ГлавнаяСтатьиПремьера! Пять книг: Жареные помидоры или хлеб с ветчиной?
Опубликовано 10.02.2017 в 08:35, статья, раздел Слово, рубрика Пять книг
автор: Пять книг

Премьера! Пять книг: Жареные помидоры или хлеб с ветчиной?

В журнале «Область культуры» новая рубрика совместно с пабликом «Пять книг». Каждую неделю руководители уютного книжного сообщества будут рассказывать про пять книг, которые запали им в душу и взбудоражили сознание. Предлагайте нам свои подборки книг и рецензии! А также периодически мы будем разыгрывать эти книги среди наших читателей. Итак, первая подборка ждёт вас...

Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок» | Ф. Флегг

Attention, please!

Самую добрую книжку на свете я получила случайно, без повода, в комплекте с Дживсом Вустером (без паники, так зовут мою закладку). Мне просто протянули «Жареные зеленые помидоры» и сказали «Вот». А я ответила «Спасибо». И принялась потихоньку таскать их вилкой из сковородки, урывая время в метро и по вечерам.

Если приблизить роман Фэнни Флэгг, то наверняка можно услышать чей-то смех, плач, разговоры, шум поезда, шорох листвы, звяканье вилок и ложек. Прислушайтесь к звукам, пробивающимся через обложку, и вы узнаете историю одного маленького американского городка, в котором, как и везде в мире, переплелись любовь и боль, страхи и надежды, дружба и ненависть. История эта будет рассказана с такой искренностью, что запомнится на долгие годы, и роман Фэнни Флэгг станет одной из самых любимых книг — как стал он для очень многих во всем мире. Ибо великий роман Фэнни Флэгг и есть сама жизнь.

P. S. А еще там в конце есть рецепты)

Жутко громко и запредельно близко | Дж. Сафран Фоер

Оскару Шеллу девять лет.

Он прогуливает уроки французского, носит только белое, ему страшно ездить в лифтах, а еще однажды он целовался со взрослой женщиной.

Эта книга — сама жизнь, погружающая в Нечто и Ничто, заставляющая осмотреться вокруг и убедиться, что ты еще не потерял свои «да» и «нет», что ты не разучился изобретать и придумывать. История о красоте отношений и зрелой любви, о трагедиях по-настоящему серьезного детства.

Это книга о смерти, связи вечного и одномоментного. О терроризме и маленьком мальчике. О сережках и комплексах. О влечении. О цветном и черно-белом. О поиске как способе выжить.

Это книга с фотографиями двух татуированных ладоней между страниц и обрывком обычной бумаги из магазина канцелярских принадлежностей, на котором покупатели расписывают фломастеры и ручки.

Это особый мир, в котором есть место городскому резервуару для слез всех жителей, с подводами к каждой подушке; скорой помощи с предупреждающими надписями; браслету для мамы с текстом, зашифрованным бисером на азбуке Морзе; воде, окрашивающей тебя в цвет настроения. Мир, где ребенок учится жить со сделанным выбором — тому, чему многие взрослые не научатся никогда.

«Запредельно много гирь на сердце» - так описал бы Оскар состояние, с которым ты остаешься, закрыв книгу. Оттого, что у какого-то счастливчика она еще стоит в списке обязательных для прочтения вещей. И еще оттого, что таких книг — невообразимо, непростительно мало.

Роман взрывает, вспарывает тебя изнутри как-то разом — кажется, где-то в области сердца, запредельно близко, жутко громко лопается воздушный шар.

И мир уже никогда не будет прежним после того, как вы посмотрели на него глазами Оскара Шелла.

Хлеб с ветчиной | Ч. Буковски

Тут все цинично. Обнаженное «детство». Отец весь в фразе — «ребенка не должно быть слышно, только видно», и при этом семья, где жена обращается к мужу исключительно «Папочка!» — что ужасно раздражает своей фальшивостью, попыткой сгладить, замаскировать весь кошмар жизни, придать ей нормальность. Во всем этом живет Генри — ребенок и волчьей шкуре, «плюшевый тигр». В маске удобнее, все-маска — никто не знает, что под маской, что стало причиной маски, на тебя стараются не обращать внимания, возникает чувство вины — и это зловеще-радостно, для Буковски.

Выход видится только в алкоголе, на время забываешь, уходишь от себя и сочинительстве «человеку нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Если никого нет, его нужно создать, создать таким, каким должен быть человек. Это не фантазии и не обман.

Обнажающая правда — к 25 годам большинство людей уже становятся полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве, потомстве — они забыли свои мечты ушли в материальное, остановились на первых ступенях пирамиды потребностей. Ведь любой может докопаться до истины, было бы желание. А как дальше с этой истиной жить?

Супружеские пары | Дж. Апдайк

Так вкусно, как Апдайк, не пишет больше никто.

Его метафоры выдают совершенно противоположный взгляд на самое обычное: будто у него, как у новорожденного, мир все еще воспринимается перевернутым.

«Жуткая пустота ее глаз аккуратно обведена тушью.»

«Мне в твоем возрасте столько времени пришлось убить, по сю пору руки в крови.»

«...на потолке проступили пятна, словно континенты на старинной и неверной карте первооткрывателя.»

Он пишет настолько изнутри героя: совершенно отстраненно, словно лишь записывает его мысли, с интересном наблюдая за ходом событий.
Каждое сравнение — литературная находка, каждое описание — удовольствие.
обычная жизнь обычных семей в обычном захолустье.
точно читать? Непременно

Чтец | Б. Шлинк

«...и прошлое, которого мы избегаем, догоняет нас.»
международный бестселлер, ставший особенно популярным в России после выхода нашумевшего одноименного фильма.

«Чтец» посвящен той же мучительной для немцев теме: персональной ответственности каждого за фашистское двадцатилетие. Профессиональный юрист (и высокопоставленный чиновник, кстати) Шлинк сумел подать эту неприятную тему под необычным углом зрения: через случившуюся в 50-е годы любовную связь 15-летнего барчука Михаэля и 36-летней простолюдинки Ханны..

Да, это книга о фашизме, ответственности и связи прошлого с настоящим. но для меня она особенно остро поставила необычный вопрос:

- Представь себе, что человек сознательно губит себя, а ты можешь его спасти — стал бы ты его спасать?

Другие статьи автора

Подписывайтесь на наши социальный сети: