ГлавнаяСтатьи"ИНТЕРЗОО-96": последние дни путешествия
Опубликовано 3.12.2016 в 08:15, статья, раздел , рубрика
автор: Андрей Коткин
Показов: 1024

"ИНТЕРЗОО-96": последние дни путешествия

ВЕТЕР НАД ДУНАЕМ

Если спросить меня, какой из городов, увиденных мною за густо насыщенное впечатлениями лето 1996 года, зацепил меня более прочих, я колебаться не стану: конечно же, Будапешт.

Столица Венгрии словно пропитана особым ароматом. В чём он выражается, объяснить не берусь. На мой взгляд — вообще во всём. Это как гипноз. Чем больше находишься здесь, тем дольше хочется оставаться. Такой город-наркотик.

Говорят о «наркотике» по-разному. Когда сердятся: «Здесь начинается Азия и кончается Европа». Когда всё опять в порядке: «Здесь Европа начинается, а Азии конец». Удобно, не правда ли?

Что до внешнего облика, то архитектура здесь всё-таки европейская и к тому же лучшего образца. Гулять по Будапешту не надоедает, ибо он очень разный. Жители многих стран находят в нём черты своих столиц — Лондона, Рима, Парижа… А меня, попавшего на одну из улиц в районе Восточного вокзала, вдруг охватило полное ощущение, что я в Петербурге: те же дома, окна, крыши, дворики.

Пологий Пешт и гористый Буда соединены ажурными мостами, перекинутыми через Дунай. Горожане уверяют, что он еще бывает голубым, но теперь всё реже и реже. Дело не в густоте синевы неба над городом, а в степени загрязнённости реки, к сожалению. Переход в капитализм всюду несёт усиление экологических проблем, которые легче решать на словах, чем на деле. Однако рыбаки на дунайских набережных не только стоят, но и вытаскивают рыбу частенько.

Не так уж задолго до моего приезда мой друг Пэтер Уйхэйи наблюдал, как один дядька выволок на берег двухметрового сома. Однако не размеры рыбы его потрясли.

— Это кошмар! — делится со мной Пэтер за вечерней чашкой чаю. — Наверняка он этого сома съесть собирался. Да ещё и сколько народу позовёт на обед. Но никому ведь не скажет, что поймал рыбу возле сточной трубы…

Воздух в Будапеште, увы, тоже чистым не назовёшь. Автомобилей здесь много, как много и светофоров, и оттого часты пробки. Из Буды, где жил, в Пешт, где зоопарк, добирался я обычно автобусом. Но из-за пробок подчас ходил пешком. Притом разница во времени оказывалась незначительной — минут 10-15.

Мосты через Дунай в Будапеште: Эржебет (Елизаветы) - слева и Цепной.

А прогуляться через мост Эржебет (Елизаветы) даже приятно. Но еще приятнее идти обратно поздним вечером. Метро в Будапеште возит пассажиров лишь до 23.00, да и автобусы ближе к ночи редки. Но я ни разу не пожалел о вынужденной ходьбе. Наоборот, еще и простаивал на мосту подолгу, не обращая внимания на сильный ветер. Ибо если дневной Будапешт это красивая песня, то ночной — волшебная сказка. Подсвечено всё, что можно: и водопад под статуей святого Геллерта на горе его имени, и могучая Будайская крепость, и невообразимый Парламент. И Цепной мост, облепленный тысячами лампочек, словно купается, свесив своё отражение в дунайские волны…

Будапешт прекрасен и днём, и ночью (вид с горы Геллерт).

Моё пребывание в Будапеште продлилось, так сложилось, больше, чем где-либо ещё на маршруте «ИНТЕРЗОО-96» — 10 дней. Тем более, нисколько не удивляет желание всяких заезжих знаменитостей побыть тут подольше. Скажем, одновременно со мной венгерскую столицу посетили папа римский и король испанский. Впрочем, и не знал бы я ничего об их присутствии, не перекрывай полиция то здесь, то там дорожное движения для удобства и безопасности высоких гостей. Например, всё время, пока король Хуан Карлос изволил осматривать полотна в Музее изобразительных искусств, мимо площади Героев не могла проехать ни одна автомашина. Что, естественно, возмущало водителей до глубины души, и они разражались сердитыми гудками. А из-за пробки, образовавшейся в ходе папского визита, мне пришлось топать к метро через мост Эржебет. Но я, хоть и спешил, был рад возможности лишний раз полюбоваться Дунаем и про себя благодарил верховного католика…

В сентябре 1996 года Хуан Калос I и Иоанн Павел II создавали в Будапеште большие пробки, сами того не желая...

ЧТО ТАКОЕ «АЙВИ»?

Отправляясь в дальний путь на велосипеде, я уже знал, что в сентябре Будапештский зоопарк будет отмечать своё 130-летие (в этом году, стало быть, 150 лет отпраздновали там. — А.К.). Но когда точно? Я задавал этот вопрос в разных зоопарках, но мне не смогли ответить ни в Петербурге, ни в Варшаве, ни во Вроцлаве, ни в Познани… Да, говорили, знаем точно, что в сентябре, даты были указаны в приглашении, но оно зарылось где-то в ворохе других служебных бумаг, и теперь не найти. И только директор Дрезденского зоопарка доктор Хуберт Люкер, человек по-западному деловитый, перекинул странички на календаре и внёс ясность. Вот что значит судьба: сроки чётко совпадали с рассчитанным мною графиком путешествия.

Три дня работал симпозиум «Айви зу» (IvyZoo), собравший в Будапеште несколько директоров и специалистов из зоопарков Европы, Азии и Америки — зоопарков в основном старых, отпраздновавших столетие и больше. В плотной программе форума нашлось место и интересным докладам о проблемах и перспективах, и тёплым вечерам-фуршетам, где завязывались и укреплялись полезные знакомства, и практическим семинарам о перепрофилировании одной из двух громадных бетонных гор, что были построены почти 90 лет назад в центре зоопарка венгерской столицы.

Две железобетонные скалы в центре Будапештского зоопарка. Перспективы левой не обсуждались, а по поводу правой было высказано множество предложений, как лучше её использовать, переселив в другое место крупных хищников...

...таких, как этот гризли.

Со стороны она — гора как гора. Скала, точнее. Каменные пики, кусты, деревья по краям. А внутри — хитроумное переплетение железобетонных конструкций, держащих на себе громаду. В гротах «горы» живут львы и медведи. Но теперь другие требования к содержанию крупных зверей, в этом плане бетонная громада морально устарела. Вот директор зоопарка доктор Миклош Першани и решил использовать интеллект гостей, поделив нас на три группы и предложив выработать рекомендации.

В облике ряда сооружений зоопарка использованы мотивы традиционной венгерской архитектуры.

В "африканском" секторе Будапештского зоопарка.

Открытый вольер с макаками-резусами.

Нильские крокодилы, как и любые их родичи, в одно и то же время привлекают и отталкивают посетителей зоопарков...

Будапештский оазис в центре города — не только зоопарк, но одновременно и ботанический сад с пальмовой оранжереей и японским садиком (а вообще — часть большого городского парка). Приятно пройтись по его тенистым аллеям среди разнообразных цветов, трав, экзотических кустарников. Естественно, на животных в зелёном окружении смотреть приятнее. И еще одна примета, характерная для многих старых зоопарков: густые заросли плюща, увивающего стены, ограды, заборы. Плющ по-английски — «Айви». Вот и объяснение названию симпозиума. Романтично и в точку.

ПЛАТАНЫ АНДРАШИ

Улица Андраши считается в Будапеште центральной. Мало того — самой респектабельной. «Наши Елисейские поля», — так сказал о ней мэр столицы в приветственной речи к участникам симпозиума «Ivy Zoo».

Да уж, слово «улица» для Андраши мелковато, она, скорее, гибрид проспекта и бульвара — широкая и зелёная. Основное дерево на ней — платан. Приезжие с севера удивляются голым платановым стволам, пытаются найти на них хотя бы признаки коры, но скоро привыкают, а удивление уступает место спокойной радости, которая сопровождает вас всё время, пока вы находитесь в этом городе.

Длина Андраши чуть меньше трёх километров, и если есть время, то из конца в конец ее спокойно можно пройти за каких-то полчаса.

Одним из концов улица Андраши упирается в площадь Героев. Обойдя её колоннады слева, вы через две-три минуты окажетесь у входа в зоопарк.

Андраши — улица величественная. Здесь отсутствует суета, характерная для торговых рядов. Недаром это район дорогих отелей, изысканных ресторанов и дипломатических учреждений, что рассредоточились по обе стороны трассы от площади Героев до восьмиугольной площади Октогон. По Андраши, если есть такая возможность, надо идти неспешно. А коль время тебя поджимает, всегда можно спуститься к поезду «малой» (неглубокой, без эскалаторов) подземки. Время пешего хода между её станциями минут десять, не более.

На другой день после окончания симпозиума мне как раз некуда было спешить. Самое время для подобной прогулки. И вот идём мы с директором Ленинградского зоопарка Иваном Корнеевым (его поезд на Прагу только вечером), по сторонам глазеем, добираем впечатлений от города. И на углу с улицей Байза видим интересное здание. Причем интересным оно показалось нам не своей архитектурой, а как бы само по себе. Притянуло наши взгляды, а чем — сразу не объяснишь.

Может быть, тем, что за оградой на газоне росла чахловатая берёзка, символ непременной ностальгии русского человека за рубежом? А, возможно, тем, что на мостовой возле ограды стоял роскошный лимузин как символ престижа и, если угодно, величия? Или тем, что во дворике перед входом в здание буквально мозолила глаз обшарпанная, в последний раз крашеная лет пять назад, лавочка как символ безысходного разгильдяйства? Всё может быть.

Но уже по одной лишь этой лавочке, без чтения таблички на ограде, стало ясно нам, что стоим не где-нибудь, а возле посольства родной своей страны. Чопорные двое в дорогих костюмах вышли из дверей особняка и прошествовали мимо лавочки в лимузин. Что думал в ту минуту Иван, не знаю, в моей же голове вертелось одно: о скорых переменах к лучшему разглагольствуем, а на глазах у всей Европы какую-то лавочку покрасить не можем, не успеваем или просто ленимся. Ей-богу, обидно за державу…

ВОЗВРАЩЕНИЕ

С продвижением поезда к северу пейзаж за окном вагона «Будапешт — Санкт-Петербург» становился всё более осенним. Всему хорошему рано или поздно приходит конец. Позади остались 2700 велокилометров, три велосипеда, семь европейских государств, десятки знакомств с замечательными людьми и 38 зоопарков с удивительными животными. Исписано четыре путевых блокнота, отснято 64 слайд-плёнки. Теперь мне казалось, что три с половиной счастливых месяца промелькнули как один день. То есть счастливыми я ощущал их именно теперь, а пока ехал, это были дни как дни — когда экстремальные, когда безмятежные.

И было немного грустно. Не только потому, что завершилось самое большое в моей жизни приключение (и до сих пор так. — А.К.). Грустью веяло и от неаккуратного коридора нашего вагона — не международного, а самого обычного купейного, за билет в который я отдал 26 тысяч форинтов (почти миллион тогдашних рублей, 5% бюджета моего путешествия) и от пьяненьких проводников, что суетились вокруг «челноков», забивших баулами все купе вагона.

Половину мест в вагоне занимали люди, другую половину — вещи. На каждой из пяти границ таможня цеплялась к перевозчикам, грозя выбросить их товар из поезда, требовала документы, которых не имелось, и наверняка требования стражей закона были обоснованы. «Челноки» огрызались в ответ — то вяло, то яростно, совершенно открыто сулили взятки («Ну чего ты? Две тыщи марок — хорошие деньги же!»), нервничали, матерились и… ехали дальше. «Я за три месяца 15 килограммов сбросил безо всякой физкультуры», — переживал один из бизнесменов.

«Ну что там мой пробег, — искренне думал я, глядя на эти представления, — шуточки! Такое, как этим дядям и тётям, мне не по зубам, вот они-то настоящие герои и есть. А я — так, погулять вышел, в своё, по большому счёту, удовольствие»…

Солнце то пряталось за тучи, то опять выглядывало, подмигивая грохочущему составу. К концу вторых суток пути на горизонте показались трубы Питера, а там уже совсем немного оставалось до перрона Варшавского вокзала, по которому весело плясали капли сентябрьского дождя…

Фото автора и из открытых источников сети Интернет.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: