ГлавнаяСтатьиКулинарные рецепты от великого композитора — Россини
Опубликовано 16.03.2017 в 14:13, статья, раздел Звук, рубрика Рассказы о музыке и музыкантах

Кулинарные рецепты от великого композитора — Россини

Часть 1

Часть 2

Начало работы над «Stabat Mater» относится к 1831 году, когда Россини вместе со своим другом и меценатом, богатейшим испанским банкиром маркизом де Агуадо, посетил Испанию. В Мадриде композитор был представлен королю, который присутствовал на «Севильском цирюльнике» под управлением автора, удостоившегося поистине королевских почестей.

Среди тех, кому был представлен Россини, находился архидьякон Мадрида Маноэль Фернандес Варела. Через своего друга Агуадо он добился согласия прославленного композитора написать «Stabat Mater». Вернувшись в Париж, Россини начал писать произведение, но делал это очень медленно и даже попросил друга по Болонскому музыкальному лицею Джованни Тадолини дописать незаконченные номера. В марте 1832 года произведение прозвучало в Мадриде единственный раз. В подарок от Варелы Россини получил золотую табакерку с восемью крупными бриллиантами. Затем композитор отредактировал сочинение, и оно сначала прозвучало в октябре 1841 года в музыкальном салоне известного французского пианиста, профессора Парижской консерватории Пьера Циммермана, а затем, в январе 1842 года в зале Итальянского театра в Париже, бесспорно, с колоссальным успехом. Удивительно сочетание в «Stabat Mater» форм и канонов духовной музыки с особенностями оперного вокального стиля Россини.

«Маленькая торжественная месса», написанная в 1863 году, изначально предназначалась для камерного исполнения небольшим составом — хор из 8 человек, 4 солиста, 2 фортепиано и фисгармония. Во втором варианте «Мессы» при работе над её оркестровкой в 1866 — 1867 годах к основным пяти традиционным частям мессы был добавлен гимн «O Salutaris Hostia» («Спасительная жертва») на слова Фомы Аквинского. По собственному признанию композитора он оркестровал «Мессу» из опасения, что это сделают за него и не в его стиле после его смерти.

Портрет справа — Россини в начале 60-х годов.

Прослушайте обе редакции этого произведения, которое стало музыкальной исповедью автора, и о котором Россини, уже тяжело больной, написал такие строки: «Боже милосердный, вот и закончена эта бедная маленькая Месса. Что сотворил я: священную музыку или дьявольскую? Я был рождён для оперы-буффа, ты это хорошо знаешь. Немного знаний, немного сердца, вот и всё, что в ней есть. Будь же благословен и уготовь мне рай. Дж. Россини».

«Маленькая торжественная месса» — 1-я редакция.

«Маленькая торжественная месса» — 2-я редакция.

Несколько слов на тему Россини и Россия.

В октябре — декабре 1822 года русский император Александр I посетил ряд городов Италии, где с удовольствием наслаждался итальянской оперой в разных театрах, и Веронский конгресс, в связи с которым было устроено грандиозное представление и была исполнена кантата Россини в честь Священного союза. Императору был представлен Россини, которому он подарил драгоценные запонки как знак преклонения перед его талантом. На композитора, как он потом напишет, Александр I тоже произвёл приятное впечатление. Тогда же в его честь он сочинил два марша. В венецианском театре «Ла Фениче» Александр I послушал оперу Россини «Магомет II». Через день после этого композитор в беседе с флигель-адъютантом императора А. Н. Толстым выразил желание преподнести Александру сочинённые марши, которые были с благодарностью приняты. Александр I решил создать в Санкт-Петербурге Итальянский оперный театр и поручил секретарю российской миссии в Турине графу Э. Бржостовскому немедленно начать переговоры с Д. Барбайей о приезде Россини в Россию и постановке его опер, пользовавшихся огромным успехом в Петербурге, Москве, Одессе и других городах. Предполагалось поставить четыре оперы-сериа («Семирамида», «Отелло», «Елизавета, королева Английская» и «Дева озера»), шесть «полусерьёзных» (семисериа) и оперы-буффа (среди них: «Севильский цирюльник», «Золушка», «Итальянка в Алжире», «Турок в Италии»), а также фарс «Счастливый обман». Составители репертуара учитывали пожелания петербургских любителей оперы. Слухи о предстоящем приезде Россини уже в ноябре 1823 года быстро распространились. О приезде маэстро в Петербург, как о вопросе решённом, 17 декабря 1823 года писала популярная газета «Русский инвалид». Пушкин, познакомившийся с произведениями Россини во время пребывания в Одессе в июле 1823, отзывался о них с восторгом. Вот строки из «Евгения Онегина»:
Но уж темнеет вечер синий,
Пора нам в Оперу скорей:
Там упоительный Россини,
Европы баловень — Орфей.
Не внемля критике суровой,
Он вечно тот же, вечно новый,
Он звуки льёт — они кипят,
Они текут, они горят,
Как поцелуи молодые,
Все в неге, в пламени любви,
Как закипевшего аи
Струя и брызги золотые.

16 ноября 1823 года в письме к Дельвигу Пушкин спрашивал: «Правда ли, что едет к вам Россини и итальянская опера? Боже мой! Это представители рая небесного. Умру с тоски и зависти». Но Россини к тому времени принял приглашение ставить оперы в Лондоне, куда и уехал.

В Милане на концертах в доме русской графини Юлии Павловны Самойловой, возлюбленной художника Карла Брюллова, нередко звучала музыка Россини, бывал там и он сам.

Заключительная сцена «Севильского цирюльника» основана на теме русской народной песни «Ах, на что бы огород городить». Эту же тему Россини включил в торжественную кантату «Аврора», посвящённую княгине Екатерине Ильиничне Кутузовой, вдове великого русского фельдмаршала.

А. Н. Серов, В. В. Стасов (о них читайте в статье о М. А. Балакиреве) восхищались музыкой великого итальянца. Несравненной считал её и М. И. Глинка, однако, в противовес решил написать свою, русскую оперу, коей и стала «Жизнь за царя». Таким образом, Россини, отчасти, повлиял на создание национальной оперы и композиторской школы в нашей стране.

Последние 13 лет Россини прожил в Париже, где устраивал званые обеды в своем доме на Шоссе д`Антин или на вилле в Пасси. «Субботы», на которые он приглашал до трёх десятков гостей, были едва ли не самыми знаменательными событиями в светской жизни Парижа, где его мнение о чём — либо было аксиомой. Министры, послы и аристократы мечтали попасть на его роскошные приёмы, где хлебосольный и остроумный хозяин предлагал изысканные блюда собственного изготовления. Композиторы Верди, Сен-Санс, Лист, блистательная певица Аделина Патти, знаменитая балерина Мария Тальони (портрет справа), Александр Дюма-отец, художники Доре и Делакруа бывали в его доме.

На одном из вечеров Патти (портрет слева) исполняла арию Розины из «Севильского цирюльника», причем сделала в ней множество собственных импровизаций. Маэстро высказал ей массу изысканных комплиментов. Дюма написал о своём друге в короткой новелле «Обед у Россини, или Два студента из Болоньи».

Справа — портрет А. Дюма-отца

А вот теперь о вкусном! Композитору доставляло огромное удовольствие угощать своих гостей блюдами собственного изобретения (!) и приготовления, самому наполнять бокалы редким вином. Россини очень гордился своим кулинарным искусством. Когда один из гостей начал расхваливать его «Севильского цирюльника», маэстро сказал: «Да что там „Цирюльник“. Попробовали бы вы мой новый паштет!» Его рецепты остались в истории кулинарии, как оперы в истории музыки.

Дружеский шарж — Россини-кулинар

Рецептов было так много, что композитор объединил их в кулинарную книгу «Грёзы обжорства» или «Россини и грех обжорства». В ней есть такие строки: «Желудок — это дирижер, который управляет огромным оркестром наших страстей. Пустой желудок для меня как фагот, который рычит от недовольства, или флейта-пикколо, которая выражает своё желание в визгливых тонах. Полный желудок — треугольник удовольствия или барабан радости. Есть, любить, петь, переваривать — по правде говоря, это и есть четыре действия комической оперы, которую мы называем жизнью. Тот, кто позволит ей пройти без наслаждения ими, — не более чем законченный дурак». Вот так-то! Вашему вниманию несколько рецептов от Россини:

Картофель с сыром:

Килограмм картофеля отвариваем в подсоленной воде. Промытый и обсушенный пучок свежего салата режем на небольшие кусочки. Натираем на мелкой тёрке одну морковь и крупно рубим 2-3 столовых ложки грецких орехов. Смешиваем в посуде 100 грамм сметаны, одну столовую ложку оливкового масла, 500 грамм натёртого на крупной тёрке твёрдого сыра, салат, морковь, орехи, соль и перец по вкусу. Горячий картофель выкладываем на блюдо с листьями салата и покрываем сырно-овощной массой.

Салат «Фигаро»:

По отдельности отвариваем подготовленный телячий язык, небольшой корень сельдерея и 1 свеклу. Приготовленные и охлаждённые продукты нарезаем соломкой. К ним добавляем мелко нарубленные анчоусы (количество по вкусу), нарезанные листья свежего салата и два мелко нарезанных помидора без семян и кожицы. Салат заправляем майонезом.

Соус «Россини»:

На 500 г любых макарон:
750 мл сливок 33% жирности, полстакана натёртого на крупной тёрке пармезана, соль по вкусу, 1/2 ч. л. мускатного ореха.
Сливки довести до кипения, засыпать натертые пармезан и мускатный орех, посолить. Варить, помешивая, до загустения. Потом в соус выложить макароны.

Сейчас в Италии готовят не только по рецептам, придуманным Россини, но и называют его именем новые кулинарные изобретения. Композитор И. Ф. Стравинский сказал: «Настоящее бессмертие приходит тогда, когда в твою честь называют блюдо».

Экспериментируя на кухне, изыскивая новые необычные вкусовые сочетания, смело вводя новшества в своих поздних операх, Россини, тем не менее, не приветствовал некоторые нововведения в быту. Так, он предпочитал карету всем иным средствам передвижения и, когда была создана железная дорога, его с трудом можно было уговорить сесть в вагон.

Создатель оперных шедевров был суеверен: отказывался ставить премьеру на 13 число месяца, показывал пальцами «козу» в сторону плохого человека.

При этом, Россини не страдал комплексами по поводу своей внешности — телесной округлости и потери значительной части шевелюры в зрелом возрасте. Он заказал большое количество париков с разными причёсками и, что самое забавное, разного цвета — от блондина до жгучего брюнета. Причём, в течение дня он менял парики и утром мог быть рыжим, а вечером — тёмным шатеном или пепельным блондином!

О чувстве юмора Россини ходили легенды. Он добродушно относился к карикатурам на себя — завистники и недоброжелатели называли его господином Крещендо (от итальянского crescendo — постепенное усиление громкости), Громыхателем и Тамбуроссини (от итальянского tamburo — барабан).

Мало того, он рисовал шаржи на самого себя (справа)! Очень любил автор комических опер и весёлые розыгрыши. Однажды на карнавале в Риме внимание публики привлекла группа бродячих музыкантов. Особенно выделялась комичная пара — неестественно толстый мужчина и худая женщина. Они виртуозно играли на гитарах, а их спутники распевали весёлую песенку. Люди недоумевали: откуда у бродячих музыкантов такое мастерство? Никто и не догадался, что мужчина был Джоаккино Россини, увеличивший свою природную полноту с помощью подушек, а женщиной нарядился Никколо Паганини. Друзья распевали песенку, которую Россини специально сочинил для карнавала.

Н. Паганини

Забавных историй и анекдотов о Россини много, но не думаю, что все они достоверны, т. к., некоторые из них встречаются в сборниках серии «Музыканты шутят», и главными героями этих же историй становятся другие известные музыканты. Но те забавности, которые помещены в этой статье, совершенно достоверны, ибо их источниками являются письма композитора и воспоминания его современников. Так, когда в 1812 году на премьере провалилась опера «Валтасар или Кир в Вавилоне», Россини пригласил друзей на ужин, где подали символический торт в виде потерпевшего крушение корабля под названием «Кир» (в опере была сцена бури). «И в несчастьях есть своя доля сладости» — пошутил 20-летний композитор. Кстати, в этой опере есть уникальная ария, в которой вокальная партия состоит из одной ноты. Дело в том, что в театре, где должна была исполняться опера, была весьма некрасивая певица, которая была ещё и безголосой, но зато пользовалась покровительством влиятельного господина. Таким слабым артистам поручали петь так называемые «арии для мороженого», которые исполнялись, когда в партере и в ложах разносили мороженное и напитки. Голоса певцов заглушались шумом публики, занятой угощением, и поэтому не были заметны вокальные погрешности. Репетируя с вышеназванною певицею за чембало, Россини обнаружил, что она способна хорошо спеть всего одну ноту — си-бемоль первой октавы. И он написал арию, в которой певица пела только эту ноту. Всё остальное он поручил оркестру. Арию бисировали! Певица и её покровитель были счастливы, а автору достался хороший гонорар и восторг публики.

? Ария «Кто презирает несчастных» из оперы «Кир в Вавилоне»

Россини шутил: «Дайте мне список покупок, и я положу его на музыку!» Некоторые их поздних фортепианных произведений маэстро имеют такие названия: «Маленький вальс касторки», «Четыре закуски и четыре десерта», «Прогулка из Пасси в Курбевуа, которую следует совершать гомеопатически и по-пезарски по всем тонам хроматической гаммы», а 6 мелодий с прелюдией, подаренных им жене, он озаглавил «Болеутоляющая музыка».

В творчестве Россини есть парадоксы. Так, будучи великолепным мелодистом, он писал: «Музыкальная выразительность заложена в ритме. В ритме вся сила музыки. Звуки не служат выразительности. Они только элементы, из которых состоит ритм». Он никогда не поднимал упавшие нотные листы с написанными оперными фрагментами — мешала полнота и лень, а просто сочинял новую музыку вместо утраченной.

фото — Россини в 50-е годы

При этом «экономил» на увертюрах, перенося порой их из одной оперы в другую. Будучи весьма деятельным человеком, Россини говорил, что ленив до самозабвения, писал: «Покой — самое большое счастье для меня, моя страсть, моя жизнь. В своей жизни я не нашёл ничего более приятного и радостного. Я не знаю никакого другого удовольствия. Я никогда не принадлежал к тем, кто потеет, сочиняя музыку».

Иногда можно прочитать о том, что «до сих пор не разгадана загадка Россини — почему он так рано перестал писать оперы?». Давайте не будем искать чёрную кошку в тёмной комнате, тем более, что она в неё и не заходила, а сидит и греется под лучами итальянского солнышка!

Композитор сам даёт простой ответ: «Я писал, пока идеи сами искали меня, а теперь, когда я должен искать их, я совершенно не намерен этим заниматься». Исписался? — нет! Доказательство тому — его духовные и другие поздние сочинения. А вот ещё слова Россини: «Насколько рано, едва созревшим юношей, я начал сочинять, настолько же рано и раньше, чем кто-либо мог это предвидеть, я бросил писать.

Так всегда бывает в жизни: кто рано начинает, должен, согласно законам природы, рано кончить». Есть ещё одна причина: великий мастер прекрасно осознавал свою историческую роль — завершение большого периода развития итальянской оперы, понимал потребности нового времени в новых героях и средствах их музыкального воплощения, о чём говорят его «Сорока-воровка» и «Вильгельм Телль». Он видел, что вырастает новое поколение итальянских композиторов — Беллини, Доницетти, Верди, совершивший настоящую революцию в европейской опере. Видел и отошёл в сторону, не стал им мешать, напротив, как мог помогал. Это ли не проявление мудрости и благородства!

Слева - фото Россини с автографом. 1861 год

Умер Джоаккино Россини 13 ноября 1868 года в возрасте 76 лет в Париже.

фото — Россини на смертном одре. Рисунок карандашом Гюстава Доре

После заупокойной мессы, на которой присутствовало около четырёх тысяч человек, огромная траурная процессия направилась на кладбище Пер-Лашез. Впереди шли два батальона пехоты и оркестры двух легионов Национальной гвардии Франции, исполнявшие Траурный марш из «Сороки-воровки», молитву из «Моисея» и фрагменты из духовных произведений великого композитора. Тело Россини было набальзамировано.

Надгробие на пустой могиле на кладбище Пер-Лашез (справа)

Через 19 лет в 1887 году по просьбе итальянского правительства гроб с телом композитора перевезли во Флоренцию и торжественно захоронили в церкви Санта Кроче рядом с прахом Галилея,

Микеланджело, Макиавелли и других великих итальянцев.
Замечательный скульптор Джузеппе Кассиоли в 1900 году сделал на могиле надгробие.

Фото слева— Могила Россини во Флоренции

Завещание композитора свидетельствует о его высоком гражданском долге. Он оставил капитал в 2,5 миллиона (!) франков в ценных бумагах и акциях железнодорожных компаний (а на поезде боялся ездить!). Большую часть денег он отписал на создание музыкальной школы в родном Пезаро. Спустя 14 лет после смерти композитора, в 1882 г., его желание исполнилось, и в здании Дворца Оливьери открылся Музыкальный лицей, который в 1939 году приобрёл государственный статус и был преобразован в консерваторию, носящую его имя. Выражая признательность Франции, где они жил, Россини учредил 2 годовые премии по 3 тысячи франков за лучшее исполнение оперной или духовной музыки и за выдающиеся либретто. Также, он выделил деньги на создание дома для престарелых французских певцов и вокалистов из Италии, сделавших карьеру во Франции. Дом был построен в Пасси и существует поныне.

В Италии много памятников Россини. Один из них был поставлен композитору при жизни в 1864 году в его родном Пезаро (справа).

Другой находится в одной из ниш здания почтамта в Пезаро (слева). В городе есть музей композитора.

Закончился рассказ о человеке, который плакал лишь три раза в жизни. Вот что он сам сказал об этих печалях: «В своей жизни я плакал только три раза. Первый раз — когда провалилась моя первая опера, второй — когда во время прогулке в лодке по реке в воду упал фаршированный трюфелями индюк, а в третий раз — когда слышал игру Паганини». Слушайте, дышите, наслаждайтесь солнечной музыкой Джоаккино Россини, и она поможет всем нам, и это бесспорно, быть уверенным, что стакан наполовину полон, а не пуст, даст силы наполнить его до краёв и радоваться счастью самой жизни.

Последнее фото Россини. Фотограф — Феликс Надар

Читайте по теме: нескучно о классике.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: