ГлавнаяСтатьи"ИНТЕРЗОО-96". Германия: от техно до Мадонны
Опубликовано 12.11.2016 в 08:00, статья, раздел , рубрика

"ИНТЕРЗОО-96". Германия: от техно до Мадонны

Я писал эти строки 18 августа 1996 года, чтобы отправить письмо с заметками в редакцию "Новгородских ведомостей". Это был последний день из предоставленных мне немецкой визой. Последний из сорока, таких непохожих один на другой. И, вспоминая их подряд и вразнобой, выудил я из этой пёстрой колоды пять карт-дней. Пасьянс такой своего рода. Для начала. Почему именно эти? Понятия не имею. А, может, и имею, да не скажу. Сами догадывайтесь.

13 июня: Берлин

В любом зоопарке я как рыба в воде. Свой среди своих, даже если они и чужие. А в город выхожу, как засланный разведчик, с минуты на минуту ожидающий провала.

Объединённая столица объединённой Германии это чувство подогрела. Дело не в том, что сам город Берлин показался мне мрачноватым (в сравнении с Мюнстером, Лейпцигом или Дрезденом), этаким городом-монстром. И не в том, что берлинцы угрюмы — они-то как раз очень приветливые и приятные люди. А дело в том, что просто мне не повезло.

В Берлине два зоопарка. В одном, Тирпарке-Фридрихсфельде, я жил, второй — ЦОО — поехал смотреть на городском поезде. Из восточной части города в западную. Вокзал, куда поезд меня привёз, тоже называется «ЦОО» (ZOO), он как раз напротив зоопарка. Толчея на вокзале дело привычное. Но тут она какая-то странная оказалась. Как будто со всего Берлина тинэйджеры (юнцы 15-19-летние) сюда собрались. Галдят, толкаются. Не только я, а и сами-то немцы на них с опаской поглядывают. Вон малый в дивном колпаке и коротких джинсах расселся посреди дороги и баночку пива преспокойно опрокинул, наслаждается напитком, а мы через его ноги перешагивай. Девицы все как одна, на высоченных платформах цокают по асфальту. Панки, я думал, давно все вымерли, ан нет — полно их, размалёванных, с красными гребнями. Зыркают по сторонам, так и ловят неодобрительный взгляд, уж лучше я им улыбнусь. Здоровенный негр в одних шортах до колен что-то злобно выкрикивает в сторону прохожих, прохожие робко переходят на другую сторону.

В общем, в зоопарк можно не ходить, можно остаться на вокзале — такого насмотришься… Самовыражаются ребятки. Оно бы и ладно, молодо-зелено. Да уж больно как-то не по человечески, что ли, не в обиду братьям нашим животным будь сказано. Однако полицейские рядом прогуливаются, над ругающимся негром просто посмеиваются. Не более того.

Юркнул я поскорее в ворота ЦОО и тут уже выдохнул с облегчением. Только ненадолго. Часа через полтора стройные вопли, визги понеслись с улицы. Засвистели свистульки, трещотки затрещали.

По мосту мимо зоопарка потекла пёстрая лавина, издававшая все эти звуки и еще много прочих. Мало, ох, мало радости люоваться животными под такое сопровождение…

Потом уже мне сказали, что это был «Парад любви». Шествие грузовиков, оформленных в стиле техно, и окружающих их людей, под музыку техно же (а также пиво и, не сомневаюсь, кое-что погорячее) приплясывающих. Шестьсот тысяч любвеобильных юношей и девушек съехались в Берлин со всей Европы, а то и мира. Статистики сообщили, что каждый бросил на тротуар или газон в прилегающем к зоопарку парке Тиргартен в среднем по 2 кг мусора. Несложно подсчитать, сколько тонн его вывезли потом городские мусорщики. И вывезли без стона! Потому что на законном основании ребята веселились. И наверняка на самом деле весело было им. Вот только… Вы, наверное, думали, что знаете, какая бывает любовь? И я тоже так думал, чудак-человек.

Век живи — век учись!

25 июля: Дуйсбург

В один из дней моя добрая знакомая Аннемари Адасс, преподаватель в зоо-школе при Мюнстерском зоопарке, на три недели приютившая меня в своём сельском доме и всё это время добровольно возившая гостя по разным окрестным зоопаркам, сказала: «Так. Сегодня едем в Дуйсбург». Я ждал этой поездки. На тот момент Дуйсбургский зоопарк был единственным во всей Германии, где можно было видеть коал — безусловно самых обаятельных австралийцев. Более того, они там даже размножились, устроив своего рода сенсацию.

И вот мы на месте. Зная уже, насколько тягомотно ходить рядом со мной, любителем подробно фотографировать понравившееся животное, Аннемари пошла гулять одна, объяснив, во сколько и где мы встречаемся. И я гулял по зоопарку обстоятельно, постепенно двигаясь в сторону сумчатых «мишек» и не сомневаясь, что найду их точно там, где им положено быть. Не убегут ведь!

Всё верно, они там и оказались. Но после двух-трёх кадров я потерял к долгожданным, в жизни доселе живьём не виденным коалам всякий интерес. Они сидели на своих ветках совершенно (ну почти) неподвижно, сонные как ленивцы. Я подождал десять минут, двенадцать… Головы не поворачивают. Сколько же их ждать? Зоопарк еще не весь осмотрен.

И ушёл.

Встретив в условленном месте Аннемари, первым же делом поделился с ней:

— Не думал, что коалы настолько скучны. Сидят на месте, как гвоздями прибитые! Одно разочарование…

— Ну, не знаю, — отвечала мне моя спутница. — Когда я заходила в их павильон, было как раз время кормления. Им ветки эвкалипта занесли. И знаешь, они были очень даже живые, подвижные, с таким азартом жевали листья…

Что я мог ей ответить? Что прав Эйнштейн, и всё в мире относительно? Так-то оно так, но ведь не до такой же досадной степени!..

И если бы не пёстро окрашенный павиан-мандрил, настроение моё так и лежало бы ниже плинтуса. Поглядывал он на меня, поглядывал, смущался моего внимания, глаза отводил, брови хмурил, а потом как зевнёт от смущения, обнажив клыки. А я момент поймал. Наконец-то. Не бог весть что, конечно, но вполне достаточно оказалось, чтобы тонус мой выше зоопарковских деревьев воспарил...

2 августа: Франкфурт-на-Майне

Фамилия владельца и директора парка птиц Вальсроде, в котором я побывал сразу после Берлина, — Брем. Вольф Брем. Он не родственник, а просто однофамилец знаменитого зоолога, автора классического издания «Жизнь животных» Альфреда Эдмунда Брема, чьё имя носит площадь во Франкфурте, адрес одного из старейших зоопарков мира.

Сегодня имя старика Брема не так известно среди любителей природы, как имя «Брема ХХ века», создателя новой энциклопедии «Жизнь животных» профессора Гржимека. За 15 лет до путешествия по Европе мне посчастливилось быть на его лекции в МГУ, и первые слова профессора помню до сих пор: «Тараканы жили за миллионы лет до нас, людей, они живут при нас и переживут нас, если мы не будем делать ничего для сохранения природы».

Шесть лет спустя Бернгарда Гржимека не стало. Почтить его память я приехал в зоопарк, которым он руководил на протяжении почти трёх десятилетий. И для этого пришел не куда-нибудь, а в «Гржимек-хаус» — Дом Гржимека, открытый в 1978 году.

В этом удивительном павильоне два этажа. На первом, когда бы вы сюда ни пришли, царит ночь. Время суток смещено намеренно: ночью горит яркий свет, и обитатели павильона, ночные животные, сладко спят. Зато днём, при искусственном «лунном» освещении они бодрствуют на радость посетителям. Порхают под сводами своей «пещеры» десятки листоносых летучих мышей; деловито топают вдоль стекла вольера лопоухие трубкозубы — немыслимая помесь свиньи, осла, муравьеда и кенгуру; таращат огромные глаза ночные обезьяны-дурукули. Бескрылую птицу киви, символ Новой Зеландии можно наблюдать на видеомониторе: камера установлена в «норе» осторожного создания.

На втором этаже всё наоборот — царство света. Населяют его столь интересные существа, как, скажем, лисьи мангусты (и впрямь напоминающие миниатюрных лисиц), капские даманы — зверьки, размерами и повадками более всего напоминающие кроликов, но в родственных отношениях состоящие со слонами, или, например, гроза мадагаскарских лемуров фосса, похожая на коротколапую и очень длиннохвостую кошку…

Напротив вольеров с фоссами среди густой тропической зелени стоит бюст самого создателя этого интересного дома. Профессор улыбается, освещенный ниспадающими на него как благодать солнечными лучами, и в его улыбке чувствуется законное удовлетворение от содеянного за долгую жизнь…

5 августа: Каллеталь

Ни секунды не сомневаюсь, что большинство из вас, если вообще не все до единого, никогда не слышали названия этого крохотного городишка, затерявшегося в хитросплетениях дорог между Билефелдьдом и Ганновером. Я и сам, зоопарками живо интересующийся, услышал его впервые. Да что я! Не один немец из работников зоопарков, которым я рассказывал о Каллетальском тирпарке, спросил меня: «А где это?».

Тирпарк Каллеталь — частное предприятие, как и фогельпарк Вальсроде. Полтора года назад его купил доктор Дирк Нойманн, человек достаточно известный. О нем писали даже советские газеты и журналы, может, кто-то помнит: на обширной территории близ Висбадена он держал, изучал и дрессировал стаю волков.

Продолжает свой труд доктор Нойманн и сейчас. Выкормив за год до моего приезда из соски восьмерых канадских волчат, теперь он ежедневно входит вместе с ними в вольер. И воспитывает их на глазах у зрителей, побуждая исполнять разные, но при этом не очень хитрые трюки: ходить по бревну, прыгать в кольцо или брать лакомство у него изо рта. Зрителям нравится, что этот бородатый здоровяк не щёлкает бичом, как в цирке, а ведет со своими «учениками» непринуждённый разговор-монолог, полный шуток и острот.

— Моя система очень отличается от цирковой, — поделился в разговоре со мной Дирк Нойманн. – В стае волков я не стремлюсь быть волком-вожаком. Я для них всегда просто друг и всегда — человек.

В небольшом зоопарке Нойманна есть и другие животные: обезьяны, еноты, пеликаны, рыси, шакалы… И пусть клетки для них не всегда соответствуют стандартам, но если знаешь, что эти львы, гималайские медведи и пантеры отдыхают зедсь «на пенсии» после клеток цирковых, то критика уступает место другим чувствам. Типарк Каллеталь — особенный зоопарк, где вас не стремятся поразить коллекцией, не ставят задач по спасению редких видов, зато каждую минуту прививают посетителям, маленьким особенно, доброе отношение к животным.

Среди воспитанников доктора Нойманна не только волки, но и два молодых бурых медведя, которых он также ежедневно приглашает на занятия в «школу».

— Всякий раз не знаю, чем закончится «урок», — рассказывает этот нетипичный директор. — Медведи не волки, их реакцию трудно предсказать. Но звери получают удовольствие от нашего общения, а для меня это главное.

16 августа: Дрезден

Перед самым моим отъездом из Новгорода кто-то из знакомых сказал мне: «Ты можешь всю дорогу любоваться зоопарками, и только ими, но не посетить в Дрездене картинную галерею не имеешь права».

Я это пожелание запомнил. И как-то так, действительно, получилось, что практически нигде-то я, кроме зоопарков не был. Всё моё время они съедали без остатка. А в Дрездене директор зоопарка Хуберт Люкер спросил меня: «Что бы ты хотел еще увидеть в нашем городе?» Так всемирно знаменитая Галерея старых мастеров стала для меня явью.

Честно говоря, я не заядлый любитель живописи. И бродя из зала в зал, больше интересовался сюжетами, чем игрой красок на холстах. Вот, например, сценка у Герарда ван Гонтгорста: бородатому дядьке, явно не из бедных, рвут больной зуб. В XVII, замечу, веке. Тут и в двадцатом-то дрожишь всякий раз. На лице несчастного художник искусно написал страдальческое выражение. Его домочадцы выражают неподдельное изумление, смешанное со страхом: рано или поздно их черёд наступит, деваться некуда! А коновал-доктор, сующий в рот больному подобие консервного ножа, и его молодой ассистент от души забавляются…

Всякий раз моё внимание привлекают картины с животными, и всякий раз поражаешься, до чего же хорошо владеют художники ситуацией. До крайнего натурализма подчас. А я же натуралист! На картине Рубенса, скажем, мифологическая красотка Леда, как бы это помягче выразиться,… makinglove с лебедем — ну очень реально. Интересно это? Ещё бы. А вот полотно Рембрандта. Олимпийский орёл поволок младенца Ганимеда на вершину Олимпа, к древнегреческим богам, где ему предстояло стать виночерпием. Но на картине Ганимед еще мальчик, младенец даже, и нечего удивляться, что со страху он среагировал очень непосредственно — описался. Разве не забавно?...

Я нарочно не спрашивал ни у кого дорогу к «Мадонне Рафаэлевой», как назвал её Высоцкий. Хотел нечаянной встречи. Всё же, главным образом, именно ради неё приходит впервые в дрезденскую галерею всякий. Хотя тут полно и других знаменитых картин, «Сикстинская Мадонна» — главная жемчужина коллекции.

Нечаянная встреча удалась вполне. Повернув за угол, я увидел её и застыл на месте. Всё же великая, нет, гениальная картина видна сразу. Она тебя «держит». Что тут писать, какие слова искать? О шедевре Рафаэля столько уже и без меня понаписано… Это правда надо видеть. Хотя бы раз в жизни.

Если сравнивать «Мадонну» с другими картинами в этом же зале, то странное ощущение возникает: она и проще по композиции, и краски на ней подчас куда бледнее, а тем не менее. Ступает дева с младенцем на руках по облакам, вот уже 500 лет ступает, а люди перед ней цепенеют и уходить не хотят.

После этой встречи, в принципе, можно идти домой. Более сильного впечатления не получишь. Что-то, однако, помешало мне сделать так. Это «что-то» находилось в самом дальнем зале на верхнем этаже галереи. Ещё одна женщина, сюжет — проще некуда: стоит с подносом в руках. Растиражирована в рекламах и миллионах репродукций, и в оригинале не больно велика. А я теперь не знаю, которой из двух отдать предпочтение: деве небесной или деве земной с гениальной пастели Жана Этьена Лиотара. Как называется? Пустой вопрос, вы уже и сами догадались: «Шоколадница».

Фото автора и из открытых источников в сети Интернет.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: