ГлавнаяСтатьиЧас расплаты
Опубликовано 11.12.2017 в 17:15, статья, раздел Наследие, рубрика Да судимы будете
автор: (Анастасия Кухарук)
Показов: 542

Час расплаты

Министерство культуры Российской Федерации, Правительство Новгородской области, Новгородский музей-заповедник при содействии Управления ФСБ России по Новгородской области, Прокуратуры Новгородской области и Российского Военно-исторического общества представляет проект «Да судимы будете».

16 и 17 декабря 2017 года состоится премьера уникальной сценической реконструкции «Да судимы будете» — последнего в России открытого суда над нацистами. Накануне я с удовольствием побеседовала с соавтором сценария, кандидатом исторических наук Дмитрием Асташкиным.

— Насколько известно, в основу научной части проекта «Да судимы будете» легло исследование «Советские судебные процессы над военными преступниками в 1943-1991 гг.» международной группы ученых под вашим руководством. Расскажите, пожалуйста, каким образом возникла идея создать подобное научное исследование? И почему из всех тем, касающихся истории Великой Отечественной войны, Вас заинтересовал именно этот аспект?

Дмитрий Асташкин— Я коренной новгородец, родился в этом городе и живу в нем уже 32 года. А история нашего города неразрывно связана с историей оккупации. И соответственно, когда я узнал во время подготовки своей диссертации о том, что в Новгороде был последний российский суд над немецкими военными преступниками, я заинтересовался этой темой. Стал ее немного изучать и выяснил, что существует мало работ. Стал изучать еще больше и написал статью. Потом увидел, что моя французская коллега Ванесса Вуазен занимается подобным исследованием, но на материале Калининской области, то есть сейчас Тверской. Я с ней списался, и мы стали обсуждать эти суды. Затем мы поняли: у нас есть что сказать научному миру, и решили объединить свои усилия в совместном проекте. Пригласили коллег из разных регионов по разным специализациям и начали совместно действовать.

— Как возникла идея дать жизнь своей научной работе в русле театральной инсценировки? Почему Вас привлекла столь нетипичная для человека, интересующегося наукой, творческая театральная деятельность?

— Я писал сценарии для конкурса журналистского мастерства «Феникс», для праздника университетских СМИ «Свеча Ярослава», но все это, конечно, было на уровне «капустников». Поэтому, когда возникла идея (не у меня, а у автора всей концепции Даниила Донченко) сделать сценическую реконструкцию, я отреагировал скептически, поскольку не знаю театра и его законов. Но он сказал, что самое главное тут именно слово «реконструкция», «сценическая» — это уже на втором месте, и в драматургическую помощь определил мне научного сотрудника Новгородского музея-заповедника — моего бывшего однокурсника Сергея Козлова, имеющего соответствующее образование и профессионально разбирающегося в театре.

— Расскажите, пожалуйста, о взаимоотношениях с режиссером проекта Даниилом Донченко во время создания постановки. Были ли какие-либо разногласия или все проходило гладко?

— Было достаточно комфортно работать, поскольку Даниил Донченко сразу распределил обязанности, составил график. И большое достижение режиссера в том, что он сам во все детали вникал, постоянно уточнял у меня, так ли это было с позиции истории. То есть я как некий исторический цензор должен сказать: «да, было так» и «нет, этого не было». Мне он поставил задачу — сделать научную базу, создать некий документальный массив, из которого потом Сергей Козлов, как из гранита, будет вытесывать драматургию. Даниил Донченко как режиссер видит весь проект целиком: то есть мы с Сергеем Козловым все-таки видим прежде всего сценарий, текст, а он видит все в сумме, на полгода вперед.

— Скажите, пожалуйста, с какими наиболее серьезными трудностями приходилось сталкиваться во время подготовки этого проекта?

— Тема эмоционально очень тяжелая, поскольку связана с большим количеством смертей. Нам кажется, что это сухая статистика, а ведь за каждой цифрой стоит человеческая судьба. Когда это понимаешь, а понимаешь через конкретных людей, через их показания, через свидетельства на суде, становится жутко. Там мать, которая потеряла четырех детей, или женщина, у которой заживо сожгли отца... Они обо всем этом рассказывают детально, плюс ты все пропускаешь через себя несколько раз. Ведь нужно этот текст вставить в сценарий, постоянно перечитывать, сокращать или расширять, ну, в общем, обрабатывать. И это горе постоянно наслаивается на другие судьбы в большой комок боли. И сложно в эту тему войти, требуется большое время, чтобы войти. Вот так сидишь и думаешь: опять все эти страдания, весь этот мрак, сложно файл сценария открывать... Но потом ныряешь, набравшись какого-то воздуха современной жизни, проводишь время там в работе. Затем обязательно нужно вынырнуть, вновь вернуться к мирной жизни, иначе так носить в себе это очень тяжело. Поэтому самая большая проблема — это такая кровавая тематика

— Благодаря усилиям Антона Мартьянова, была воссоздана судебная выставка из 1947 года. Принимали ли Вы участие в этой работе?

— Да, я выступал то ли как научный консультант, то ли как научный куратор... В общем, моя задача тоже была проверить все на историзм, все подписи на соответствие тому самому судебному протоколу, предложить свои варианты размещения фотографий по темам, то есть у нас были такие научные споры. Опять же, я имею маленький опыт выставок, кроме проекта «Советский Нюрнберг» в Москве, я больше выставок не открывал. А Антон Мартьянов имеет огромный опыт выставок в Новгородском музее. И тут у него есть опыт, а у меня есть научное знание, мы как-то вместе и пытаемся привести все к общему знаменателю.

— Сценическая реконструкция суда над нацистами «Да судимы будете» в 2017 году получила грант Президента России как проект общенационального значения в области культуры и искусства. Дмитрий Юрьевич, расскажите, пожалуйста, об этом подробнее. Как проходила подача заявки на грант, Ваши ощущения при этом...

— Для меня этот проект начался в марте со звонка режиссера Даниила Донченко о том, что его идея, которую он уже два или три года вынашивал, получила, наконец, финансирование (как потом выяснилось, это был грант президента РФ) и теперь можно было приступать к работе. То есть в создании самой заявки я не принимал участия, и для меня это было новостью. Но как только грант был получен, мы составили график и начали интенсивную работу с Сергеем Козловым.

— Я обязательно схожу на премьеру проекта «Да судимы будете», ведь жду от этой работы многого. А чего лично вы ждете от приближающегося показа постановки?

— Я надеюсь, что все пройдет без проблем, без каких-то технических сложностей, потому что на сцене будет больше сорока исполнителей, и, как понимаете, такой масштаб —это всегда боязнь ошибок, человеческого фактора. Надеюсь, что все будет выстроено грамотно, все пройдет по сценарию, и самое главное, зритель прочувствует, потому что наша основная миссия — это реконструкция и погружение. Создать эффект присутствия нужно обязательно.

— Дмитрий Юрьевич, сформулируйте главную причину, по которой люди должны пойти на вашу постановку.

— Я назову несколько причин, поскольку проект важен для многих. Он важен для ленинградцев, поскольку там поднимается тема блокады Ленинграда, генерал Герцог сам обвинялся в этом, а состав суда был из ленинградцев-героев блокады. А свидетельствовал известный представитель русской православной церкви, тоже герой блокады, протоиерей Ломакин. Мне кажется, что важно приехать псковичам, поскольку затрагивается тема уничтожения псковских деревень, разрушения города Остров. И поэтому должны, естественно, прийти новгородцы, поскольку все вокруг говорят о любви к своему городу, а любовь к нему начинается со знания его истории, памяти о своем городе, о своей земле. Ну и раз Новгородский суд был последний в России, то проект важен для каждого гражданина нашей страны, ведь неонацизм по-прежнему существует как идея. И есть желающие героизировать военных преступников, объявить, что это все было не так. Для противодействия этим радикальным силам, в том числе, тоже нужен наш проект «Да судимы будете».


Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: