ГлавнаяСтатьиЮродивые в Советском Союзе
Опубликовано 10.04.2017 в 22:13, статья, раздел Наследие, рубрика Поиск Беловодья
автор: Илья Мельников
Показов: 475

Юродивые в Советском Союзе

Итак, мы с вами теперь знаем краткую предысторию юродства, как особой практики народной религиозности. В чем же заключалась функция «дураков» и «блаженных», что позволило им, находясь на периферии социума, в самой гуще его маргинальных слоев, влиять на сознание миллионов русских людей? Для этого изучим набор тех характеристик, которые были непременным атрибутом «блаженного».

Во-первых, предполагалось, что «блаженный» на самом деле вполне адекватный человек, и разбрасывает вокруг себя капусту и экскременты (а такие случаи тоже бывали) намеренно, с тайной целью.

Само поведение, речь «дурака» должны быть неадекватными, выделяющими их из толпы, внешне безумными и парадоксальными. Например, юродивый Игнаша (Игнатий Федорович Яковлев, 1880-е - 1971), перед войной с матерью переехавший в с. Бронницы, плохо выговаривал слова: «хлома» вместо «сломать», «есё» вместо «еще». Речь и поступки на первый взгляд часто были не мотивированы. Например, Кириллу Гундяеву (нынешнему патриарху) тот же Игнаша «предсказал» патриаршество еще в 1960-х годах. Увидев его, юродивый сказал «Будешь богата!» - согласитесь, такое внезапное заявление можно истолковать по-разному, но ведь и правда, как в воду смотрел!

            

Игнатий "Игнаша" Яковлев (слева) и Василий "Барин" Рожков (справа). Фотографии из книги В. Степанова (2009 г.)

Нередки были у блаженных и ругательства: «Паршива собака, давай сто рублей!» - такая необычная манера просить милостыню была у того же юродивого. Другой пример странного, на грани с неприличным, поведения демонстрирует другой новгородский блаженный, Василий (Васенька) Барин (Василий Иванович Рожков, 1890-е - 1981). Пройдя перед наступлением немцев по мосту через Волхов, он внезапно обернулся и плюнул на него. Потом этот поступок истолковали как пророчество о разрушении моста во время бомбардировок.

Все эти смутные предсказания и путаная речь давали верующим возможность пост-фактум обнаруживать в речах и действиях дурачков внезапно открывшийся смысл. В случае с ругательствами Игнаши объявлялось, например, что «паршивой собакой» он кличет только «нехороших, грешников». С точки зрения светской науки, все это, напротив, свидетельствует о душевной болезни. Однако, одно другому не мешает. Разумеется, любое предсказание должно быть сформулировано неопределенно — так повышается гипотетическая возможность того, что оно «сбудется». То есть событие будет подогнано под сказанное ранее прозорливым «дурачком». Все это было известно со времен Пифийского оракула и способствовало сохранению авторитета блаженных в народной среде. В данном случае, отношение к психическому расстройству и его внешним проявлениям полностью зависело от интерпретативных возможностей общества. А общество способно интерпретировать все по-своему, в зависимости от своих насущных потребностей и господствующих настроений. Поэтому юродивые вещали не сами — за них формулировало «предсказания» само общество, пользуясь дурачками, как своеобразным живым рупором.

Другой важный момент для юродивого — его одежда. Коль скоро мы сошлись во мнениях, что дурачок является человеко-рупором, через которого определенные слои традиционного общества России (частенько — его «низы») транслировали свои умонастроения, то уж тем более должна была вопиять одежда такого пророка. Так оно и было. Блаженные могли ходить по улицам совсем голыми, либо, так как в советские годы это было невозможно, одевались абсолютно экстравагантно. Василий Барин расхаживал по улицам Новгорода в драном пальто или полушубке, увешанном вместо воротника кошачьими хвостами. Игнаша не отличался особо колоритной одежкой. Но именно внешний вид стал обязательным атрибутом его репрезентации в устных воспоминаниях очевидцев — многие, кто отдаленно знал и видел этого человека, вспоминают как самую запомнившуюся деталь его корзину, закрывавшуюся на замочек. Очевидно, туда он собирал милостыню.

Одежда блаженного не ограничивалась лишь простым эпатажем. Любопытно, что традиция юродства, прямо связанная со скоморошьей (карнавальной на западе) культурой, пародировала ее принцип «перевернутого», «кромешного» смехового мира. Плохое/хорошее, мужское/женское, живое/мертвое в таком мире меняется местами. Наши предки на Святки «рядились» в покойника, мужчины переодевались в женщин и наоборот. Этот же принцип переняли себе юродивые — вспомните хотя бы Ксению Петербургскую, ходившую по улицам Питера в мужской одежде. Не менее отличился и наш новгородский Василий Барин, который долгое время эпатировал послевоенную публику ношением немецкой каски. Ведь в 50-е и 60-е годы немцы, «фашисты» были не просто поверженным врагом. Они были образом абсолютного, метафизического, эсхатологического зла: «за мир и труд мы боремся, они — за царство тьмы». Своей выходкой Васенька деконструировал миф о «гадах-немцах», окрашенный советской пропагандой в цвета адского пламени. Одев каску, он в глазах созерцателей своего облика перевернул оппозицию «плохое/хорошее».

И здесь мы подходим к другой важной составляющей образа юродивого. Так как культ юродивых уже в ранние века своего существования процветал среди «темной» и «необразованной» массы городских и сельских низов населения, неудивительно, что он впитал в себя недовольство социальной действительностью. Блаженные были не простыми трансляторами народных умонастроений — они были единственными, кто мог высказывать их без опасения преследований. Дурак, блаженный, скоморох — были людьми неприкосновенными. Социальная сатира — часть непосредственной функции дурака. Большинство новгородцев, вспоминающих про того же Василия Барина, так и замечали: «Его не трогали — а чего с него взять, с дурака!»

Даже свое прозвище Барин, по воспоминаниям, получил неспроста. Жил он сначала на разных домах у религиозно настроенных граждан, но в конце-концов обрел свой дом в Колмове. Здесь у него имелась даже домработница. Власти и партаппаратчики знали о нем, и часто тайно наведывались к блаженному. Разумется, не был он обделен и щедрыми подаяниями от доброхотов. Поэтому с некоторыми посетителями Василий обращался подчеркнуто высокомерно и называл сам себя Барином: «Я не работаю, а вы ко мне на поклон ходите». Стоит напомнить, что «баре» и «господа» в дискурсе советской пропаганды были едва ле не демоничней «гадов-фашистов». Так что эпатаж юродивого мог одновременно выражать издевку над советской идеологией.

Разумеется, в советские годы традиционное юродство уже не могло претендовать на выражение умонастроений широких масс населения. В большинстве своем эти массы стройным потоком вливались в ряды комсомола и КПСС. Зато их прежняя роль была актуальна среди сообщества верующих и людей пожилого возраста. Блаженному Игнаше приписывают предсказание об отречении от церкви бывшего священника и преподавателя Ленинградской духовной академии Александра Осипова, ставшего в дальнейшем (в 60-е годы) известным пропагандистом атеизма. Разумеется, в среде церковников он воспринимался как ренегат и проводник репрессивной советской политики против церкви. Увидев Осипова, пока тот еще был священником, Игнаша якобы воскликнул: «Бога нет! Бога нет!» В так называемой «прихрамовой среде», которую внимательно исследуют современные социологи и фольклористы, личность Осипова и особенно его смерть от рака прочно вписалась в череду фольклорных сюжетов о «наказанных богохульниках». Так выражалось недовольство близких к религии слоев населения антирелигиозной политикой власти коммунистов. Юродивый Игнаша своей мнимой или настоящей выходкой выразил эти умонастроения.

    

Объекты "пророчеств" Игнаши Яковлева: Александр Осипов уже в роли лектора по научному атеизму (слева) и молодой Кирилл Гундяев, еще не в роли..

Итак, юродивые и блаженные не были отдельными, выбивающимися за рамки социального понятия о норме, единицами. Не были они и простыми сумасшедшими. Они представляли устойчивый институт в рамках культуры традиционного русского общества — символ, архетип, часть традиционой социальной мифологии. Неудивительно, что не утратили они жизнь и после смерти, о чем мы поговорим в следующем выпуске.

Продолжение следует..

В статье использованы как опубликованые (И. Изборцев, В. Степанов), так и неопубликованные воспоминания информантов.

Автор обращается с просьбой ко всем читателям: если вы так или иначе сталкивались с людьми, которых принято считать «юродивыми» или «блаженными» - присылайте свои даже самые краткие воспоминания. Это не для праздного любопытства — традиция юродства является важной частью нематериального наследия народной культуры России.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: