ГлавнаяСтатьиСколько счастья может дать художественный текст?
Опубликовано 4.01.2017 в 18:30, статья, раздел Слово
автор: ОК-журнал (Анна Бардина)
Показов: 365

Сколько счастья может дать художественный текст?

Представляем вам вновь вернувшегося в наши ряды автора, филолога и журналиста Анну Бардину. Анна пишет качественные обзоры современной литературы в своём ЖЖ. Мы решили поделиться ими с вами, уважаемые читатели, в качестве микса нескольких постов.

Последние два года я покупаю самые интересные книги вообще в своей жизни. В школе и университете выбор определяли окружающие авторитеты: первый роман, который я выбрала самостоятельно и случайно в районном книжном (который уже закрылся), — «Мать» Максима Горького. Папа выкупил часть школьной библиотеки какого-то села Новгородской области и привез домой. После Горького был «Что делать?» Николая Гавриловича Чернышевского. Мне было 16 лет. Левые опыты переросли в интерес к Достоевскому и Гоголю: в 10 классе вместе с любимым учителем русского и литературы Людмилой Викторовной Вайтилавичюс мы читали и бурно обсуждали Екатерину Островского, Обломова у Гончарова, Ракитина из «Месяца в деревне» Тургенева (по мотивам романа Вера Глаголева сняла отличный фильм «Две женщины» с Ральфом Файнсом). Те споры и вообще первый опыт литературного толкования, наверное, и заставили в будущем выбрать филфак.


Хорошо помню, как сначала «Преступление и наказание» с Мармеладовыми и Раскольниковыми перевернули мой мир, а потом и «Идиот», и «Братья Карамазовы», и конечно, любимые «Бесы». Четко ассоциировала себя с Алешей, вообще глубоко переживала его проблему — надо ли простить убийцу ребеночка, надо ли матери брататься с ним. Вопросы веры у Достоевского так глубоко в меня вошли, что я начала часто ходить в церковь, это было не трудно: напротив школы на улице Стратилатовской стояла церковь Федора Стратилата с колокольней. Каждую субботу в полдень в классах мы слышали звон. В домашней «школьной» библиотеке кроме Горького, Солженицына и Чернышевского был и Шмелев, что, вообще-то, потрясающе. Одно время «Лето Господне» Ивана Шмелева я носила с собой постоянно: в школу, на прогулки, везла в деревню. Не хотелось расставаться с купеческой детской Москвой, православным чудом.

Сначала случайный интерес к Горькому, потом к Достоевскому и Толстому, потом ты приходишь поставить свечку за здравие родственников, потом бдыщь — и ты на утренней службе в Софийском соборе. Уже в университете, в свой день рождения, 8 октября, купила себе икону святой Анны Новгородской. Мощи Ингигерды, кстати, находятся в Софии, в позолоченной раке.

На первых курсах университета я пересмотрела все выпуски «Школы злословия» и перечитала любимых писателей русской буржуазной интеллигенции: Людмилу Улицкую, Дмитрия Быкова, Татьяну Толстую, Петрушевскую, Шишкина. Однажды заметила, что Ваня Василенко, одногруппник, читает Захара Прилепина.

Сначала «Патологии», потом «Санькя» и «Черная обезьяна». Вслед за Прилепиным пришли и другие «новые реалисты» — Сергей Шаргунов, Герман Садулаев, Михаил Елизаров, Роман Сенчин и Михаил Тарковский. Сегодня литературный выбор определяет во многом идеологическая платформа: стихи Быкова про изнасилованную русскую девочку в Германии от сценария Шаргунова о событиях марта 2014 года в Крыму. Колобродов хорошо, Наринская — плохо. Юзефович и Куллэ — очень хорошо, Володарский, Рубинштейн, Херсонский — очень плохо (Борис Херсонский на днях опубликовал интересную статью о «психологии ваты», отличный пример сознательного расчеловечивания оппонента).

В книге «Дед» Эдуарда Лимонова вычитала: литераторы и литература формируют социальные смыслы. На Болотной выступал Быков и Шаргунов, сам Лимонов, пел Кашин. В Одессе 2 мая 2014 года погиб поэт Вадим Негатуров. Игорь Стрелков написал детский фантастический роман. Семен Пегов, журналист Лайфа, пишет хорошие стихи. Алексей Борисович Мозговой, легендарный комбриг «Призрака» — поэт.

Семь жизней

Прочитала «Семь жизней», сборник новых рассказов Захара Прилепина. Хочется найти адекватные литературные аналогии, чтобы описать его голос, эпитеты тут не работают. Пожалуй, что-то от учителя Лимонова, что-то от Есенина и прочего Серебряного века, что-то от Леонова и Шукшина.

Всё это вместе замешано на огромном чувстве любви. Любовь материнская, внимательная, ласковая. Захар как автор не требует от своих персонажей ответных чувств, не воспитывает своих потных шкетов и пьяниц, просто осторожно целует на ночь и подкладывает своей ватаге одеяло под холодный бочок.

«Семь жизней» даёт столько счастья, сколько вообще может дать художественный текст.

Джонатан Литтелл

Джонатан Литтелл — удивительный писатель. Его главный роман, описывающий жизнь офицера СС Максимилиана Ауэ — гомосексуалиста, любовника родной сестры (не знаю, как сформулировать политкорректнее), утончённого эстета, интеллектуала, любителя и знатока русской классической литературы — действительно очень хорош. «Благоволительницы» в 2006 году получил Гонкуровскую премию.

Оберштурмфюрер Ауэ в составе айнзацгруппы работает в Бабьем Яру, на Кавказе. Роман интересен подробностями жизни мирного Берлина, жители которого негодуют, вопрошают, переживают за своих героев, неожиданно окружённых и разгромленных под далёким и непонятным Сталинградом. Подобные хроники можно составлять, например, по мотивам патриотичного украинского сообщества в фейсбуке (как же так, как же так). Но не «Благоволительницы» сейчас самое интересное в связи с Литтеллом.

У французского писателя есть ещё две книги, написанные по мотивам его журналистских путешествий. В 2012 году на русском вышла «Чечня. Год третий», а через год — «Хомские тетради». Если по поводу первой вещи можно сказать много справедливых слов похвалы ли, критики ли (автор работал в составе гуманитарной миссии во время Второй чеченской кампании, всячески симпатизируя, окормляя «чеченских повстанцев»), то «Хомские тетради» — это, наверное, одно из самых ярких свидетельств свидомого идиотизма. Джонатан Литтелл нелегально проник в сирийский город Хомс, чтобы разобраться за что таки воюют свободные сирийские оппозиционные силы (надо ли говорить, что сегодня эти герои суть боевое ядро ИГИЛ?)

Большое спасибо свободному писателю Джонатану Литтеллу за правду, которую он бесстрашно добывал в Чечне, Боснии, Сирии, Конго и Афганистане, поддерживая восставших rebels. Хотелось бы прочесть его заметки об обескровленном Донбассе, но понятно, что они не будут написаны никогда.

Фото из открытых источников.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: