ГлавнаяСтатьиНаталья О’Шей: Шоу группы "Мельница" — это студия Pixar
Опубликовано 8.01.2017 в 09:00, статья, раздел Звук
автор: Андрей Алексеев
Показов: 2569

Наталья О’Шей: Шоу группы "Мельница" — это студия Pixar

6 января группа «Мельница» начала с концерта в Великом Новгороде свой традиционный Рождественский тур. Перед концертом лидер коллектива Наталья О’Шей (Хелависа) пообщалась с нами, рассказав о работе над последним альбомом и поделившись ощущениями от концертных выступлений.

— Здравствуйте, Наталья.

— Здравствуйте.

— Когда выходил фильм Волкодав, высказывалось мнение, что было бы интересно, если бы Мельница записала саундтрек к нему. Поступали вам в этом направлении какие-то предложения?

— Да, предполагалось, что мы споём песню «Волкодав», но в последней момент было решено, что песни там не должно быть вообще. И в итоге песня осталась отдельно — и фильм остался отдельно. Примерно то же самое получилось с песней «Обряд», которая была написана по заказу группы Бекмамбетова, когда ещё велась работа над фильмом «Он — дракон». Мы отослали демку, никакого ответа не получили, после чего фильм вышел с музыкой Жени Любич. Ну мы такие: «Ну ладно... (смеется). Запишем песни в альбом.»

— Было много разговоров о последних двух альбомах, которые, я так понимаю, можно рассматривать как единую работу; о сложных смысловых образах, о взаимосвязях между ними и так далее. В связи с этим вопрос: что лучше — когда альбом доходит до человека сразу или когда надо прослушать диск пять-десять раз?

— Да просто люди все разные. Люди по-разному воспринимают... Мне кажется, что в первую очередь пластинки нужно слушать сердцем. И «Алхимию», и «Химеру» нужно слушать, не закапываясь — «о чём, о чём песня!?». Вот у нас сейчас вКонтакте идёт очень смешное обсуждение: «Скажите пожалуйста, песня Кицунэ — неужели это про секс?» Ой, да шо вы говорите? (улыбаясь). И там отвечают: «Нет, нет, вы что, совсем не про секс, это про лисичек, секса там нет и в помине». То есть, на мой взгляд, самое лучшее — чтоб слушатель слушал сердцем и не боялся прочитать в песне то, что в ней на самом деле есть или то, чего, может быть, нет, но могло бы быть. Другое дело, что мне, конечно, приятно, когда люди считывают те приёмы, которые я использовала, те ассоциации и цитаты, которые я использовала. Но надо понимать, что это именно приёмы, это не самоцель. Например, в песне «Никогда» и в песне «Волчья луна» я цитирую Набокова «Бледное пламя». Но это же не самоцель. Это просто такая финтифлюшка, привет, потому что это моё любимое произведение Набокова и мне всегда хотелось сделать в его сторону такой реверанс, отсылку — но это, конечно же, не самоцель. Я понимаю, что у людей периодически заходит ум за разум, и они не вычленяют художественные средства и художественное содержание, то есть не отделяют одно от другого — а хорошо бы отделять.

— Помимо полного концертного состава, вы иногда выступаете вдвоём с Сергеем Вишняковым. Как соотносятся эти два формата в смысле эмоциональной нагрузки?

— Я бы сказала, что когда мы выступаем полным составом — это шоу, часовой механизм. Это должно быть гигантской слаженной машиной, которая работает; ничего не должно провисать, любое промедление смерти подобно, все включены и весь зал включён именно за счёт рок-н-ролла, за счёт шоу. Когда мы выступаем в формате 36,6, это очень интимное переживание. Это двое на сцене, и все в зале должны нам сопереживать. Это более свободный формат выступления, но в то же время не менее сложный, потому что нужно всех зацепить, то есть все должны почувствовать, что они вот здесь вот, прям рядом с нами на сцене сидят, подпевают нам, сопереживают, кто-то слезу пустил... Это можно сравнить с разными стилями мультипликации. Шоу группы Мельница — это студия Pixar. 36,6 — это Миядзаки (смеётся).

— Бывают ли моменты, когда после завершения большой работы (выпуск альбома, к примеру), наступает опустошение, непонимание, куда двигаться дальше и что вообще дальше делать?

— Да, конечно, такое бывает. Это нормально, что наступает опустошение, иногда даже наступает страх, что вдруг у меня дальше ничего не получится, что делать дальше... Этот момент испуга нужно просто как-то пережить, себя перебороть и дальше просто начинать спокойно работать.

— Бывает так, что после записи диска он отдаётся на мастеринг, и музыканты уже не участвуют в процессе до самого выхода альбома. Была ли у вас возможность финального прослушивания в случае с двумя последними альбомами?

— Да, мы всё слушали.

— А в какой обстановке вы предпочитаете слушать записанный материал?

— Ой, это по-разному бывает. Иногда бывает, что я приземляюсь в Шереметьево, открываю телефон, а у меня там 33 сообщения от Вишнякова: «Ааа!!! Истомин прислал нам премиксы, Наташа, слушай быстро!». Я смотрю — так, полчаса есть. Сажусь в баре, беру себе кофе, втыкаю наушники, начинаю слушать премиксы, после чего я говорю: «Так, так, ребята, Серёжа, Боря, мне всё нравится, здесь немножко задранный малый, здесь сделай вот это, здесь сделай вот то». То есть у меня всегда с собой рабочие наушники, я всегда могу послушать всё, что нужно, хоть в трамвае.

— Последние ваши студийные работы в плане качества записи значительно лучше первых альбомов. Не было желания сознательно ухудшить качество записи для создания атмосферы прежних времён?

— Нет.

— То есть если есть возможность, надо использовать лучшее из аппаратуры и инструментов, тогда можно лучше реализовать себя?

— Да, конечно.

— Бывает, наверно, что на альбоме одна песня лично для вас сильнее и лучше остальных, а на радио и у слушателей успехом пользуется совсем другая песня. Как вы к таким вещам относитесь?

— Мы к этому относимся достаточно ровно. Ну вот например, у нас любимая песня с «Химеры» — это «Список кораблей». Когда мы с Сергеем это дело написали, то посмотрели друг на друга типа «ай да Пушкин, ай да сукин сын!». «Мы написали шедевр» (смеётся) не знаем, как кто, как что — а мы написали шедевр (смеётся). И после этого достаточно всё равно, что там крутят по радио.

— А бывает ли после выпуска альбома чувство неудовлетворения, когда не всё устраивает в результате?

— Да, бывает. К примеру, в альбоме «Дикие травы» мы бы много чего переделали, особенно в плане сведения, потому что мы как раз не имели доступа к работе после записи. И именно поэтому сейчас на «Алхимии» и «Химере» мы приняли решение самостоятельно продюссировать альбомы. Мы потратили на это, конечно, очень много времени — на поиск звука, на постоянное сидение друг у друга на ушах. Когда мы записывали альбом, обязательно в студии вместе с режиссёром записи Борисом Истомным, помимо соответствующих музыкантов, которые работают, была либо я, либо Вишняков. Мы сидели и отслушивали. Нужно было обязательно третье ухо человека, который продюссирует, чтобы выбрать определённый дубль, определённый звук, сказать «давайте этот малый оставим, он лучше звучит». И я довольна тем, что получилось. Этот подход себя оправдал.

— Спасибо за ответы, с Рождеством вас!

Фото: Мария Щетинина, Андрей Бессонов.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: