ГлавнаяСтатьиКликатуха (сказка)
Читальный зал:
славянское фэнтези
Опубликовано 7.11.2017 в 11:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Дмитрий Иванов
Показов: 936

Кликатуха (сказка)

Пахло молоком и дымом. Ласково потрескивали дрова в печи. На лавке у окна сидел старик — дед Прохор, и маленьким кривым ножиком строгал баклуши[1], роняя жёлтые стружки прямо на пол. Тихо, неспешно тянулось время. Маленькая избушка на краю деревни словно и не принимала никакого участия в водовороте событий всего остального мира. 

Однако вскоре с горячей печки свесилась босая нога в драной холщёвой штанине, затем вторая, потом показалось конопатое мальчишеское личико с парой любопытных глаз, которые некоторое время неотрывно наблюдали за тем, как из-под ножа, пробегавшего по баклуше, вылезала длинная желтая стружка и баклуша постепенно превращалась в большую ложку. изба печь
— Деда... — Позвала мальчишеская голова. — Деда....
— Ну чего тебе? — Ласково отозвался старик.
— Деда, расскажи что-нибудь. — Паренёк устроился поудобнее, положив голову на выступ, возле печной трубы, подложив под неё обе ладони.
— Так что же тебе рассказать то, Егорка. — Вздохнул дед. — Вот разве что про кликатуху...
— А кто это? — С испугом спросил Егор, и глаза его зажглись неподдельным живым интересом.
— Кликатуха то... — Дед усмехнулся. — Она известно... Да вот слушай, не перебивай.
Дед Прохор погладил усы, кашлянул для солидности, и продолжив строгать баклушу, начал рассказ.
— Был я тогда мальцом, вот навроде тебя, да в пастушатах ходил, а стадо то в деревне большое, да ещё и барские коровы в него ходили. А барин то тогда был знатной. Тимофей Палычем звали. Хороший такой. Бывало, как проедет мимо, так всегда спросит, как мол дела, как травы, хороши ль? Ну, так я ему: хороши, мол, барин, в самом соку, стало быть. Ну да ладно, не про то сказ...

Дед Прохор вздохнул, глянул в окно, на сугробы, что выросли за ночь, на соседнюю избу, где так же топили печь, и дым из трубы, сизым столбиком стремился в небо, кашлянул, а затем продолжил рассказывать.
— А знаешь ли ты Глухую горку, что на опушке, возле речки?
— Знаю, конечно. — Отозвался с печи сорванец, и шмыгнул носом.
— Так вот там-то, в прошлом, и жила эта самая кликатуха. А говорили про неё разное. Но славилась она тем, что знала как у кого скотину кличут. Да коли корова чья, иль лошадь, а то хоть коза даже к той горушке-то подойдут, так она и позовёт их тихонько. Только тут скотину и видели. Уж и по всему лесу искали, и в реке дно обхаживали, а ни косточек, ни шкуры нету. Так на кликатухины проделки и списывали. 

А вот довелось мне как-то с дружком Фролкой пасти стадо, аж недалеча от той самой Глухой горки. Жутко было. А что делать? Там лужки то такие, что травы аж мёдом наливаются. Грех не пасти скотину на таком то корму. И вот пасём, пасём, а сами всё на горку поглядываем. Не взойдёт ли чего? пастушкиТак день и прошёл. Скоро уж и домой возвращаться, ан глядь, а телка то одного и нету. Да и телок то барский. Ну, говорю Фролке, не иначе как кликатуха сманила. Теперь уж не сыщем. А перед барином то отчитаться надо.
Что делать? Я Фролке: гони, мол, стадо домой один, а я за телком. Он испугался, говорит, куда, дескать, я пойду, пропаду как тот телок. Но потом сам понял, что деваться некуда.
Вот я и пошёл на эту самую Глухую горку. 

Иду, иду... А коленки то трясутся. Смотрю по траве, следы выискиваю. Вот тут телок прошёл, потом сюда повернул.... Так уж до самой горы дошёл, а лезть боязно. Деревья то высокие, крепкие, заблудиться не мудрено. А на самой маковке дуб, огромный такой, сухой. Говорят он там тысячу лет стоит. А лезть надобно. Вот я ногу поставил, шаг сделал, другой, третий... Ох, думаю, в другорядь то и не подойду близко к месту этому... Думаю, а сам то всё выше и выше взбираююсь. Да вот странно, ни усталости нет у меня, и дышу я ровно, спокойно. Словно по ровной дорожке иду. Да вдруг гляжу — девка выходит. Красивая, ладная, волосы рыжие, коса долгая, глаза зеленущие так и сверкают огоньками. Но одета не по-нашему. Сарафан чудной с узором непонятным. На шее бусы из каменья самоцветного, видно богатые. Но босяком стоит, и ног не боится поранить. Смекнул я, что не сама ль кликатуха ко мне вышла. Страшно стало, хоть и не такой я ожидал её увидеть. Мне то казалось, что это старуха или чудище страшное, а тут... девка. кликатуха
Ну, я —то гляжу, страха не выказываю, а всё ж думаю, как убегать буду, если что. А потом так себе и спрашиваю вдруг: — А ты с какой деревни будешь? А она мне: — А ты про такую и не слыхал, поди. А я тогда осерчал, да так напрямик и спрашиваю: — А не тебя ль кликатухой то кличут? — Меня. — Отвечает девка. Да так спокойно, так по-доброму, с улыбкой даже, что и страх то мой пропал. Но страх пропал, а телка то вызволять надо. — Так ты пошто, — говорю, — барина нашего телка увела? А она так сразу то в лице переменилась. То всё улыбалась, а сейчас серьёзная стала. — Барин, может и ваш, говорит, а вот земля то моя. — Как, — спрашиваю, — твоя? Да кто ж ты такая есть? 

Дед Прохор вздохнул, отложил баклушу и глянул на паренька большими, добрыми глазами.
— И вот тут то, Егорка, рассказала она мне вот что.... Ты, — говорит, — не испугался меня, за зверя заступиться пришёл, потому я расскажу тебе кое-что.

Было это много веков назад. Стояли тут другие деревни, от которых ныне не осталось и следов, и жили в тех деревнях рыбаки да охотники. А в лесу этом жил колдун. Людей лечил да скотину, за рекой глядел, норов её знал. Ведал повадки зверья да глядел за погодой. Вот люди к нему и ходили советоваться. волхвГде избу поставить, чтоб рекой не затопило, когда и куда на охоту идти, где лес рубить на лодку, а где на дрова. Много знал тот колдун, и чем мог, помогал людям. И жили все по его совету в мире и согласии, и хватало на всех и рыбы и зверя и леса.
И была у того колдуна дочка. Молодая да красивая. Звали её Дубрава. Во всём она отцу помогала, и в молодые свои годы знала уже много такого, о чём простой человек и не догадывался. 

Но вот внезапно пришли на нашу землю враги. На лёгких и быстрых кораблях, что скользили по реке, словно птица по небу, совершали они свои набеги. И захватили многих жителей в рабство, а иных и вовсе убили. И был у них предводитель — конунг Гуннар. Убил он того колдуна, что в лесу жил. Убил коварно. Пришёл, словно дружбу предлагать. И убил. А дочь его захотел силой взять. А не вышло. Ушла Дубрава от него, ибо ведомы были ей заклятья тайные. И тогда осерчал Гуннар. И жестоко стал мучить народ, что в здешней местности жил в мире и счастье. драккар викинги
Вот тогда вышла Дубрава к Гуннару и сказала: — Продай мне землю, что захватил, и весь народ, что живёт на ней.
— А большую ли цену дашь? — Засмеялся Гуннар.
— За землю это дам кольцо серебряное, что даёт понимание зверя да птицы. А за людей стану твоей женой. — Так ответила Дубрава конунгу, и тот перестал смеяться.

— Что ж, идёт. — Согласился он. — Давай кольцо, а свадьбу завтра и сыграем!
И сняла Дубрава кольцо серебряное с пальца, и отдала Гуннару. А на утро стала его женой, как и обещала. Но мучения народа не прекратились. Каждый день воины конунга грабили и убивали мирных людей.
— Уходите с моей земли! — Возмутилась Дубрава, прогоняя врагов. Но те лишь засмеялись.
— Мы по твоей земле не ходим. У нас есть река и лодки. — Ответили они.
— Но ты же обещал не мучить людей! — Кинулась она к мужу.
— Я обещал, я их и не трогаю. А солдаты мои тебе клятв не давали. — Усмехнулся Гуннар.драккар викинги
И поняла тогда Дубрава, что обманул её конунг. И больно ей стало и обидно. Выхватила она тогда кинжал из-за пояса и хотела ударить им мужа в сердце. Но тот был опытный и сильный воин. С одного удара он убил девушку. Но тут же и сам умер. Ибо заклятье было на ней от амулета священного.
И увидели солдаты, что остались они без предводителя, испугались они колдовства и силы, что в этой земле сокрыта и ушли в одночасье.

А люди для той Дубравы сделали курган и похоронили её в нём со всеми почестями. А по другую сторону реки похоронили они конунга Гуннара, тело которого так и не успели забрать испуганные солдаты. А у кургана Дубравы люди сделали святилище, и в благодарность за то, что ценой своей жизни она спасла и их самих и их землю, в праздники они жертвовали быка или коня, как велел наш обычай. И за это я охраняла и берегла эту землю от разных невзгод и напастей. Берегу и теперь.

Дед Прохор откашлялся, взглянул на притихшего Егорку, покивал головой и продолжил рассказ.
— Так ты и есть та Дубрава? — Наконец понял я смысл рассказа девушки. — А от чего же тебя кликатухой кличут?
— Да, это я и есть. А времена поменялись, память обо мне истёрлась. Курган лесом зарос. Да и быков мне никто не жертвует. А где же силу жизни то взять, чтоб приумножить, да чтоб на всех хватило? Таковы законы. А уж коли я людьми выбрана была для защиты земли этой, так мне зарок исполнять надобно. Вот я порой и закликаю скот ваш.
— Ах, вот оно что! — понял я. — Но как же с телком? Ведь накажет барин. Да и не столько наказание это страшно, сколько человек он хороший. А я, выходит неуглядел. Верни телка, пожалуйста. телёнок
— А землю от врагов, от напасти защищать? Разве не надо? И чтоб росло всё на земле этой, и молнии пожаров не разжигали, и вода пашни не смывала...
— Нее... Не надо. — Запросил я. — Врагов уж нет. Мир давно. А пожары, то не так часто. Да и речка обмелела. Наводнений и нет почти.
Глаза девушки погрустнели, и вся она словно поблёкла, словно серой тучкой прикрылась.
— Хорошо. Люди меня выбрали, люди и освобождают от этой ноши. Но ты должен вернуть мне то кольцо, что я отдала Гуннару.

— Я верну, где его взять? — Закричал я, готовый броситься хоть на край света.
— Это не так просто, мальчик. — Сказала Дубрава. — Тебе нужно перебраться на ту сторону реки. Это можно сделать по мосту, что находится рядом. Затем, прямо напротив моего кургана, на другом берегу, ты увидишь большой серый камень. Нужно подойти к камню, нарисовать вокруг него круг, вступить в него. Затем зажечь на камне огонь и сжечь на нём лист мяты. А потом громко сказать: «Гуннар, Дубрава возвращает слово, верни дар». Но не всё так просто. Чтобы ты мог общаться с Гуннаром, я сделаю тебя немного видимым для мира нави, но и все, кто живёт в том мире, смогут видеть тебя, и пока ты смело идёшь к цели, они не смогут ничего тебе сделать. Но стоит тебе лишь на миг испугаться, как ты сможешь не удержаться на пороге миров, и либо потеряешь связь с ними навсегда, либо окажешься уязвим для жителей нави. Готов ли ты к этому?
— Готов. — Сказал я, совершенно не представляя, что меня ждёт. Но скотину то возвращать надо.
Кликатуха что-то прошептала, руки её озарились светом, и этот свет окутал меня. Но когда сияние пропало, мир изменился. Он, вроде бы был как будто прежний, но и иной в то же время. Деревья стали будто живыми. Трава словно смотрела на меня снизу. И ветер, тоже кажется, обладал свойствами живого существа. Но только у подножия холма я понял, что за опасности таились в этом мире. Множество разных зверей и зверюшек самого чудного вида окружили меня. Одни хотели укусить, кто за руку, кто за ногу, другие норовили запрыгнуть на спину или путались под ногами. Но все они проходили сквозь меня, будто через облако. 

Дед Прохор помолчал, глубоко вздохнул, закрыв глаза, словно что-то вспоминая, затем уже, словно отдохнув, продолжил свой рассказ, но уже неспешно. лесные призраки
— Самое страшное, Егорка, началось на мосту. Его словно охраняли несколько человеческих призраков. Завидев меня, мертвяки подошли вплотную, и будто пускать меня не хотят. Руками машут, зубами клацают. Мне страшно, а идти надобно. Только и жизни во мне, что вижу, не тронуть им меня. Видят, а неймут.
Перешёл мост, глядь — вот он камень. Очертил круг. Развёл огонь. Благо огниво то в сумке моей пастушеской завсегда есть. Пару листков мяты подобрал по дороге. Да как рвать то их начал, будто почувствовал, больно мол, траве то. Но надо же телка то барину ворочать. 

А как слова то сказал, что Дубрава мне велела, про Гуннара, про слово, что ворочает она ему, так камень то, словно горяч стал. И будто ожил. А за ним встал могучий богатырь. Плечи широки, усищи рыже, в кольчугу дорогую одет, стоит, на меч опирается. Смотрю на него, и думаю, вдруг как мечом то этим мне по голове — тресь! А он ничего не говорит, и под камень глазами показывает. А потом так ухнул, вроде, да и пропал. И наважденье навье пропало с ним. Всё как раньше стало. И трава и деревья, и зверьё чудное с мертвяками пропало. Глянул я под камень, куда глаза Гуннара указали, а кольцо то там и лежит. Схватил я его и ну духу на гору кликатухину.
И вот прибежал, а Дубравушка то меня и ждёт. — Принёс, — говорит, кольцо? — Принёс! — Так сюда давай!
И только подал я ей это колечко, как задрожала она, да и пошла прочь. А как пошла, то и таять стало, как облачко небесное. Ну, подивился я, да и стал с холма то спускаться. А там уж и телок барский мычит, меня дожидается. Обнял я его, поцеловал в морду, да и повёл на двор Тимофей Палычу. А с того то дня и перестала скотина на кликатухиной горе пропадать. Во как!деревня зима вечер

Егорка ещё некоторое время смотрел на деда молча, словно ждал продолжения рассказа. Затем утёр нос, и слез с печи.

— И что, дед, выходит это ты кликатуху-то прогнал? — Спросил он, заглядывая в глаза старика, словно впервые его увидев.
— Выходит, что и я. — Кивнул головой Прохор, и добавил: — Да на другой год наводнение Раминку смыло.
— Это ту, что на той стороне речки стояла? — спросил мальчик.
— Ту самую. Да через год пожар два леса спалил.
— Эвон! — Егорка почесал в затылке, и притих. А дед, сидя у окна, с видом на соседский дом, занесённый сугробами, принялся строгать баклушу.

[1] Баклуша - обрубок древесины (преимущественно осиновой или берёзовой), обработанный для выделки различных предметов (чашек, ложек и т. п.).

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: