ГлавнаяСтатьиКо 147-летию Чарльза Диккенса: "Рассказ мальчика"
Опубликовано 7.02.2017 в 14:32, статья, раздел Увлечения
автор: ОК-журнал
Показов: 689

Ко 147-летию Чарльза Диккенса: "Рассказ мальчика"

Чарльз Диккенс родился 7 февраля 1812 года в Портсмуте, в многодетной семье портового чиновника.

Чарльз рано узнал нищету и бедствия. Достоверность картин жизни социально отверженных и нескрываемое сострадание к героям, на которых обрушивается немилость судьбы, поражают в его романах, подчас носящих автобиографический характер.

Не получив систематического образования, Диккенс работал парламентским стенографом, затем – газетным репортёром. Обременённый большой семьёй, он постоянно испытывал нехватку средств.

Дебютом Диккенса был роман «Посмертные записки Пиквикского клуба» (1837). Эта книга, представляющая собой цикл жанровых зарисовок, раскрыла дарование Диккенса как создателя гротескных характеров, выражающих самые укоренённые особенности англичан как нации.

Именно Диккенс открыл для литературы и поэтизировал мир трущоб и нравы их обитателей. Сочувствуя героям, он приводит действие к благополучному финалу, который вознаграждает их за страдания и унижения. Обладая незаурядным актёрским даром, он выступал с публичными чтениями своих произведений, и ему неизменно сопутствовал огромный успех.

Романы Диккенса представляют собой панораму английской жизни Викторианской эпохи, уникальную по богатству наблюдений и разнообразию запечатлённых человеческих типов. «Приключения Оливера Твиста» (1838), «Лавка древностей» (1841), «Домби и сын» (1848) создают исчерпывающе полный портрет общества, обнажая его пороки и изъяны. В конечном счете несовершенство общества становится ясно и персонажам, находящим свой идеал в уюте дома, прочности семейных традиций.

Выразившееся в книгах Диккенса восприятие мира не признаёт безнадежности и отчаяния, хотя нередко описаны жестокие и даже катастрофические ситуации. Однако самые тягостные обстоятельства не способны подорвать веру героев Диккенса в конечное торжество добра или воздаяние за гробом, если недостижима земная справедливость.

Юмор, побуждающий не только создавать фарсовые сюжетные положения, в которых всего отчетливее проступает истинная человеческая природа персонажей, но и распознавать чудесное под уродливым внешним обликом вещей, заставляя ужас и отвращение отступать перед радостью, – важнейшее писательское свойство Диккенса.

Очень высоко оценивал творчество Диккенса Достоевский, называя его непревзойдённым мастером «искусства изображения современной, текущей действительности».

Для любителей произведений Диккенса и людей, которые ещё не знакомы с его творчеством, мы нашли несколько коротких рассказов, которые вы можете прочитать за 5-8 минут.

Рассказ мальчика. Чарльз Диккенс

Жил некогда — много, много, лет тому назад — путешественник, и отправился он в путешествие. Путешествие было волшебное и казалось очень длинным, когда он его начал, и очень коротким, когда он проделал половину пути.

Он шел недолгое время довольно тёмной тропой, никого не встречая, пока не набрел на прелестного ребёнка.

— Что ты тут делаешь? — спросил он ребенка. И ребенок ответил:

— Я всегда играю. Поиграй и ты со мной!

Он играл с ребенком с утра до ночи, и им было очень весело. Такое синее было небо, такое яркое солнце, такие зелёные листья, цветы такие красивые, и таких они слышали певчих птиц и так много видели бабочек, что лучше и желать нельзя. Так было в хорошую погоду. Когда же лил дождь, им нравилось следить, как падают капли и вдыхать свежие запахи. Когда поднимался ветер, было интересно его слушать и придумывать, что он говорит, шумно вылетая из своего жилья (как бы узнать, где у ветра жилье?), с воем и свистом гоня перед собой тучи, клоня деревья, гудя в трубе, раскачивая дом и заставляя море реветь и бушевать. А лучше всего было, когда шёл снег, потому что ничего они так не любили, как следить за белыми хлопьями, падавшими быстро и густо, точно пушинки с груди миллионов белых птиц; и смотреть на сугробы — какие они мягкие и глубокие; и слушать тишину на тропках и дорогах.

У них было множество самых чудесных на свете игрушек и самых удивительных книжек с картинками; все больше про ятаганы и чалмы, туфли без задников, про карликов и великанов, про джиннов и фей и про Синие Бороды, и про бобовые стебли и сокровища пещер и лесов, про Валентинов и Орсонов: и все было ново, и все — чистая правда.

Но однажды случилось, что ребёнок вдруг потерялся. Путешественник кликал его снова и снова, но ответа не было. Пошёл он дальше своей дорогой и довольно долго не встречал никого, пока не набрел на красивого мальчика.

— Что ты тут делаешь? — спросил он мальчика.

И мальчик сказал:

— Я всегда учусь. Учись и ты со мной.

Стал он учиться вместе с тем мальчиком — выучил про Юпитера с Юноной, про греков и римлян, и уж не знаю про что, столько выучил, что мне всего не пересказать, и ему тоже, потому что половину он вскоре перезабыл. Но они не только учились: часто они предавались самым весёлым забавам. Летом гребли на реке, зимой бегали по льду на коньках; без устали ходили пешком и без устали скакали верхом; играли в крикет и футбол и регби; играли в лапту, «зайцы и гончие», «делай, как я» и в разные другие подвижные игры — всех и не припомнишь; и никто не мог их победить. Бывали у них и каникулы, и крещенский пирог, и вечеринки с танцами до полуночи; их водили в настоящий театр, где они видели, как возникали из настоящей земли настоящие дворцы, золотые и серебряные, видели все чудеса мира, собранные вместе. Ну, а друзья — такие у них были добрые друзья и так много, что мне их сразу и не перечислить. Они были все одного возраста с красивым мальчиком и знали, что до конца своей жизни не станут друг другу чужими.

Все же однажды случилось, что путешественник среди всех этих утех вдруг потерял мальчика, как раньше потерял ребёнка, и покликав его безответно, пошёл дальше своим путём. Довольно долго он шел, никого не встречая, пока не набрел на молодого человека.

— Что ты тут делаешь? — спросил он молодого человека. И тот ответил:

— Я всегда влюблён. Люби и ты со мной.

Итак, он пошел с молодым человеком, и вот набрели они на самую хорошенькую девушку, какую только можно встретить, — совсем как Фанни, что прячется здесь в уголке, — у нее и глаза были, как у Фанни, и волосы, как у Фанни, и Фаннины ямочки на щеках, и она смеялась и краснела точь-в-точь, как Фанни, когда я сейчас говорю о ней. Молодой человек тут же и влюбился — точь-в-точь как кто то, кого я не хочу называть, с первого же разу, что пришёл сюда, влюбился в Фанни. Влюбился, и его порой поддразнивали — как, бывало, Фанни поддразнивала кого-то; и случалось им поссориться — как ссорилась, бывало, Фанни с кем-то; и они мирились, и сидели в темноте, и каждый день писали друг другу письма, и никогда не бывали счастливы врозь, и всегда искали друг друга и делали вид, что не ищут, и на рождество были помолвлены, и сидели рядышком у огня, и вскоре должны были пожениться — все в точности так, как у Фанни с кем то, кого я не хочу называть!

Но случилось однажды, что путешественник их потерял, как терял других своих друзей, и, покричав им, чтоб они вернулись — а они не откликнулись, — двинулся дальше в путь. Довольно долго он шел никого не встречая, пока не набрел на мужчину средних лет.

— Что вы тут делаете? — спросил он мужчину. А тот в ответ:

— Я всегда занят делами, займись и ты делами вместе со мной!

И вот вместе с тем мужчиной стал он очень занятым человеком, и они шагали рядом через лес. Все его путешествие шло лесом, но сперва лес был редкий и зеленый, каким он бывает весной; теперь же он становился тёмным и густым, каким бывает летом; иные деревца, из тех, что покрылись листьями раньше всех, успели даже побуреть. Мужчина был не один, с ним была женщина почти того же возраста, что и он, — его жена; и у них были дети, которые тоже шли с ними. И вот они пробирались все вместе тем лесом, срубая деревья и прокладывая себе тропу сквозь гущу ветвей и кучи прелых листьев, и таская кладь и тяжело работая.

Иногда они выходили на длинную зелёную дорогу, и в ее глубине им открывалась леще более густая чаща. Тогда доносился до них далёкий, еле слышный голосок: «Отец, отец! Я — леще один ребёнок! Подождите меня!» И тут появлялась вдалеке крохотная фигурка, которая бежала им навстречу и понемногу увеличивалась, приближаясь к ним. Когда она подходила совсем близко, они замыкали ее в свой круг, и целовали её, и привечали; а потом шли все вместе дальше.

Иногда они подходили к такому месту, где открывалось сразу несколько дорог, и тогда они все останавливались и один из детей говорил: «Отец, я ухожу в море», а другой говорил: «Отец, я уезжаю в Индию», а третий: «Отец, я иду искать счастья, где придется», а четвертый: «Отец, я ухожу на небо!» И вот, проливая слезы расставания, уходили они в одиночку по тем дорогам, каждый ребёнок своим путем; а тот ребёнок, что ушёл на небо, поднялся на воздух в золотом сиянии и исчез.

Каждый раз, как наступала такая разлука, путешественник поглядывал на мужчину и замечал, что он смотрит поверх деревьев, в небо, где день уже клонился к вечеру и надвигался закат. И еще замечал он, что голова у него начинает седеть. Но отдыхать подолгу они не могли, потому что им надо было совершать своё путешествие и необходимо было все время заниматься делами.

В конце концов разлук было уже так много, что не осталось при них ни одного ребёнка, и шли они теперь втроем — путешественник, мужчина и женщина. И лес был теперь желтый; а потом стал бурым; и листья, даже в чаще леса, опадали с ветвей.

И вот они подошли к лесной дороге темнее всех прежних и миновали её, спеша в свой путь, не заглядывая в ее даль, когда женщина вдруг остановилась.

— Муж мой! — сказала она. — Меня зовут.

Они прислушались и услыхали голос, кличущий издалека по той дороге: «Мама, мама!»

То был голос ребёнка, который первым из детей сказал: «Я ухожу на небо!». И отец отозвался:

— Подожди, леще не время: солнце скоро зайдёт. Ещё не время!

Но голос звал: «Мама, мама!» — нисколько не считаясь с мужчиной, хотя волосы были у него теперь совсем белые и по лицу его катились слезы.

Тогда мать, отступив в тень той тёмной дороги и уже отдалившись, хотя леще обнимала мужа за шею, поцеловала его и сказала:

— Мой дорогой, меня призвали, и я иду! — И она ушла. И путешественник с мужчиной остались вдвоём.

Они шли и шли вдвоём, пока не подошли очень близко к краю леса — так близко, что уже им виден был закат, горевший перед ними сквозь деревья красным светом.

Но еще раз, пробиваясь сквозь гущу ветвей, путешественник потерял своего товарища. Он звал и звал, ответа не было, и когда он выбрался из лесу и увидел, что солнце мирно заходит в багряной дали, перед ним сидел на стволе упавшего дерева старик. Он спросил старика:

— Что ты тут делаешь? — И старик со спокойной улыбкой сказал:

— Я всегда вспоминаю! Вспоминай и ты со мной!

И вот путешественник сел подле старика, лицом к ясному закату; и все его друзья тихо возвращались и становились в круг. Прелестный ребёнок, красивый мальчик, влюблённый молодой человек, отец и мать с детьми: все они были здесь, и никого он не потерял. И вот он любил их всех и был с ними со всеми добр и терпелив, и смотрел на них с радостью, и все они уважали его и любили. И я думаю, этот путешественник не кто иной, как вы, дорогой мой дедушка, потому что вот так же вы добры со всеми нами и так же все мы вас уважаем и любим.

Читайте также короткий рассказ «Никто»

Источник биографии: http://www.calend.ru/person/1445/
© Calend.ru

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: