ГлавнаяСтатьи«Работа над ошибками» (рассказ)
Читальный зал:
Рассказ Евгения Антипина
Опубликовано 27.07.2017 в 13:28, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: ОК-журнал
Показов: 778

«Работа над ошибками» (рассказ)

Следующий автор Литературного проекта на страницах интернет-журнала «Область культуры» — Евгений Антипин со своими рассказами. Первый рассказ, который мы здесь публикуем, называется «Работа над ошибками». А знакомство с творчеством этого молодого писателя начнем, пожалуй, беседой с Евгением:

писатель

— Как Вы поняли, что Вы — писатель?

— Осознание того, что я вдруг стал писателем, не приходило никогда. И, если честно, сомневаюсь, что этот момент когда-нибудь настанет. Точнее, надеюсь в глубине души, поскольку писательство для меня является чем-то непреодолимо естественным — как дыхание. Это способ восприятия жизни, образ мышления — вобрать в себя окружающую действительность, подобно турбине, потом разобрать реалии на составляющие элементы, выявить закономерности, и попробовать соединить во что-то новое: соорудить идею, прояснить метод. Я просто люблю Слово и проистекающую из него Мысль, и иной действительности, кроме как выражение этой любви, не представляю. А без любви вообще сложно жить — если только существовать.

— Хотите ли Вы стать большим писателем?

— Единственное, в чём уверен наверняка, так это в том, что писать буду всегда. На сегодняшний день пишутся пьесы, в планах уже несколько наработанных концепций и черновиков романов. Но всё это требует ещё огромной работы. А уж стану ли большим писателем, зависит оттого, примет ли меня однажды время, — не важно когда, — и сочтёт ли интересным читатель. В конечном счёте, себя можно считать кем угодно: хоть шестирукой Шивой, хоть отломленной ножкой стула, — но это уже больше граничит с шизофренией, нежели с истиной. Мы же не ’вещь в себе’. Человек обретает свою суть лишь в отражении других, как мне кажется.

— Сложно ли писать прозу? В чем, по-вашему, специфика труда прозаика?

— Сложность в написании прозы всегда относительна, впрочем, как и в любой другой человеческой деятельности. Чем больше опыта, тем легче, казалось бы, идёт процесс. Но сфера прозы настолько обширна, что всегда найдётся место для роста и эксперимента. Поэтому всегда стараешься выйти из зоны комфорта и ступить на неизведанную тропу, чтобы не быть вторичным хотя бы для себя. А там уже сложно или нет, — не важно, — главное суметь почувствовать время и потребности общества, быть по-настоящему заинтересованным в этом. Услышать, в первую очередь, в окружении, что беспокоит и терзает душу, и попробовать преподнести недостающий компонент.

— Трудно ли писать, будучи молодым? Хватает ли жизненного и творческого мопыта?

— В молодости есть один забавный и обоюдоострый аспект. Это бурлящая кровь. С одной стороны, она способствует обострённому восприятию — многие непреложные истины могут оказаться в новинку, а, значит, при правильном подходе молодость автора может перенестись и на само произведение. Старые идеи совершенно неожиданно могут приобрести свежесть, с них спадает ороговевший хитиновый покров, и жизнь вновь приобретёт вкус даже для самого опытного и заскучавшего ’гурмана’. С другой стороны, когда душа раскрыта нараспашку, из неё выходит всё: и непосредственная лёгкость, и непременная глупость, — этот поток необходимо контролировать, как-то приспосабливать его, исходя из неизбежных ошибок. Этот путь всегда выстраивается методом проб. Но всё-таки молодость не стоит путать с малодушием. Опыт совершенно необязательно делает человека мудрым. Он делает его сведущим, — ещё Камю, кажется, об этом писал в своих заметках. Можно и в глубокой старости, при всём жизненном опыте, оставаться дремучим глупцом, если быть убеждённым консерватором и не искать ответы на волнующие вопросы. Ведь если весь жизненный опыт оказывается чередой клинических ошибок, это уже патология. Но мудрость рождается там, где знания и метод встречаются с сомнением: ’Верно ли это?’, — и это дело каждого, когда всем этим оперировать да и подключать ли данные механизмы вообще.

— Считаете ли Вы присланные Вами рассказы лучшим своим произведением? Охарактеризуйте эти тексты: о ком и о чем они?

— Все эти небольшие рассказы и этюды ни в коем случае не претендуют на звание лучших. По правде говоря, я вообще не могу их хоть как-то классифицировать или оценить, впрочем, как и любое другое произведение: будь то проза, публицистика, критика или журналистский материал. Всякая ценность приобретается уже в глазах читателя. И если найдётся хотя бы один человек, который прочтёт и что-то найдёт для себя, то значит не зря весь этот цирк приехал. А данные короткие произведения были очередным экспериментом. В некотором роде, попытка подражани Джерому Сэлинджеру. В своё время он, увлёкшись буддизмом, открыл для себя индийскую эстетику, а вместе с ней и теорию поэтики ’дхвани-раса’, по которой цвета, определённые звуки, жесты, и окружающие явления играют определённую роль в создании той или иной атмосферы. Так, у Сэлинджера в своё время родился сборник ’Девять рассказов’, по количеству возможных поэтических настроений, а у меня — вдохновение испробовать новый инструмент. В сущности, получилась откровенная глупость, но в ней постарался прощупать чувства в письменном виде, чтобы попытаться передать их читающему. Как раз-таки освежить взгляд на привычные, и оттого уже незаметные вещи как сострадание, понимание ко всякому человеку. Иначе говоря, поставить себя на место другого. Это ведь основа гуманизма, в конце концов, о которой сегодня в пору вспомнить.

рукопись

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ


На Петербург опустились белые ночи. Маленькая советская кухня. Стены обклеены вырезками из журналов про искусство с репродукциями импрессионистов. На плите кипят остатки вчерашнего супа. На столе — нарезка из овощей, три кружки остывшего кофе, сухофрукты в шоколаде и полбутылки водки. Над этим натюрмортом, вместо настенных часов, красуется бумажная одноразовая тарелка с надписью: «Господи, помоги нам выжить среди этой смертной любви».

Аня, женщина лет 30-ти с внешностью семнадцатилетнего подростка, сидит на полу с ноутбуком. Её короткие взъерошенные волосы, тусклый взгляд и измазанная краской выцветшая юбка, некогда бывшая цвета радуги, олицетворяют её квартиру. Творческий беспорядок. Облокотив голову на колени, она пытается найти нужную музыку, но это никак не удаётся. Её это не волнует. Она просто тянет время.

Рядом, на стуле сидит молодой человек лет двадцати. Полностью одетый в чёрное. Он задумчиво курит. Тяжело затягиваясь, он достаёт из пачки последнюю сигарету и тут же прикуривает её следом. В его испачканных белой краской руках заметна еле сдерживаемая дрожь. Пепел постоянно падает на колени. Раздаётся громкий стук в дверь в прихожей. Парень отряхивает колени от пепла и старается мило улыбнуться Ане. Улыбка получается натянутой, с извинением. Она не замечает этого — от звука её глаза вмиг загораются, и она в возбуждении вскакивает с пола:

— Это Никиточка! — блаженным шёпотом говорит она и выскальзывает из кухни.

Молодой человек ёрзает на стуле, бросает рассеянный взгляд на надпись на бумажной тарелке и делает затяжку сигареты. В прихожей слышны её восторженные щебетания, тёплый мужской баритон и шорох снимаемой обуви. Парень глубоко вздыхает и пытается задержать дыхание, чтобы усмирить панику. Тишину разрывает шум упавших велосипедов и прочего хлама, стоящего вне поля зрения, за стеклянной кухонной дверью. Нарушители спокойствия звонко смеются.

Заволновавшись, он тушит сигарету в чашке с кофе. В этот момент на кухню входят двое. Счастливая Аня держит за руку молодого человека с длинными, по плечи, волосами, чья умиротворённая улыбка помогает скрыть уставший вид.

— Женя, это Никиточка, тот самый старый друг, о котором я тебе рассказывала, — говорит она, стоя в дверном проёме, мягко разминая ладонь незнакомца в своей руке. Она посмотрела на него снизу вверх. — Мы с тобой не виделись, кажется, с самого 2011 года. Ты так неожиданно позвонил, но я сразу поняла, что очень рада тебя услышать! Молодой человек весело потрепал её по волосам и оживлённо повернулся к столу.пара

— Приятно познакомиться, — стряхнув чёлку с глаз лёгким поворотом головы, гость, с добродушной улыбкой комсомольца, пожимает руку и грациозно садится напротив, закинув ногу на ногу, — Так как вы, говорите, познакомились?

Он выглядит очень заинтересованным. Женя смущённо трёт переносицу и с улыбкой делает большой глоток кофе, не подавая вида об утопленном бычке. Аня буквально бросается на табуретку между ними. От её тоски не осталось и следа:

— О, это удивительная история! — начинает она, вытягивая шею к Никите, — началось всё с того, что с утра я решила навестить Алёшеньку. Было солнечно, поэтому я надела тапочки и вышла во всём домашнем...

— Что за Алёшенька? — игриво склонив голову на бок, Никита растаял в ещё большей улыбке и с неподдельным любопытством посмотрел ей в глаза.

— Балабанов. Я его так ласково называю.

— Замечательно! Алёшенька, — всплеснув руками он выразил своё восхищение молчавшему напротив.

Женя лишь рассеянно пожимает плечами.

— И что же дальше?

— Так вот, вышла я в одних тапочках до кладбища, и сначала решила сходить положить записочку Ксении Чудотворной. Дело в том, что за последние три дня в моей жизни встречаются люди, с которыми связаны сложные истории, — Аня уронила взгляд на кружку кофе, стоящую перед ней, и решила тщательно изучить её, — Вот вчера я встретила бывшего мужа, например, а следом его любовницу, Катю. Помнишь такую? Вы, кажется, на одном курсе учились...

— Конечно, помню, — просияв, растянул каждое слово Никита.

Женщина подняла голову, и его улыбка придала ей уверенности. Она повернулась к Жене и успешно передала эстафету оптимизма. Тот понимающе кивнул в ответ.

— В общем, все эти встречи были даны мне не случайно, и они многое заставили переосмыслить. Поэтому я сходила к Ксении и попросила её, чтобы странные встречи не заканчивались. И знаешь, что?

— Понятия не имею, — задорно проронил длинноволосый, пододвинувшись ближе к Ане.

— Я пришла на могилу к Алёшеньке, и рядом с ней встретила молодого человека, который лежал у креста и рыдал. Я совершенно не знала, что нужно делать в подобных случаях, поэтому я долго стояла рядом и спустя пять минут решила спросить, бывал ли он здесь раньше.

Никита заворожено смотрел на нового знакомого. Женя украдкой уловил его взгляд и тотчас нервно закурил последнюю сигарету. Ответить было точно нечего.

— Господи, как это мило!

— Да, а потом мы разговорились, — её округлённые от трепета глаза будто гипнотизировали старого друга, — и я предложила ему показать дом Алёшеньки и провести по местам, где снимались его лучшие фильмы. Он сказал, что немного занят, и ему надо забрать вещи из гостиницы, поэтому у нас был всего час. Но мы разговорились про кино, про искусство, так что прошёл весь день, и я вскоре поняла, что совершенно не хочу потерять его. Мы даже когда зашли в книжный магазин, я думала, что он сбежал, хотя он просто пошёл в другой отдел. Я знала совершенно точно, что сбежал, но почему-то продолжала ждать. Это какая-то невероятная история, о которой я тебе очень хотела рассказать!

Она с облегчением отодвинулась от стола и с необычайной нежностью начала рассматривать бумажную тарелку, висящую перед ней. Никита легко коснулся рукой её плеча, продолжая смотреть на соседа напротив. Женя безрезультатно пытался соскоблить ногтями краску с рук и когда понял, что от разговора не уйти, проронил:

— На самом деле, это удивительная история, — он поспешно вскочил и направился к двери, — это всё очень сложно объяснить. Ань, я пойду докрашу?

— Да, конечно, — она разлила по чашкам из-под кофе остатки водки и пригубила свою порцию. Женя скрылся из виду. Её глаза вдруг снова потеряли блеск. Она медленно спустилась на пол, открыла ноутбук и снова продолжила свою медитацию в виде поиска подходящей музыки, которая никак не подходила.

— А почему ты плакал? — следуя вслед за уходящим в прихожую сочувствующе спросил Никита.

Ответа не последовало.

Здесь, на полу, среди разбросанных курток и обуви, погребённые под грудой раритетных советских велосипедов лежали куски раскрашенной фанерки. К каждой из них была приколочена палка, так, чтобы можно было удобно держать. На тёмно-зелёном фоне белым цветом была каллиграфически выведена надпись, но первое слово теперь оказалось размазанным.

«... не больно».

Женя молча стоял над этими руинами и сверлил глазами пол. Он больше был не в состоянии сдерживать дрожь. Всё тело ходило ходуном. Лёгкие обширно наполнялись воздухом. Никита обошёл груду хлама, чтобы встать аккурат напротив собеседника и, облокотившись на стену, повторил:

— Так что же с тобой случилось, друг? — он продолжал улыбаться.

— Что... вы... наделали?

— Ты о чём?

Ещё одно слово, и Женя готов был взорваться.

— Зачем вы испортили транспарант?

— А-а-а, ты об этом, — иронично парировал некогда восхищённый слушатель, — я зашёл и увидел надпись «Мне не больно», и подумал, что это смешно. Ведь в мире нет страданий, приятель, нет и боли — есть только счастье. Зачем растрачиваться по мелочам?

— По мелочам? — без сил обмякнув на пол, выдавил Женя, — да я сегодня с любимым человеком расстался, понимаешь? Бессмысленно! Господи, да я удавиться готов, но не могу. Стреляться хотел, даже пистолет нашёл — тоже не смог. Постоянно думаю, как она это переживёт. Вот и пришёл на кладбище, потому что не знал, куда себя деть. Ни жив, ни мёртв! Мне Балабанов последнюю надежду дал, понимаешь, буквально выстрадал, а ты пришёл и всё одним движением отобрал...

Никита пренебрежительно бросил взгляд на зелёный кусок дерева, лежащий на полу и на банку белой краски, стоящей рядом.

— И что, правда, не больно?

Отпрянув от стены, он подошёл и опустил в краску два пальца. После этого живо провёл по фанере несколько изящных мазков.

— Больно...

— Вот и я к тому говорю: боли в мире нет, есть только счастье! Ты главное думай об этом и себя жалеть завязывай. Неблагодарное это дело.

— Тебе легко говорить, вон, какой весёлый, всё комедию ломаешь... да что ты знаешь о жизни?

Никита повернулся и, встав в полный рост, ухмыльнулся. Он заискивающе вглядывался в глаза собеседнику, указательным пальцем азартно постукивая по обручальному кольцу на правой руке

— Да уж, о жизни я, пожалуй, и правда ничего не знаю... от меня жена сегодня с утра ушла, на развод подаёт. Говорила, что умный слишком, неуютно со мной.

Тут он немного помолчал и достал из кармана толстовки «полароидный» снимок темноволосой девушки, стоящей на фоне алеющего заката среди скалистых гор. Женя изумленно наблюдал за этой картиной. Он даже привстал, потому что оставаться на полу, здесь, чувствуя себя несчастным, было уже некомфортно. Никита улыбнулся ещё шире, завидев интерес, и протянул карточку новому знакомому, который сдвинул брови, разглядывая черты маленького глянцевого лица.

— А оказалось, что к бывшему давно вернулась, — продолжил Никита, глаза которого, за всей напускной весёлостью, всё же были глазами измотанного человека, — до этого долго обвиняла меня. Говорила, что нам не понять друг друга. Ходила месяцами надутая по дому, плакала навзрыд, говорила, что делаю ей больно.

— Не понимаю, — Женя протянул изображение бывшей избранницы владельцу, — почему она обвиняла тебя?

Никита рассмеялся. Он поднял с пола транспарант. Теперь здесь красовалась надпись «Ей не больно». Разводы ещё вязкой краски стекали к низу самодельного плаката. Он взял фотографию и как следует прижал её к краске, насаживая как на клей.

— Потому что не заметил, что она мне изменяет.

Теперь они оба стояли у двери в прихожей, рассматривая транспарант, вытянутый в руках Никиты. Казалось, он наблюдал самую лучшую картину на свете. Женя пытался осмыслить произошедшее и смотрел куда-то сквозь, но не мог отвернуть взгляд от стекающей краски с надписи «Её». Из-за угла появилась сонная Аня. Она тоже решила посмотреть, чем так увлечены её гости и протиснулась между ними, посередине.

— Ой, так это же Катя! Та самая, с которой изменял мне бывший муж... Откуда у вас её фотография? — всё ещё сквозь сон, как бы между прочим, интересовалась Аня, засыпая на плече Никиты.

— Ох, Анечка, знала бы ты, насколько все встречи не случайны. Какое это счастье!

Трое, они стоят в прихожей, облокотившись друг на друга, не произнося ни слова, и лишь стук капель краски о раму велосипеда нарушает воцарившийся покой.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: