ГлавнаяСтатьи Языковые итоги года. Политлексикон
Опубликовано 22.01.2017 в 08:20, статья, раздел Слово, рубрика Филологический взгляд
автор: Татьяна Шмелёва
Показов: 242

Языковые итоги года. Политлексикон

Рассматривать языковые итоги года начнём с языка политики, в котором отражаются актуальные события, персоны, идеи. При этом важно не выдернуть два-три слова, объявив их словами года, а внимательно присмотреться к тому, как политический лексикон сохранял единство и менялся в течение года.

Фоном этого года (как и предыдущего) было слово КРИЗИС, которое не уходило из газетных заголовков: Кризис, в котором мы живем; Кризис стал абсолютной доминантой для россиян; Привычка к кризису; Правительство не может договориться о том, как противиться кризису; Помогут ли выбраться из кризиса налоги на богатых?; Нас ждёт ползучий выход из кризиса.

В этой массе «кризисных» заголовков сразу обратил на себя внимания такой: Кризис шагает по планете. В нём было что-то до боли знакомое. Действительно, это же «Коммунизм шагает по планете» – песня советской поры. Такая бодрая песня на стихи Евгения Колмановского: Коммунизм шагает по планете. / Всех труднее впереди идущим:/ Пролагая путь, они в ответе / Перед прошлым, настоящим и грядущим. Песня про настоящих коммунистов. А первая ее строка стала просто формулой: что только не шагало по планете с тех пор: молодость, весна, новый год… И теперь вот кризис. Обстоятельства меняются, а формулы продолжают помогать журналистам. Но теперь это звучит совсем не бодро, а тревожно, хотя

тревога скрывается заигрыванием с коммунистической формулой.

Неудивительно, что рядом с существительным кризис появились прилагательные – кризисный и антикризисный. Чаще фигурировало последнее: Медведев утвердил антикризисный план или Две волны антикризисной риторики. Отсутствие больших надежд на результативность антикризисной политики хорошо выражает заголовок Игра в антикризисные напёрстки.


Поскольку наш кризис связан с ценами на нефть, то слово НЕФТЬ следовало за словом кризис неотступно. Ситуацию с бюджетом 2016 года описывали известным выражением про море, заменив его на нефть: Ждать у нефти погоды. Вообще это слово активно обживало привычные выражения: Не нефтью единой; Прекратить гадание на нефтяной гуще; Пролилась первая нефть (это об иранской нефти, которая должна была изменить рынок). Как мы видим, нефть в этих выражениях замещает хлеб, кофе, кровь… Симптоматично?

Едва ли не чаще говорили не о самой нефти, а о БАРРЕЛЕ. Что такое баррель? Единица измерения объёма нефти (около 159 литров) и ее цены. Нефти пророчат 10 долларов за баррель – звучало угрожающе в январе, но в конце года всё равно всё вертелось вокруг 50. Баррель воспринимают как всемогущее существо: Взбесившийся баррель; Баррель радует спекулянтов; Баррель перехитрил российских министров; Баррель готов к взлёту; Баррель в сомнении; Баррель судьбы… Это всё реальные заголовки газет. В некоторых просматривается баррель как объект, например, Баррель заморозят – но здесь лишь слабая надежда.

О нём же шла речь и на пресс-конференции президента в конце года. И вот какое неожиданное чисто лингвистическое наблюдение делает Андрей Колесников, который всегда следует за президентом и пишет о нём. «Он отвечал на вопрос о нефти, и я обратил внимание, что Владимир Путин в который раз повторяет слово «баррель» с ударением на втором слоге. Так кроме него не говорит никто: ни журналисты, ни эксперты, ни телеведущие. И он в полном одиночестве повторяет который год. И главное, что ведь и на самом деле не «бАррель», а «баррЕль». И может быть, когда-нибудь наступит у него в этом деле перемога (это надо именно перемочь, а не победить)». И кризис, видимо, тоже можно «только перемочь, а не победить», но это у нас где-то впереди.

Итак, КРИЗИС / НЕФТЬ / БАРРЕЛЬ – это первая константа политического словаря 2016 года. Второй его константой стали два топонима – ТУРЦИЯ и СИРИЯ.

Турция летом привлекала наше (и не только) внимание переворотом, о котором писали в текстах под заголовками: Попытка военного переворота. Попытка длиною в ночь. Недоворот; Чрезвычайный поворот; Путч завершился контрпереворотом. Легко заметить, что в центре языкового внимания оказывается корень ворот-, а с ним целая череда приставок: по-, пере-, недо-, контрпере- … Редко такое можно встретить в текстах буквально нескольких дней.

Можно сказать, что в эти дни наше медиапространство продемонстрировало весь синонимический ряд – переворот, мятеж, путч, заговор, смута, бунт, хунта: Мятеж в Турции. Эргодан удержался у власти в стране; К утру мятежники стали сдаваться; Лидер турецких путчистов сдался?; Премьер Турции назвал заговорщиков предателями и террористами; Где-то, значит, недоработали по части выявления недовольных смутьянов; Бунт полковников; Лучше плохой Эрдоган, чем хорошая хунта... Обычно событию предпочитают какое-то одно из этих обозначений, но тут всё произошло так быстро, что и выбрать не успели.

В этом мятеже и его подавлении у России была какая-то роль, поэтому это событие не ухудшило наших отношений. И выражение отдых в Турции, потерявшее актуальность в 2015 году после известного инцидента с нашим самолётом, остается в словаре несмотря ни на что. Значит, курортность остаётся часть значения топонима Турция. При множестве других значений, иногда кажется, что исключающих представление о безмятежном курортном пространстве.

А топоним СИРИЯ всё более и более наполняется семантикой трагизма. Многолетняя война, разрушение городов, гибель людей или их скитания как беженцев. То, что происходило там в прошлом году, отражают газетные заголовки: Сирийский узел; Кто мешает миру в Сирии?; Перемирие в Сирии нарушают непримиримые; Мираж сирийского мира; На Сирии ставят крест. Не уходит вопрос о нашем присутствии в сирийских событиях: С кем Москва действительно воюет в Сирии?

Мы вынуждены изучать сирийские топонимы. Если в 2015 году в победных тонах зазвучала для нас ПАЛЬМИРА, то в этом году этот город опять оказался в руках боевиков (а к этому городу у нас особе отношение – ведь Петербург называют Северной Пальмирой, потому что это город дворцов). В 2016 году следили за информацией о городе АЛЕППО, который называют экономической столицей Сирии. Но когда смотришь на его изуродованные руинированные дома в телерепортажах об освобождении, то закрадываются сомнения в этом. Честное слово, не хотелось бы больше изучать названия сирийских городов в таком контексте.

И трагическая часть словаря ушедшего года Сирией не исчерпывается. Авиакатастрофа в РОСТОВЕ-НА-ДОНУ в марте, когда погибли люди, возвращающиеся с курорта (какие-то смертоносными стали курорты – начиная с Египта). В ИРКУТСКЕ чуть ли не сотня людей погибла от «боярышника», и теперь этот невинный ботанический термин стал восприниматься с ужасом. И на исходе года нас потрясла страшная трагедия над Чёрным морем: упавший туда самолёт унёс жизни 92 человек. Чёрное утро; Чёрное воскресенье; Кошмар, в который невозможно поверить – с такими заголовками вышли газеты в этот день.

Видите, каким разным оказывается словарь года, а ведь мы рассмотрели только небольшую его часть. Продолжение следует.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: