ГлавнаяСтатьиSpiegelBild — такого вы не найдёте
Опубликовано 19.11.2016 в 10:00, статья, раздел События
автор: ОК-журнал (Марина Колбая)
Показов: 1259

SpiegelBild — такого вы не найдёте

Испано-русская транскрипция Мусоргского.

Новгородскую областную филармонию 20 ноября ждет необычный ансамбль SpiegelBild. Константин Звягин (фортепиано), Хавьер Ларссон (саксофон) и Вадим Баев (аккордеон) представят зрителям новый образ классических произведений. «ОК-журнал» пригласил музыкантов накануне концерта в редакцию и поговорил с музыкантами о творчестве и новых формах в музыке.

— О вас очень мало информации в интернете. Для начала расскажите, что такое SpiegelBild, как переводится название?

Константин: SpiegelBild переводится с немецкого как «зеркальное отражение». Spiegel — это зеркало, Bild — это картина. Информации немного, потому что мы молодой коллектив, этот концертный тур по городам России: по северным и по Северо-Западу, наш первый такой большой тур. В Германии мы уже поиграли, но немного.

— И это самое первое выступление в Великом Новгороде?

Константин: Да, конечно, первое, как и в России наш первый тур. Мы первый концерт отыграли девятого ноября, в воскресенье будет последний в этом туре. Мы уже были в Череповце, Архангельске, Москве, Пскове, Старой Руссе, Норильске.

— Вы все родились в разных городах. С чего все началось, как вы вообще нашли друг друга?

Вадим: Мы с Константином из России. Я из Северодвинска, он из Великого Новгорода. Оба учились в Москве, но друг друга не знали. А познакомились мы с ним на высоте 10 тысяч километров в очереди в туалет.

Константин: Ну, как познакомились, узнали друг друга.

Вадим: Да. Я смотрю, лицо знакомое. Мы все студенты Кёльнской школы музыки. И когда мы поступили я ему написал, и так вышло, что мы стали жить вместе.

Константин: Хавьер уже лет шесть живет в Германии, он испанец. И так получилось, что мы начали играть сначала с Вадимом, потому что мы друзья.

Вадим: А потом Константин начал играть с Хавьером. А потом я говорю: давайте поиграем втроем.

— У вас своя трактовка классической музыки. В чем это заключается?

Константин: Начиная с состава. Такого вы не найдете. Аккордеон, саксофон и фортепьяно, которые играют «Картинки с выставки» Мусоргского.

— Чем обусловлен такой выбор инструментов? Так сложилось, потому что вы обучались на них с детства, или же была задача по-новому представить классическую музыку и инструменты подгонялись под нее?

Вадим: Родители особо в детстве не спрашивали.

Константин: Конечно, мы думали, что может получится что-то интересное, мы начали играть с аккордеоном и фортепиано, это достаточно необычное сочетание, под него есть не так много оригинальной музыки, и в Германии она только современная, остальные произведения, пожалуй, лишь транскрипции. Потом еще добавили саксофон, по тембру саксофон очень хорошо перекликается с аккордеоном, аккордеон с роялем, рояль с саксофоном — это классическое сочетание. Пришли к идее, начали думать, чтобы нам сыграть, потому что оригинальной музыки нет для этого состава. Мы решили, что надо нам сделать что-то самим, какие-то транскрипции, и пришла нам в голову идея «Картинок с выставки» Мусоргского. Замечательная музыка. Мы знали, что есть бесконечное количество всевозможных транскрипций, потому что музыка любима и исполняема во всем мире. И мы решили сделать свою транскрипцию. «Картинки с выставки» на рояле при жизни Мусоргского не были ни разу исполнены в концерте, то есть они не были признаны пианистами. В 1930-м вышла первая грамзапись оркестровой версии, которую сделал Равель, а Римский-Корсаков сделал первую редакцию фортепиано (как он считал, Мусоргский сделал много ошибок, Римский-Корсаков это все поправил и зря сделал, потом все это вернулось на места). Равель прекрасно знал «Хованщину», «Бориса Годунова» и другие оперы Мусоргского, он знал, что Мусоргский — гениальный композитор. Равель оркестровал цикл фортепианных пьес и благодаря тому, что он имел огромное влияние на весь музыкальный мир Европы и Америки, лучшие оркестры мира начали исполнять это произведение, и так эта музыка стала на весь мир знаменитой.

— Скажите, российская сцена чем-то отличается от европейской?

Хавьер: не вижу никакой разницы между сценами Европы и России. Единственное, что я заметил: здесь иногда аплодируют между частями. Вот Мусоргского мы играем, и люди начинают аплодировать. Но это положительный момент! Значит, люди как-то среагировали на музыку.

— Какую музыкальную эпоху предпочитаете?

Хавьер: это сложно!

— А какую музыку сами слушаете?

Хавьер: Для каждого музыканта нормально слушать разную музыку, если как-то хочешь развиваться и почерпнуть из всего что-то новое.

Константин: И я тоже абсолютно разносторонний.

Хавьер: Для классических музыкантов часто появляется такой вопрос: «Cлушаете ли вы что-то другое, кроме классической музыки?». Да, конечно, я считаю, что это необходимо.

Вадим: Есть общее понятие «академическая музыка». Это то, что мы делаем. Но это не говорит о том, что мы слушаем только классическую музыку, есть новая музыка, которая относится к жанру академический рок, например. Так что да, нам приходится даже иногда послушать что-нибудь такое.

Константин: Могу ответить за саксофониста, потому что мы разговаривали об этом. Конечно, для него важна новая музыка. В последние 50 лет написано много для саксофона, но это действительно новая музыка, современная, там очень терпкие созвучия, иногда это даже не созвучия, а просто какой-то набор приемов.

Хавьер: Морис Равель начал использовать саксофон в оркестре. Потом джаз пришел в Америку вместе с этим инструментом. Сейчас ведь саксофон ассоциируется у простого человека с джазом. Но именно из Европы он перебрался в Америку и тогда уже стал символом джаза. Помимо этого, есть еще классический саксофон, который разделяется на академическую музыку, классическую и новую музыку. И новое поколение саксофонистов погружено больше именно в новую музыку.

Вадим: Если интересно, можно найти на YouTube записи новой музыки, это совершенно различные приемы игры, совсем не то, что мы привыкли слышать от саксофона, там хлопки какие-то, рычание...

— Джазовые стандарты каких лет предпочитаете?

Хавьер: Мне больше нравятся эксперименты, что-то новое. Из-за того, что для саксофона написана по большей части современная музыка, я должен ее играть, понимать, и чем больше я ее познаю, тем больше мне интересны эксперименты в джазе.

Константин: Из нашего личного опыта, мы живем в Кёльне, это передовой город по современной музыке. Один наш товарищ — джазовый саксофонист, и он немножко от этого страдает, потому что он любит более олдскул, старый джаз. А там ребята делают экспериментальный джаз, джаз на грани новой музыки.

— У вас, как и у всех музыкантов, жизнь, наверное, расписана на год вперед...

Константин: На три!

— ... на какие еще жертвы приходится идти ради искусства?

Вадим: Мы жизнь жертвуем ради искусства.

Константин: я бы вообще не сказал, что я чем-то жертвую. Мы занимаемся любимым делом и никак себя не ущемляем.

— Музыка — это ваш основной способ заработка?

Хавьер: любо концерты, либо уроки... Либо на улице играть!

— Как восстанавливаете силы после концертов?

Константин: Сейчас у нас достаточно плотный график, 8 концертов за две недели, тяжело было особенно по началу. Концерт, затем ночь в поезде, потом снова концерт. Катастрофа! Ничего, справляемся, просто полежать и отдохнуть, как у всех нормальных людей после тяжелого рабочего дня.

Вадим: Ничего не делать. Не шевелится и даже не думать!

— Случались ли какие-нибудь казусы на сцене?

Хавьер: Я как-то играл пьесу Крейслера, она мне очень нравилась, и там было такое красивое место, что я начал играть сильнее, и тут сразу две струны скрипки лопнули!

— Пиво предпочитаете немецкое или русское?

Вадим: Вопрос с подвохом!

Хавьер: Мое любимое пиво из Бельгии.

Константин: Согласен.

Хавьер: Но, если в России мы зайдем в супермаркерт, и меня спросят, какое пиво брать, я возьму русское!

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: