ГлавнаяСтатьиЖитель блокадного Ленинграда
Опубликовано 4.03.2017 в 11:00, статья, раздел Слово, рубрика Певец истории народной
автор: Екатерина Разумова
Показов: 352

Житель блокадного Ленинграда

"Бросать хлеб на моей памяти в Ленинграде стали вскоре после войны. Первого на моей памяти сытого молодого человека, с которым я оказался случайно за одним столом в столовой не то в сорок шестом, не то в сорок седьмом году. Он оставил недоеденным второе, а надкусанный кусок хлеба небрежным жестом выкинул в открытое окно. "Вы выкинули хлеб, - сказал я сдавленным голосом, - Я голодал здесь во время блокады ..." Он внимательно поглядел мне в лицо и извинился, так ничего и не поняв. Впрочем, хлеб бросали и те, кто вчера умирал в выстуженных квартирах осажденного города и прозвище "дистрофик" стало ругательством в том же послевоенном году ... Повидавшему, не всегда и не всякого учит конкретный жизненный опыт, нужно что-то другое, нужны традиции, воспитание, одним словом, нужна культура." - Такие мысли можно обнаружить в черновиках Дмитрия Михайловича Балашова, датированных 1965-м годом. Почему и через 20 лет после окончания Великой Отечественной войны писатель продолжал так остро ощущать "блокадный голод"? Как война и блокада отразились на его характере, мировоззрении? Обо всем по порядку.

Лето 1941-го года семья Гипси-Хипсеев проводила на даче, в Шапках. Здесь они снимали комнату у финна Ильи Андреевича. Когда объявили о начале войны, решено было возвращаться назад. Уезжая с дачи, семья будущего писателя оставила все запасенные продукты у хозяина, а приехав в Ленинград, обнаружила, что купить что-либо уже невозможно. Наступил голод.

Эдвард с младшим братом Генриком (позже он взял себе имя Григорий) поселились в детском саду № 3 на Озерном переулке, куда мать устроилась воспитателем. Отец остался в опустевшем здании эвакуированного на Урал театра, каждую ночь дежурил на крыше, сбрасывая немецкие зажигалки.

В конце декабря 1941-го года Михаил Михайлович Гипси-Хипсей с острым отравлением попал в больницу, которая размещалась в Аничковом дворце. 5 января 1942-го года, вероятно пытаясь самостоятельно вернуться домой, Михаил Михайлович пропадает, отправившаяся ему навстречу семья так не обнаружила даже тела. Вероятнее всего, голод и холод не позволили ему добраться до дома, а сильный мороз и снегопад не оставили шанса на спасение.

Весной 1942-го года Анна Николаевна вывозит своих сыновей-дистрофиков по тающему льду Ладожского озера на Большую земли. Эвакуировали осиротевшую семью в Кемеровскую область, на горный рудник Берикуль.

После большого города жить было трудно, но возможно. Отъедались картошкой, иногда Анна Николаевна зарабатывала на молоко, рисуя на заказ. Рассказывают, как однажды будущий писатель подрядился пилить дрова, хозяин похвалил Эдварда за работу, но посетовал, мол "работник ты хороший, но имя у тебя больно заковыристое".

Именно здесь, в Кемеровской области, будущий писатель впервые на себе почувствовал, что такое тяжелый крестьянский труд, сколькими профессиями исконно владел русский крестьянин, каким умельцем он должен быть.

Осенью 1944 года, после прорыва блокады Ленинграда, Анна Николаевна решает вернуться в родной город. А вернувшись, Гипси-Хипсеи обнаружили, что остались без жилья, в квартире, которая несколько поколений принадлежала семье Анны Николаевны, разместились сотрудницы МВД, а вещи соседи растащили ещё задолго до прорыва блокады. Уже будучи студентом, старший сын Михаила Гипси-Хипсея не единожды будет обходить букинистические магазины в поисках книг с папиным экслибрисом, пытаясь восстановить довоенную библиотеку отца.

Дмитрий Михайлович рассказывал, как уже после войны пришел он в Аничков дворец, где умер его отец, и здесь, на правах старого ученика, работал над натюрмортом - на цветной желтой оберточной бумаге лежало полбуханки черного хлеба и вобла. "И вот на втором, на третьем ли занятии явилась довольно молодая дамочка из горкома комсомола с проверкою, узрела воблу и хлеб, сморщила нос. Натюрморт показался ей бедным, а подбор - нарочитым воспоминанием о блокаде. Любопытно, отчего эта публика всегда боялась любых возможных напоминаний о каких-либо трудностях в стране. Разумеется, объяснять ей, что полбуханки хлеба и две воблины явились бы зимой 1941/42 г. королевским пиром и могли бы спасти от голодной смерти целую семью - было бесполезно ..."

Маленькая трагедия семьи Гипси-Хипсеев ничто по сравнению с трагедией всего народа, но и она является частью истории нашей страны, а значит, должна быть услышана.

Впоследствии Дмитрий Балашов был награжден знаком "Житель блокадного Ленинграда".

В статье использованы следующие материалы:

Коняев Н.М. Дмитрий Балашов. На плахе. - М.: Алгоритм, 2008.

Интервью с вдовой писателя О. Н. Балашовой

Материалы Государственного архива Новейшей истории Новгородской области.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: