ГлавнаяСтатьиИНТЕРЗОО-96: "Ахой, кнедлики!"
Опубликовано 22.10.2016 в 08:00, статья, раздел , рубрика
автор: Андрей Коткин
Показов: 1078

ИНТЕРЗОО-96: "Ахой, кнедлики!"

Разъезжая во время велопробега «ИНТЕРЗОО-96» по Чехии, я не переставал удивляться тому, что зоопарки там существуют (притом вполне сносно) даже в маленьких городах. Сами судите: население Хомутова — около 60 тысяч человек, Йиглавы — порядка 55 тысяч, Двур-Кралове — меньше 20 тысяч. Может, это потому, что Чехия сама по себе невелика, и город с полусотней тысяч жителей по местным меркам не так уж мал. А может, потому, что менталитет у чехов такой — вот подай им зоопарк, иначе жизнь не в радость. Вероятно, кто-то знает единственно верный ответ на мой удивленный вопрос. Но только не сами чехи, в свою очередь дававшиеся диву: как это в таком большом городе, вроде русского Новгорода, да еще Великим себя называющего, может не быть зоопарка?

Знаки и парадоксы

Очередную границу на своем пути я пересек, что называется, шутя и поэта Маяковского вспоминая. Девушка на немецкой стороне только придавила мою «краснокожую паспортину» штампом — погасила визу, а пограничник-чех даже и «головы кочан» не повернул, отнесясь тем самым ко мне, как к «разным прочим шведам»: проезжай!

Я и проехал. Среди скалистых гор, вдоль извилистой Лабы, из Саксонии — в Богемию, а там и до Златой Праги рукой подать, каких-то 140 километров.

«То есть, златой она, может, когда-то и была. Давно. А теперь — большой город и только. Дворцовые силуэты и шпили замков все еще украшают линию горизонта, но общий фон составляют больше безликие серые коробки…

Впрочем, возможно, я и не прав. Возможно, на мое восприятие чешской столицы пасмурная погода повлияла. А, возможно, то, что в город (за исключением Вацлавской площади) я из зоопарка не выбирался и не видел городских красот вблизи. Возможно, я вообще один такой. Вполне допускаю. И потому надеюсь, что судьба даст мне шанс побывать тут еще раз и познакомиться с Прагой поближе»…

(Двадцать лет назад, записывая вышеприведённые строки в дорожный дневник, я и знать не мог, что судьба даст мне возможность ещё шесть раз побывать в чешской столице. И очень надеюсь, что даст вновь, потому что это действительно прекрасный, изумительный, без преувеличения волшебный город, любоваться красотами которого можно бесконечно.)

Не разглядев Прагу в свой первый приезд, в дальнейшем я полюбил чешскую столицу всей душой, потому что в этот город с его удивительной атмосферой просто невозможно не влюбиться.

В Прагу въехал я по «хайвею» — по скоростному шоссе, значит. По которому ехать мне, велосипедисту, было нельзя, запрещено. И потому под ложечкой тревожно засосало, когда увидел впереди полицейскую машину. («У-у! — сказали мне накануне в Дрездене. — Чешские полицаи такие свирепые!») Но страж порядка был занят выяснением отношений с автомобилистом, к тому же по другую сторону разделительного ограждения, да и, думаю, не было ему охоты еще и за велосипедистами гоняться.

А нарушил я оттого, что ехал, строго слушаясь знаков. Искал, конечно же, разрешенного пути и, увидев один единственный указатель направления «Прага», конечно же, по нему и свернул. И попал на «хайвей». Для того же, чтобы разрешенного пути держаться, надо было мне поворачивать в другую сторону — да хоть на Карловы Вары! Если б только знать…

Я уж потом заметил: чехи ездят не по указателям, а по прежнему опыту. Поскольку, видимо, хорошо знают, что знак может не туда завести. Кстати, и километровые столбы ставить здесь отчего-то не принято. При этом иногда они вдруг появляются перед тобой, как чертик из табакерки, и точно так же вдруг исчезают.

Заграничная эйфория начала отпускать меня именно в Праге. Пражане с большой гордостью произносят слово «революция», подразумевая под ним и перемены к лучшему. Но я то и дело узнавал в здешней жизни наши, родные российские глупости.

То продавец в киоске отказался брать купюру: дескать, надорвана. Или пришел в фирменный фотомагазин «Порст»: «Хочу, — говорю, — слайды у вас проявить поскорее». В Германии-то привык пользоваться услугами этой фирмы: и обслуживают быстро, и цены ниже. А тут мне заявляют: «Две недели!». — «Как так две? В Германии за два дня делали, в двух всего часах езды от вашего магазина».

Что, в Чехии перегружены проявочные лаборатории? Фотографируют больше, чем в Германии? Это вряд ли, как говорил товарищ Сухов. Получается, что медленно работать выгодно, вот и всё. Парадокс? Не парадоксальней многих российских…

Хлеб жидкий и хлеб варёный

Если у молодого здоровенного парня в Чехии к двадцати годам пузо не свешивается через брючный ремень, значит, он не настоящий чех. Даже у низенького чеха (если он настоящий, конечно) в тридцать лет живот обязательно идет впереди. Не от обжорства, нет.

В детстве у нас была такая шутка. Стоило кому-то в компании хоть немного поправиться за лето, надлежало время от времени похлопать его по животу и ввести в смущение, спросив: «Любишь пивко?».

Чехи пиво любят! Пьют его много и везде, национальный напиток все-таки. По дороге в зоопарк города Хомутов показали мне огромные поля, покрытые хмелем. Целые районы только и делают, что выращивают хмель и варят пиво. Уж на что немцы любители этого напитка, но за чехами, полагаю, им не угнаться.

Чехи уважают пищу жирную, сытную, и пиво на этом гастрономическом фоне приходится как нельзя кстати.

Хотя, если по справедливости, среди чешских любителей хмельного и пенистого «жидкого хлеба», немало граждан с подтянутыми спортивными фигурами. Разумеется, они тоже самые настоящие чехи, натуральные, исконные и так далее, просто в глаза приезжему бросаются меньше, нежели их справные, корпулентные земляки.

Популярны к пиву утопенцы — квашеные колбаски с маринованным луком. Название, означающее утопленника, не вполне аппетитное, может быть, но соответствует реальности: колбаски эти и правда тонут в рассоле, пропитываясь им.

А чем еще славна Чехия из съестного-аппетитного? Конечно же, кнедликами! «Это такой вареный хлеб», — объяснили мне попросту. В принципе, так оно и есть. Перед употреблением белый кнедликовый батончик опускают в крутой кипяток, потом режут на ломти и подают к столу. Как правило, блюда, к которым эти самые кнедлики прилагаются, сдобрены неимоверным количеством очень вкусной подливки. Искусство состоит в том, чтобы при помощи ножа, вилки и четырех ломтиков кнедлика оставить после себя чистую тарелку. Директор Пражского зоопарка Богумил Крал, познакомивший меня с кнедликами, владеет этим искусством в совершенстве, что и естественно. Но и я со второй тарелки не ударил в грязь, то бишь в подливку, лицом, о чем рапортую не без торжества.

Среди самых популярных блюд с кнедликами — свичкова на сметане (кусок мясного филе со сливками).

Реклама и бизнес

Американцы, как известно, преодолевали Великую Депрессию под лозунгом «Keep smiling!» — «Улыбайся!». Чехи пошли еще дальше. Реклама в поездах Пражского метрополитена призывает сограждан решать свои проблемы… целуясь. Дома, на работе, на пляже, в машине, в горах, с детьми, собаками, женщинами… Я не выдумываю: на каждый случай (а их несколько десятков) предусмотрена отдельная фотография.

Американцы так разулыбались в 1930-е годы, что до сих пор не остановятся. Чехи же установили себе границу: всё будет хорошо уже в 1998 году. Но вряд ли на том поцелую закончатся, дело-то уж больно приятное.

Ну, пражане, натурально, везде и целуются. В зоопарке, например, хоть именно этот случай рекламой и упущен. Или на Вацлавской площади. Нипочем им сам святой Вацлав, грозно сжимающий древко копья. А может, то уже и не пражане? Поди их разбери. Такой тут компот национальностей всяких, языки разные слышны. Что на Вацлавской, что на Трое — в кемпинг-лагерях близ зоопарка. Черные, желтые, белые лица. Все друг друга понимают, все пиво пьют и всем хорошо.

На Вацлавской площади, в сердце "бархатной революции".

Мне пиво тоже нравится, и мне тоже хорошо. Но я иду один, иду по Вацлавской и смотрю по сторонам. Здесь, в центре, жизнь бьет ключом до глубокой темноты. Книжные магазины и меняльные конторы работают и в выходные. Бойкое место! Здесь все спешат делать свой бизнес. Кто-то продает открытки (и успешно), кто-то — себя (с тем же результатом), а вот некий умелец наделал каучуковых масок, раскрасил их и предлагает желающим. Цена сходная — 390 крон (26 крон равны доллару). Хочешь — можешь преобразиться в Луи де Фюнеса или Бельмондо, хочешь — пугай прохожих зеленой фантомасовой лысиной. Можешь надеть маску Вацлава Гавела и пойти гулять по Вацлавской. Или стать Шварценеггером-терминатором с обезображенной половиной лица…

Другой герой Арнольда зовет с рекламного плаката на противоположной стороне площади-улицы посмотреть новый боевик «Eraser» — «Стиратель» (в чешском переводе «Ликвидатор»). Поддался и я на его уговоры, отдал 60 крон за билет. Конечно, не ожидал, что перед фильмом сатирический киножурнал «Фитиль» покажут или там мультик «Ну, погоди!», как у нас во времена оны. Вообще ничего не ожидал, кроме боевика. А влип в десять минут рекламы. Она с телеэкрана тут на киноэкран уже шагнула. В разных притом версиях: и видео-, и кино-, и слайд-реклама даже. Сидит себе в кинобудке дядя (или тётя), диапроектор с магнитофоном совместил и работает. И не смущает его, что слайды пыльные, грязными руками заляпанные, а отпечаток пальца на большом экране о-го-го как заметен. «Уплочено!»…

Халтура, но, тем не менее, тоже бизнес. И никто не засвистит, не крикнет: «Сапожник!». Самые умные только после рекламы в зал заходят, а до того в буфете кроны тратят.

Сафари без выстрелов

В Чехии, конечно, мне хотелось увидеть столичный — Пражский зоопарк, о котором я прежде много слышал и читал. Прибыл я сюда 20 августа, и провел тут без малого неделю, совершив за это время выезды еще в два зоопарка. Пражский зоопарк очень интересно расположен. Одна его часть находится на горе со скальным обрывом, на котором, как на воле, живут горные козлы и бараны, а другая часть — пологая, лежит вдоль берега реки Влтавы. Ровно шесть лет спустя после моего посещения, опять же в августе, в Праге произошло страшное наводнение, которое затопило и вот эту самую нижнюю часть зоопарка. Большинство животных удалось спасти, но среди тех, кто погиб, оказался могучий самец гориллы, которого в суете не смогли найти: он с перепугу спрятался, себе на беду. Других горилл Пражского зоопарка эвакуировали в другой знаменитый зоопарк Чехии — Двур-Краловский, где мне также удалось побывать во время велопробега «Интерзоо-96».

Так выглядел вход в Пражский зоопарк 20 лет назад.

Территория зоопарка поделена на две части: под скалой и над скалой.

Бренд Пражского зоопарка — лошади Пржевальского, племенную книгу которых ведут здесь до сих пор.

"За стеклом". У вольера белых медведей в Пражском зоопарке.

Хотя, что значит «удалось побывать»? Я обязан был это сделать, иначе считал бы чешский этап путешествия неудачным. Увидеть Двур-Кралове было моей давней мечтой. В переводе с чешского название города означает «королевский двор», но меня не волновала история, меня зоопарк волновал, зоопарк с замечательной историей.

Побывать в Восточно-Чешском зоопарке (так он назывался 20 лет назад) мечталось мне с тех самых пор, как впервые прочел о нем. А было это давно, в начале 1970-х. Тогда парк под руководством своего директора Йозефа Вагнера подвергся коренным изменениям. И из маленького, захолустного зооуголка превратился в большой сафари-парк, за животными для которого отрядили несколько крупных экспедиций на просторы Африки.

Сафари-парки существовали в мире и прежде. Вообразите: вы едете в автомобиле, а вокруг вас расхаживают львы, слоны, жирафы, зебры. Обезьяны скачут на капот... Не надо брать дорогущий билет, лететь в саванну, саванна сама прибыла к тебе поближе. Стрелять тут, правда, не дают, трофеем не обзаведешься, но оно ведь нынче и не модно, осуждается. Зато фотографий можешь нащелкать вволю.

Стадо антилоп в Восточно-Чешском зоопарке города Двур-Кралове.

Впрочем, все те парки, в основном, делали ставку на чистую коммерцию. Вагнер коммерцию полностью не исключил — в крохотном Двур-Кралове бюджетных средств на содержание махины не наскребешь, как ни старайся. Но главной задачей поставил разведение африканских копытных, оказавшихся на грани исчезновения.

И вот я здесь.

И понимаю, что стремился сюда не напрасно.

В принципе, всем, кто интересуется эволюцией зоопарков, желательно начинать свое образование, отправляясь в Двур-Кралове. На одной территории здесь собраны три зоопарковые разновидности. Первая: зоопарк как таковой, к которому привыкли и мы с вами — набор клеток и вольеров с набором зверей и птиц. Следующая: зоопарк второго поколения, где птицы и звери населяют просторные загоны, в которых они могут при желании резвиться всяческим образом. И, наконец: то самое сафари, загоны в десятки гектаров, на которых совместно пасутся стада копытных, а посетители глядят на них из окон медленно ползущего автобуса.

Схема зоопарка в Двур-Кралове 20-летней давности. За прошедшее время он изменился до неузнаваемости в лучшую сторону и продолжает хорошеть.

Объединяет все три части единая тема — Африка. Притом, что в зоопарке можно видеть животных с разных материков, африканцы преобладают. Здесь, например, одно из крупнейших стад жирафов в неволе — три десятка длинношеих, ежегодно приносящих нескольких потомков. Тут также живут 5 редчайших северных белых носорогов (вне Африки их всего 9 — еще четверым родиной стал Парк диких животных вблизи заокеанского Сан-Диего). Регулярно радуют сотрудников прибавлением семейства двур-краловские черные носороги. Среди обитателей парка — шестерка африканских слонов, гориллы, буйволы, бегемоты, гепарды...

Одно из крупнейших стад жирафов среди зоопарков Европы до сих пор можно увидеть именно в Двур-Кралове. На эту фотографию попала половина сетчатых жирафов, а еще там живут и размножаются чуть менее контрастно окрашенные жирафы Ротшильда.

А вот северные белые носороги улетели из Двур-Кралове в Кению, в том числе вот этот самец по кличке Судан. Двадцать лет назад еще была надежда сохранить этих зверей в природе, но, к сожалению, надежда растаяла: последние особи были убиты браконьерами. Двур-краловские носороги — последние на Земле — тоже доживают свой век без перспективы размножения. Но доживают в природе. Под надёжной охраной...

В очередь к весело размалеванным автобусам, отправляющимся на «сафари», выстроилось более сотни человек. И не успел я оглянуться, как сзади пристроились еще десятка два. Мне с моим спутником Томашем Хайнишем, отвечающим в зоопарке за образовательную работу, удалось влезть во второй автобус. Перед нами открылись ворота (почему-то сразу вспомнился спилберговский «Jurassic Park») и, миновав тамбур, мы въехали внутрь.

Водитель оказался по совместительству гидом, а экскурсия проходила совсем, как в каком-нибудь музее: «Посмотрите налево... Обратите внимание направо...». Экскурсанты едва успевали вертеть головами и щелкать затворами фотоаппаратов, а за интересным кадром даже бросались со своих мест к одному борту, что, впрочем, при медленной скорости нашего автобуса ничем плохим не грозило. На холмах вдоль асфальтовой дороги безмятежно паслись разнообразные антилопы, перемежаемые зебрами и буйволами, пробегали, размахивая веерами коротких крыльев, страусы. Зато не было в загонах ни львов, ни обезьян (хоть в зоопарке они есть) а потому в окнах автобуса отсутствовали стекла, и мы, обдуваемые легким ветерком, могли фотографировать без помех.

Жаль только, что поездка длилась всего 20 минут.

На приволье двур-краловского "сафари".

Восточно-Чешский зоопарк — хозяйство большое, по сути, это мини-город, где есть даже собственная автозаправка. Понятно, ухаживать за сотнями диких копытных — не то же самое, что стадо пасти, но иногда бывает и похоже. Когда, скажем, через систему ворот и коридоров приходится сгонять экзотику в зимние ангары.

Впрочем, все хлопоты не напрасны. Они сторицей окупаются успешным размножением редких животных и удовольствием, которое наряду с впечатлениями ежегодно получают сотни тысяч посетителей этого уникального уголка на окраине маленького города Двур-Кралове.

* * *

В Чехии принято то и дело говорить друг другу: Ahoj! Этот «ахой» — как «чао» у итальянцев: сразу и «привет», и «пока». Встречаются: «Ахой!», прощаются — «Ахой!» снова. Даже газета под таким названием выходит. Если бы я знал это слово сразу, я бы, конечно, употребил его на границе, приветствуя страну. Но благодаря его универсальности не поздно было сделать это, отправляясь отсюда в соседнюю Словакию. Я и сказал не без легкой грусти: «Ахой, Чехия! Ахой, кнедлики и чешское пиво! Ахой, увиденные мною зоопарки! Ахой, все те люди, которых я тут встретил и полюбил!»…

Фото автора.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: