ГлавнаяСтатьиИНТЕРЗОО-96: Кладбище истребленных животных
Опубликовано 29.10.2016 в 08:00, статья, раздел , рубрика

ИНТЕРЗОО-96: Кладбище истребленных животных

В городе Хомутове, что находится на западе Чехии, зоопарк относительно молодой (всего третье десятилетие разменявший к моменту моего приезда сюда) и своеобразный. Раскинувшийся у подножия Рудных — по-чешски Крушных — гор, он так и называется — Подкрушногорский. Но своеобразен этот зоопарк вовсе не названием, а отсутствием в нём всякой экзотики.

С лица необщим выражением

В загонах и вольерах Подкрушногорского зоопарка разместились животные, для умеренной зоны Евразии характерные: медведи, волки, росомахи, олени, лоси, тюлени... Есть, правда, и обезьяны, но опять же не какие попало, а маготы — бесхвостые макаки, заселившие Гибралтарскую скалу на юге Испании.

В таких загонах (вверху) и вольерах (внизу) Подкрушногорского зоопарка достаточно пространства и для зверей, и для птиц.

Прежде-то это был зоопарк как зоопарк, но с не столь давних пор его руководство решило, что хорошо бы иметь лица необщее выражение, и пошел парк по пути специализации. Кое-какие его обитатели сменили прописку, укатили даже на восток. Например, самец африканской антилопы канны живет теперь в Гродно, а пара южноамериканских енотов-носух поселилась в Минском зоопарке и уже обзавелась потомством.

В обмен из Минска в Хомутов прибыли вылупившиеся на белорусской земле султанские курицы, предки которых были пойманы в тростниковых зарослях Прикаспия. Две крупные ярко-синие птицы делят вольер с вымирающими краснощекими ибисами и ведут себя там, как настоящие хозяева. Когда я вошел внутрь для близкого знакомства, не ведающие страха перед человеком султанки важно подошли ко мне вплотную, покрутили головами, разглядывая и так, и этак, после чего одна с размаху долбанула гостя по колену мощным клювом, сильно смахивающим на алый от крови тесак (на фото), и победно каркнула. От такого «гостеприимства» у меня потемнело в глазах, ибо всего каких-то шесть дней назад я изрядно рассадил эту самую коленку, грохнувшись вместе с велосипедом в приграничном Дечине. Клевок наглой птицы оказался снайперски точным, и только присутствие рядом зоопарковского ветеринара Мартина Птачека удержало меня от проявления бурной реакции. И еще подумалось: какое счастье, что по утренней прохладе натянул джинсы! А если бы шорты?..

Однако должен признаться, что отнюдь не коварство султанской курицы стало наиболее ярким впечатлением от Подкрушногорского зоопарка. И не обширность его загонов — самый «тесный» занимает площадь, пожалуй, в полгектара.

Впечатлила обычная зеленая лужайка с каменными глыбами, часть которых уже успела свести знакомство с резцом скульптора, а часть всё еще ждала своей очереди. Лужайка оказалась символическим кладбищем животных, исчезнувших с лица планеты по причине жадности и недальновидности рода человеческого.

В августе 1995-го первые «надгробья», безвозмездно сработанные пятью мастерами, предстали взору посетителей парка. Спустя год здесь можно было поклониться памяти истребленных на Маврикии нелетающего голубя дронта и гигантской черепахи, новозеландского страуса моа, сумчатого волка с острова Тасмания, каролинского попугая, карибского тюленя-монаха и бескрылой гагарки. А сколько их ещё не увековеченных — зебра-квагга, лабрадорская гага, стеллерова морская корова... И сколькие ещё могут к ним присоединиться, если человечество не опомнится и не примет мер...

У нелетающего дронта с Маврикия, его "землячки" маскаренской гигантской черепахи, сумчатого волка, предка домашних коров — тура, странствующего голубя из Северной Америки и бескрылой гагарки с островов Атлантики общая судьба. Всех их истребили глупые, алчные, жадные и недальновидные представители рода человеческого...

Проходя между печальных памятников, касаясь их руками, я воспринимал каменные предупреждения, наверное, точно так же, как и тысячи других посещающих Подкрушногорский зоопарк людей: давайте же сделаем всё, чтобы сохранить окружающих нас животных, ведь пусть сегодня они обычны, но завтра — не успеем опомниться! — их изображения могут угодить в этот вот некрополь.

Кладбище истребленных животных находится возле урочища Каштанка. На этом месте 300 с лишним лет назад монахи-иезуиты высадили рощу съедобных каштанов — не конских, что встретишь и на Новгородчине, и на киевском Крещатике, а самых натуральных, в пищу идущих. Теперь те саженцы превратились в могучие дерева с толстыми узловатыми стволами. И нынче здесь одна из самых северных точек, где можно собирать их «орехи», покрытые кожурой с длинными острыми шипами.

Урочище Каштанка и плоды съедобного каштана.

Каштаны эти еще помнят времена, когда в лесах Европы скрывались последние туры — могучие дикие быки, предки наших буренок, и бегали стада диких лошадей-тарпанов. Каштаны пережили и тех, и других, однако сегодня под сенью Каштанки (и не только здесь) можно опять видеть и тарпанов, и туров. Во плоти. Ученым мудрецам удалось восстановить внешний вид истребленных зверей путем обратного скрещивания, по крупицам собирая воедино гены, рассеянные в их домашних потомках. Но — не возродить вид. По сути-то, внешне древние быки и кони остаются смирным парковым скотом. Они — не что иное, как памятники самим себе прежним. Только не каменные, а живые. И еще одно предостережение всем нам.

Тигры за стеклом

В рекламном буклете зоопарк Йиглавы горделиво именует себя «первым чешским зоопарком без решеток». Заявление, безусловно, сильное, но правде пока соответствующее не полностью. Ибо решетки между посетителями и животными были мною тут замечены неоднократно — хоть на загоне гривистых волков, хоть на вольерах попугаев, хоть на «куполе», накрывшем скалу со стадом гривистых баранов.

Говоря о «зоопарках без решеток», всегда подразумевают лишь пространство между теми, кто здесь живет, и теми, кто приходит сюда в гости. Что касается решеток вообще, то они, видимо, обречены жить столько же, сколько и сами зоопарки, поскольку помогают (да-да!) сотрудникам ухаживать за питомцами, как минимум, обеспечивая безопасность и тех, и других. Решетка лишь для нас с вами означает тюрьму, а звери не имеют понятия ни о тюрьме, ни о свободе. И даже прочитать о них не могут по причине поголовной неграмотности.

Обитатели Йиглавского зоопарка: дикая свинья бабирусса с острова Сулавеси, снежный барс, суматранский тигр, розовый пеликан,большой рыжий кенгуру, рыжая рысь, персидский леопард и малайский медведь.

Тем не менее, было приятно видеть, что современные принципы демонстрации животных активно внедряются в жизнь маленьким зоопарком маленького города. Просторный загон, где вместе разгуливают уроженцы Южной Америки — страусы нанду, похожие на зайцев мары и близкие им капибары, самые крупные в мире грызуны, ограничивает их жизненное пространство барьерами из дерева и стекла. За стеклом же прохаживаются рыси, снежные барсы и леопарды. А зеленый остров, по которому скачут резвые лемуры катта с полосатыми хвостами торчком, окружен водой, настолько заросшей телорезом, что граница между землей и озерком почти неразличима.

«Мы — маленький зоо, — пояснила мне сотрудник зоопарка Элишка Кубикова, — поэтому не можем себе позволить завести больших бегемотов. Только карликовых». Из того же резона медведей тут держат только малайских — самых маленьких среди косолапых. А специализация парка — мелкие дикие кошки и мельчайшие обезьянки — мармозетки.

Так выглядит вольер снежных барсов.

Всюду, где только возможно, директор Йиглавского зоопарка Владислав Йироушек внедряет стеклянные ограждения. Экономически это дороже решетки, что и говорить, зато эстетически — куда как выгоднее. Пан Йироушек много путешествует по белу свету и, обладая хорошим вкусом, стремится применить у себя самый прогрессивный опыт. Как раз накануне моего приезда он улетел в Штаты. И не сомневаюсь, что по возвращении реализовал какую-нибудь идею, родившуюся у него за океаном.

Однако при всей эстетической предпочтительности стекла решетке, есть у меня на этот счет и сомнения. Когда двухлетнего карапуза и взрослого леопарда отделяют друг от друга только сантиметр прозрачного материала — оно, разумеется, эффектно, и родители фотографируют напропалую. Но с другой стороны, есть в этом зрелище нечто неестественное. В то время как обезьянка или, допустим, лемур могут проявлять стремление к контакту с людьми даже без стекла, то природные инстинкты хищника, будь то рысь, леопард или тигр — прятаться, убегать, нападать и защищаться. В клетке эти инстинкты подавлены. Пусть полные природных декораций йиглавские вольеры всяко лучше клетки, но отсутствие дистанции между человеком и зверем должно вызывать у последнего сильный стресс. И если вам кажется, что тигр у стекла ведет себя дружелюбно, то из этого, по-моему, следует лишь вот что: у тигра не все в порядке с инстинктом хищника.

Впрочем, тигры-то в Йиглавском зоопарке как раз лишены возможности подойти к самому стеклу — ров мешает.

Основанный в 1957 году, Йиглавский зоопарк получил зоопарковский статус лишь в 1984-м, а уверенно развиваться начал с начала 90-х — после «бархатной» революции. То, что у директора Йироушека получается реализовывать свои задумки на практике в маленьком городе, одинаково говорит в пользу и директора, и города. Включить этот интересный (и поучительный) пункт в маршрут велопробега посоветовали мне мои новые знакомые из зоопарка в польском городе Ополе. А вот теперь о нем знаете и вы. Советую в свою очередь: коли вдруг вам представится возможность побывать там — не упустите ее.

Аустерлиц

Подъем в гору на груженом велосипеде — что может быть неприятнее? Разве только подъем при встречном ветре. Вот именно такой-то порывистый ветер с востока и «скрашивал» мой путь на дороге Брно — Годонин.

Должен заметить, что дорога эта более чем холмиста, причем дорожное полотно аккуратно уложено не меж холмов, но прямо по ним. Посему мне то и дело приходилось покидать седло и, обливаясь потом, толкать велосипед с 50-ю килограммами поклажи на вершину очередного возвышения. Оно, конечно, любой подъем чреват спуском, это как дважды два четыре, и теоретически ты время от времени можешь расслабленно катить вниз, отдыхая от напряженного кручения педалей. Нынче же я такого удовольствия не получал, ибо мой «друг»-ветер принуждал меня не только не притормаживать на спусках, но наоборот — приходилось продолжать с усилием работать ногами, дабы двигаться дальше.

Скорость моего движения упала с 16 до 10 километров в час. Однако не это было самым худым. Поведение велосипеда, купленного в Познани в начале июля, еще тогда насторожило меня, но времени на гарантийный ремонт не было: начинался срок действия германской визы. И вот теперь, в Чехии, пришлось пожинать плоды давешней спешки. Мало того, что для перехода из одного режима езды в другой я был вынужден переставлять цепь вручную, имея таким образом шесть скоростей вместо положенных восемнадцати. Сами скорости вышли из-под контроля и начали переключаться, когда им вздумается. Всякий раз при этом ноги мои пытались соскочить с педалей от неожиданности (иногда и соскакивали), а руки судорожно напрягались, чтоб не упустить становящийся норовистым руль. И я понял, что рано или поздно наступит непрекрасный момент, когда мой разнузданный «скакун» скакнет вместе с седоком под колеса попутного трейлера…

До завершения путешествия оставалось посетить всего три зоопарка на протяжении 300 километров. Обидно, конечно, но рисковать не хотелось, и пришлось принять решение завершить велопробег в зоопарке Годонина, не искушая судьбу, и не дожидаясь рокового момента.

Забавно и, пожалуй, символично, что к неприятному этому решению пришел я не где-нибудь, а на краю поля под городком Славков, примерно на полпути от Брно до Годонина. Может, того самого поля, где за 191 год до меня (правда, куда более крупная) постигла Кутузова с его армией: он потерпел поражение от Бонапарта. Славков тогда носил более известное миру название — Аустерлиц…

Память об Аустерлицкой баталии хранит многое, в том числе "тематически" декорированный цементный заводик близ Славкова.

Мистика

Безо всяческих проявлений таинственного в дороге ну никак не обходится. Только не зевай, подмечай да запоминай. Взять хоть тот самый злополучный день перед Годонином, близ границы Чехии и Словакии.

Было у меня, было желание бросить бунтующий велосипед прямо на шоссе, сесть в автобус и поехать с комфортом, на сиденье развалясь. Вот и остановка автобусная, кстати. А это что? Указатель: «Годонин — 23 км». Не может быть! Недавно оставалось 40, а я ведь не по воздуху летел. Но, с другой стороны, знак же. Людьми установлен. А 23 километра я уж как-нибудь проеду, поднапрягусь, сохраняя максимальную осторожность. Бог с ним, с автобусом…

Оставляю за спиной длинный-предлинный спуск, по которому ничто не смогло бы заставить меня вернуться, а еще через минуту вижу следующий указатель: «Годонин — 35 км».

Вот тут-то и вспомнил я все крепкие выражения, что дотоле хранила моя память, и в громкости себя ограничивать не стал (одно из преимуществ дороги). Говорят, русский мат снимает стресс и прогоняет нечисть. Наверное, не тот, что многие мои соотечественники употребляют через слово в беседе с такими же, как они, собеседниками, но в моем случае мне и впрямь полегчало. На душе. Мало того, появились силы проехать остаток пути.

Что это — головотяпство или мистика? Я не был уверен тогда, не уверен и сейчас, что, вернувшись, нашел бы предыдущий указатель на месте. Да и, повторяю, никто бы не заставил меня проделать обратный путь для проверки. Другой вопрос: какой смысл сверхъестественным силам меня морочить? Просто поиздеваться или не позволить проявить слабость? Что хочешь, то и думай. Но тот же день преподнес мне еще один пример.

Когда до Годонина оставалось километров десять, небо затянулось тучами, меж которыми ворочался-погромыхивал гром. Сразу вокруг потемнело, хоть с фонарем езжай, что для трех часов дня в августе, мягко говоря, не вполне типично. «Только б не было дождя», — как заведенный бормотал я, хорошо помня полуторамесячной давности страшный ливень по дороге на Котбус.

Тучи становились все чернее и гуще, на годонинской окраине первые капли лениво застучали по спине. На въезде в зоопарк дождь уже можно было назвать моросящим. Я поствавил велосипед возле дирекции и вошел внутрь.

Успел только произнести:

— Добрый день, я журналист из России.

В ту же секунду небеса раскололись с жутким треском, и за окном хлынул настоящий тропический ливень…

Вы всё еще не верите в потустороннее? Тогда я никак не советую вам уезжать на велосипеде далеко о дома. Себе дороже, знаете ли.

Мой третий велосипед, участвовавший в пробеге "ИНТЕРЗОО-96" навсегда остался в зоопарке Годонина. Дальше я двигался обычными видами транспорта: автобусом и поездом.

Годонинский приют

Это для нас дивно, а в маленьком Годонине наличие зоопарка, по площади равного Ленинградскому, воспринимается нормально, как само собой разумеющееся. Его директор Мирослав Фрайс (вот он, на фото) был гораздо более горд открытым за неделю до моего приезда приютом для бездомных собак.

Гуманное отношение к бродячим животным наконец-то начало получать государственную поддержку и у нас. С невероятным скрипом, правда, и далеко не повсюду, но всё-таки. Места призрения для несчастных четвероногих открываются то здесь, то там, телевидение их периодически показывает. Нечто подобное ожидал я увидеть, когда поведи меня хвалиться содеянным в Годонине. Действительность же — по нашим меркам 1996 года — оказалась похожей на научную фантастику.

Приют состоит из помещений для собак (естественно) и для людей, здесь работающих, — таких четверо. Не раз бывавший в новгородской ветлечебнице, я лишь хлопал глазами и беззвучно разевал рот, переходя из кормокухни в склад для всяких «педигри» и «чаппи», а затем в ветеринарный кабинет, бытовку со шкафчиками для спецодежды и душем (горячая вода текла!)… Добил меня компьютер с базой данных по судьбам постояльцев приюта. Двадцать лет назад еще не в каждой административной организации компьютер имелся.

Боксы для лохматых и не очень постояльцев пока не были заполнены, из 31 пустовали 19. В остальных скулили и подпрыгивали, желая непременно получить порцию ласки, не только дворняжки, но также две немецкие овчарки, английский сеттер и доберман. На каждом вольере висела табличка с кличкой обитателя. Идя вдоль ряда, я вдруг прочел на одной «Маша» и, опустив глаза, увидел радостно виляющую хвостом коротконогую сучонку — помесь таксы и терьера. Облизав мой просунутый сквозь сетку вольера палец, Маша повалилась на спину, подставив мне пузо — почеши, мол. Разве такой миляге откажешь?..

Годонинский приют снаружи (фото вверху) и изнутри (нижние кадры)...

Будка в Машином и остальных 30 боксах — не просто ящик с дыркой, а двухкомнатный домик, состоящий из «прихожей» и спаленки, таков стандарт. Живи да радуйся. Однако не всем удается пожить тут долго: кого-то уже успели забрать новые хозяева, и клички собачек теперь стерты с табличек, оставшись только в памяти компьютера. Причем собак отсюда не просто забирают, Христа ради, а платят денежки, которые идут не в казну города, а зоопарку, филиалом коего приют является. Спрос существует. На моих глазах в кабинете Мирослава Фрайса шли достаточно изнурительные переговоры с немцем, пожелавшим стать хозяином для одной из дворняжек: первому встречному здешних бедолаг не отдадут.

— Ну как, понравилось? — заранее уверенный в положительном ответе, спросил меня директор. А потом добавил: — у меня еще одна задумка есть. На пустырике рядом будем строить приют для кошек…

Задумка директора Фрайса осуществилась. Семь лет спустя я увидел здесь и приют для кошек по соседству с собачьим.

Фото автора

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: