты мертв – Выдавила Аврора наконец голосом безнадежно прокуренного курильщика. Связки слушались плохо.
Он посмотрел на нее, наклонив голову, и бросил на кровать М-16.
— Настоящая любовь не умирает.

Она еще пыталась сообразить, правда это или нет, но тело его помнило – по щеке прокатилась горячая капля, затем еще и еще одна. Что-то, чего с ней не случалось с Мюнхена. Она сделала самое неромантичное, что можно было бы сделать в этой ситуации — безуспешно пытаясь справиться с собой, зарыдала навзрыд от облегчения, содрогаясь всем телом и пытаясь произнести его имя. Последней её отстранённой мыслью, перед тем, как она утонула в его руках и шее и мысли перестали существовать, было то, что она, в сущности, ничего не знала о том, что такое настоящая курортная романтика.

Читайте также

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: