ГлавнаяСтатьиРасскажите, птицы! Какие пернатые, кроме попугаев, умеют говорить
Опубликовано 10.04.2017 в 23:06, статья, раздел , рубрика
автор: Андрей Коткин
Показов: 653

Расскажите, птицы! Какие пернатые, кроме попугаев, умеют говорить

На дорожках зоопарка Ограда, что в восьми километрах от Ческе-Будеёвице, было безлюдно и тихо. Возле вольера с красноклювыми сороками я остановился, вознамерившись вволю понаблюдать за изящными, экзотично раскрашенными выходцами из лесов Южной Азии. И вдруг густой мужской голос пророкотал у меня над ухом: «Наздар!». То есть, «Привет!», если перевести с чешского на русский...

От неожиданности я развернулся, пожалуй, слишком резко. И... никого не увидел. Померещилось, что ли? Вообще-то, Ограда был пятнадцатым зоопарком за месяц путешествия по Чехии, и известная усталость, наложенная на переполнявшие меня эмоции, вполне могла проявиться необычным способом.

Тропические сороки прыгали с ветки на ветку. Вдали переругивались попугаи. «Наздар!» — снова пробасил, не меняя интонации, невидимый мужик.

Не хотелось быть невежливым, и я прошел чуть вперед, высматривая, может быть, зоопарковского служителя, который, занимаясь делом, заприметил гостя издалека. За сеткой ближайшего вольера чинно сидел здоровенный ворон и, не мигая, смотрел прямо на меня. «Nazdar!» — поздоровался он, приоткрыв клюв и двигая «бородой» на горле. Натуральным человеческим голосом, без единого каркающего звука. «Наздар!» — машинально сказал и я. А что бы вы ответили ему на моем месте — Nevermore, что ли?

Мода из Индии

Когда речь заходит о говорящих птицах, первым делом вспоминают о попугаях. Именно благодаря своей необычной способности они давным-давно стали популярными домашними питомцами. В Древней Индии ожереловых попугаев содержали в домах и обучали говорить. Оттуда их привез в Грецию полководец Онезикрит, участник похода Александра Македонского. Моду на пернатых говорунов подхватили патриции Древнего Рима, поселявшие попугаев в клетках из серебра и слоновой кости. У римской знати хорошо обученный попугай ценился дороже раба, в особенности, если умел громко славить императора. Любопытно, что сегодня ожереловые попугаи не котируются среди любителей говорящих птиц, давно уступив пальму первенства более крупным какаду, амазонам и жако и более мелкому волнистому попугайчику, которые выучивают десятки и даже сотни слов и фраз.

Тем не менее, помимо обширной группы попугаев (к которой ученые-орнитологи относят свыше 300 видов) поразительное умение подражать человеческой речи проявляют и представители в 17 раз более обширного  отряда воробьиных птиц. Наиболее способные среди них — скворцы и врановые.

Петька и Вовочка

Смутивший меня в чешском зоопарке ворон — далеко не самый талантливый. Немецкий натуралист Альфред Брем писал о жившем у его отца говорящем вороне Якобе. Этот Якоб сам по себе выучился имитировать речь хозяина, да настолько похоже, что домочадцы то и дело терялись в догадках, кто же их зовет — человек или птица. А московский орнитолог Константин Благосклонов сообщал о выкормленном в деревне вороне, который всякий раз, возвращаясь из леса к хозяйке, кричал на подлёте: «Бабка, открой!».

Известна история об общительной серой вороне, жившей в одном из английских зоопарков. Манкируя родным карканьем, она по поводу и без повода восклицала: «Hello!» и «Okay, boy!» («Привет!» и «Лады, парень!»). Меньшие члены черной семьи, как часто называют врановых, — грач, галка, сорока и сойка — также зарекомендовали себя в амплуа птицы-говоруна, которая, как известно, отличается умом и сообразительностью. Например, воспитанная питерскими юннатами сорока Петька могла произнести низким мужским тембром: «Петька, Петька-солнышко!» и тут же перейти на высокий детский голос: «Вовочка, Вовочка, что мне делать, куда мне деться?». Об этой птице поведал в своей книге руководитель известных на весь СССР ленинградских юннатских клубов Андрей Батуев. А кто не помнит мультипликационного галчонка из Простоквашина, которого приучили отзываться на стук, и он бесконечным «Кто там?» едва не довел почтальона Печкина до сердечного приступа?..

Для русского крестьянина Скворушка в клетке служил эквивалентом барского Попочки.

Крестьянский эквивалент

Важно отметить, что все говорящие врановые были выращены людьми (кот Матроскин не в счет) и, с детства находясь в людской среде, воспринимали речь воспитателей и окружающих как нечто жизненно важное, хотя и голос предков при этом сидел в них крепко. Зато скворцы могут усвоить и перенять звуки нашего голоса хоть в юном возрасте, хоть во взрослом. И в словарном запасе дадут врановым большую фору, сплетая слова и фразы в довольно внушительный «венок». Что неудивительно, ведь и природные их песни значительно богаче и изысканней, чем у ворон и сорок.

В российских домах с давних времен вешали клетки с говорящими обыкновенными скворцами. Собственно, для крестьянина его личный Скворушка был наиболее доступным эквивалентом дорогостоящего барского попугая. В странах Азии эту роль выполняли и выполняют майны, бесспорная пальма первенства среди которых по сей день принадлежит тропическим священным, или ушастым, майнам — блестяще-черным, с желтыми кожистыми сережками по бокам головы, и впрямь похожими на некое подобие ушей. Была такая и у вышеупомянутого натуралиста Батуева. Звали ее Чика. Вот что написал про нее сам Андрей Михайлович:

«Однажды я вез в такси свою ручную майну. Несмотря на скорость, она без умолку болтала высоким сопрано, чем заметно веселила водителя. Когда машина резко затормозила, майна спросила: «Кто здесь шофер?».  Причем это было сказано таким сочным басом, что водитель сразу обернулся и недоуменно сказал: «Это, конечно, уже вы?».

Тот таксист долго не мог поверить, что его не разыграли...

Вот какие птички!

Но говорящие скворцы и врановые — дело хоть и дивное, однако всё ж нередкое. Зато разговоры совсем мелких птиц — явление бесспорно уникальное. Скажем, Брем писал о славке-черноголовке, напевавшей по-испански:  «Мое милое дитятко». Многие не верили прославленному зоологу, который и впрямь ошибался во многих вещах, если судить с нашей сегодняшней колокольни.  Что же касается непосредственно славки... Почему бы и нет? Существовали ведь канарейки, щебетавшие по-английски, по-немецки и по-русски. Большой любитель этих птиц Карл Русс, некогда написавший книгу «Канарейка, ея естественная история, разведение и уход за нею», знал о 12 таких уникумах, прославившихся в XIX столетии. Так, в 1858 году сообщали о говорящем кенаре из Лондона. Позже в Берлине кенара научили выговаривать: «Где же ты, моя крошка, где же ты?». А через 19 лет после лондонского случая ходила молва о кенаре из Брауншвейга, вставлявшем в свою песню такую фразу: «Ведь ты моя милая цыпка, ты мой Ванечка, мой милый маленький Ванечка, мой Ванечка, Ванечка» (хотя странно, ей-богу, слышать в Германии о каком-то Ванечке, там, скорее, про Иоганна петь надобно. — А.К.). 

Почти век спустя известный орнитолог, профессор в то время Ленинградского университета Алексей Мальчевский, изучавший вокализацию пернатых, замечал по поводу чудо-птичек:

«Интересно, что во всех случаях говорящие канарейки воспитывались женщинами. Только женщины могли, очевидно, разговаривать со своими воспитанниками в тональности, удобной для подражания и воспроизведения миниатюрным голосовым аппаратом. Басистая речь мужчины вряд ли может быть воспринята канарейкой».

Между прочим, профессор Мальчевский, писал и о том, чему сам был свидетелем. На рубеже 60-70-х годов прошлого века в Ленинграде произвел сенсацию кенар Пинчи, воспитанный любительницей птиц Ириной Двужильной. Его песня, кстати, записанная на грампластинку, звучала так: «Вот какие птички! Маленькие птички, миленькие птички, чудненькие птички! Пинчи-Пинчи, Брики-Брики, Пинчи-Пинчи!» и завершалась нормальной канареечной трелью. Для ясности: Брики звали канарейку-самку, жившую в соседней клетке.

Фото автора и из открытых источников в сети Интернет.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: