ГлавнаяСтатьиСовременная литература: Идола нет?
Опубликовано 28.02.2017 в 12:02, статья, раздел Слово
автор: ОК-журнал (Анна Бардина)

Современная литература: Идола нет?

Одна из самых увлекательных операций, которую можно проделывать с современной литературой, это поиск героя и духа времени. Ведь всем ясно, что его, идола, нет.

Обвиним в этом бестолковую, невнятную, припухшую от бздыньки эпоху. Было время — был Базаров, Рахметов, Верховенский, а сейчас? Где народники, Вера Засулич, Столыпин, коллективизация и 22 июня? «Их нет», — однажды проблеял Борис Борисович Гребенщиков.

Свою мохнатую спираль истории написал Максим Кантор, бич московских буржуа. «Красный свет» — возможность вернуться в до сих пор живое для нас военное время, порешать общечеловеческие вопросы. Действующих лиц там много, но героя, выразителя чаяний, нет.
Одна из лучших попыток (и самых талантливых) — роман «Санкья» Захара Прилепина. Умный и молчаливый нацбол Саша, его горечь и тупое недовольство собой и окружающим (политическим строем в частности), нравится многим, — нравственным инвалидам, моральным пустышкам, нам то есть.

Дискурс (базар) погибающей русской деревни, которого обильно и лирично у Прилепина, сегодня популярен и фантомно тиражируется. Яркие «Елтышевы» Романа Сенчина, неожиданный «Крестьянин и тинейджер» Андрея Дмитриева, изящный «Музей имени Данте» Глеба Шульпякова, картинки Антона Понизовского. Авторы, признавая в избяном мужике человека, его жалеют и искренне желают ему долгой и счастливой жизни. Которой не будет при любом экономическом и духовноскрепочном раскладе.

Спасительным выходом и ответом мог быть стать хороший производственный роман. В 1952 году Всеволод Кочетов закончил своих «Журбиных», историю о рабочей династии, о рационализаторстве, с идиллическим и бесконфликтным сюжетом (идёт работа на верфях, спускаются на воду корабли; но как следует сшивать листы стали — клёпкой или сваркой?). У современной России тоже есть такой производственный шедевр — «Немцы» Александра Терехова. Обыкновенный фашизм. Перед нами портрет среды чиновников средней руки в деталях, в традициях физиологических очерков. Пожалуй, это наиболее точно и внятно выраженный голос нашего времени: простые и слабые люди, которые хотят быть счастливыми в достатке. Главный герой — Эбергард — другой. Он стареет, ему надоело прислуживать и подмахивать, всё больше времени и душевных сил (которые он бережёт) он хочет отдавать своей дочери-школьнице. Здесь и серая, в лужах и подтёках, Москва, и всевозможные холуйские антуражи для быдла — ларьки, салоны цветов, кафе «Кафе» — и непосредственно тот самый «процесс».

Наверное, самый живо рефлексирующий литератор нашего времени — Дмитрий Быков — в силу личных качеств (редкая работоспособность, отличная память) больше других склонен к преступной небрезгливости настоящим временем. Сравнительно недавние его книги — пример особой эпической формы, в рамках которой «художественное» изменяется, мутирует и исчезает. Правит бал мысль, идея.

Вспомним «Икс» 2012 года, небольшой роман, фабулу которого даже самый упоротый графоман сможет пересказать дюжиной предложений. Быков фантазирует по поводу проблемы авторства «Тихого Дона», объявляя Шелестова (Шолохова) потенциальным пациентом психоневрологической лечебницы (Шелестов страдает раздвоением личности: одна часть — посредственный советский очеркист, другая — литературно одарённый гений). К сожалению, кроме смелого эйдоса в романе нет ничего запоминающегося. Лакуны сюжета, характеров заполнены наскоро и неряшливо.

По тому же принципу построены «Сигналы» — предпоследний (прости, господи, предкрайний) роман Дмитрия Быкова, написанный в соавторстве с Валерией Жаровой. «Что в имени тебе моём?»: форма, способ материализации мысли.

Отправная точка — крушение в 2012 году (книга вышла в конце 2013) самолёта Ан-2 в Свердловской области. Группа отверженных, наших любимых и вечных, как и Россия, лишних людей отправляется на поиски упавшего борта. В глубине таёжных лесов мы находим ответ на своё интеллигентское воющее нытьё.

Быков написал памфлет, портретный шарж на страну. Например, нам смешно и понятно, когда дикое племя со своим раскольничьим (в каком-то смысле) мировоззрением — на деле просто дорогой аттракцион для олигархов и представителей политических элит, которым время от времени приятно помять в свежесрубленной хижине девушку с оленьими глазами. Мы не удивляемся, но лишь с горечью вздыхаем, когда разгадываем предельно простую метафору закрытого оборонного предприятия, чья воля направлена единственно на то, чтобы воспроизводить самоё себя. Нам в то же время яснопонятно, что порядок вещей на затерянном производстве гораздо более последовательный и логичный, нежели тот, что имам мы.

Ярчайшая тенденция: авторы в процессе поиска смыслов, героев, новых характеров стремятся уйти от сиюминутных проблем в историческое пространство, чуть реже выступают в роли провидцев, описывая сюжеты будущего.

Главные литературные премии 2013 года получили романы, которые так или иначе обращены в прошлое. Среди них «Харбинские мотыльки» Андрея Иванова, книга с не привычной для обывателя фабулой — художник, белоэмигрант Борис Ребров, живя в Эстонии, участвует в деятельности русской партии, в 1940 году спасается от преследования большевиков. «Большую книгу» и большое признание получил «Лавр» Евгения Водолазкина, по-настоящему поразительный и глубокий роман. Почти житие, почти агиография. Перед нами длинная история жизни святого-юродивого-молчальника Лавра, праведника XV века. Когда Арсений был только лишь молодым лекарем, Устина, жена, умерла родами по его вине. Желая искупить грех перед Богом и любимой, Арсений (Рукинец, Лавр) терпит многочисленные послушания, обеты и лишения. Объёмный роман Андрея Волоса «Возвращение в Панджруд» был отмечен премией «Русский букер». Волос выбрал чрезвычайно необычные для пространства современной русской литературы время и место — Бухара X века. В центре произведения, как и положено, конфликт: отцов и детей, поэта и царя, поэта как свободной личности. Наш герой — Абу Абдаллах Джафар ибн Рудаки — реально существовавший таджикско-персидский поэт, совершает путешествие из бухарской тюрьмы на родину, в родную деревню Панджруд. Его сопровождает подросток, сын стражника, Шеравкан. Сорок фарсахов (двести восемьдесят километров) мальчик ведёт слепого «Царя Поэтов» через гостеприимные кишлаки, караван-сараи и города. В ходе развития сюжета добро побеждает зло и молодость торжествует над старостью.


Премию «Национальный бестселлер» получил в 2013 году роман «Волки и медведи» Фигля-Мигля (на деле же Екатерины Чеботарёвой). Вещь плотная и сложная стилистически, теоретически и практически. Фантазия о будущем Петербурга: «Чемодан — вокзал — Валгалла». Город разделён на части, каждую из которых «пасут» разные «люди» (свободный рынок конца прошлого века и реалии «Кыси» Татьяны Толстой). Характер антиутопии явно прослеживается и в «Теллурии» Владимира Сорокина, где Россия — несколько независимых государств, во главе которых привычные и знакомые управленцы, топ-менеджеры каких-нибудь национальных корпораций и естественных наших монополий, последователи «шигалёвщины», описанной у Достоевского (всё человечество разделено на два класса — высший и низший; высшему доступные все права и свободы: возможность развития личности, индивидуальной самореализации, постижения искусств и наук, низший же класс составлял большинство и жил в первобытном, почти животном состоянии).

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: