ГлавнаяСтатьиНастоящая живопись
Опубликовано 3.10.2016 в 14:00, статья, раздел Арт, рубрика Дневник художника
автор: Светлана Акифьева
Показов: 604

Настоящая живопись

Так сложилось, что о современной истории мы знаем совсем мало. О современниках, если они не «звёзды и мега звёзды», не сотворили скандала или не попали в хронику чрезвычайных происшествий мы не знаем ничего.

Художники – современники принадлежат к категории безвестных героев нашего времени. Печально, но их труд и достижения, чаще всего, оценивают коллекционеры после смерти, как правило, единицами измерения запоздавшей популярности становятся деньги.

Знакомство художников с друг с другом сейчас тоже чаще происходит в виртуальном пространстве, где всё воспринимается совсем иначе, чем в реальном. Кто-то остроумно выразился, что рассматривать картины в интернете всё равно, что изучать живопись по их изображениям на марках. Думаю, что любой вид и предмет искусства воздействует сильнее и воспринимается по-настоящему в том формате, в каком задуман автором и в той среде, для которой создан...

Впервые проникновенное воздействие настоящей живописи я испытала в полной мере, оказавшись в мастерской художника Вениамина Борисова. На этой странице своего дневника хочу поделится с вами впечатлениями от этой встречи.

Став членом Петровской Академии наук и искусств, я познакомилась с многими петербургскими художниками. Работать с ними впервые мне пришлось, несколько лет назад, когда я оказалась в команде экспозиционеров самой крупной выставки Академии в Манеже, выставка называлась «Земля родная». Среди трёх тысяч работ оказалась несколько, которые привлекли к себе особое внимание - это была настоящая живопись: эмоциональная, насыщенная по цвету, трепетная и очень искренняя. Нужно отметить, что «Ленинградская художественная школа» многообразна, внутри неё существуют несколько основных направлений, среди них «академическое», «графическое», «авангардное», «примитивисткое», (можно, думаю, выделить и другие», каждое представляет интерес, так как за годы, (а иногда многие десятилетия) работы художники сумели наполнить русло «пластических систем» разнообразными средствами выразительности, темами, образами. Мне ближе всего – так называемое «импрессионистическое» направление. Для неё характерны: живой, богатый природными нюансами цвет, свободная вариативная кладка мазков, разнообразие сюжетов и композиционных решений. Самым трогательным моментом восприятия живописи является поверхность холста, слой образовавшийся в процессе работы художника. Поверхность всегда открывает сущность живописца. Когда встречаешь автора картины, на которую откликнулось твое сердце, почти всегда ты встречаешь близкого по духу человека. Мне повезло, что со многими создателями замечательных картин я познакомилась там же на выставке, а с одним из них - случайно, и прямо у него в мастерской.

Вениамин Борисов

Встречи с ним я искала, так как имела к нему поручение. У меня был телефонный номер, но дозвониться не удавалось. Конец лета, подумала я, - наверное, он ещё на даче. Через некоторое время, в очередной приезд в Петербург, мы оказались в мастерской у Михаила Ивановича Латышева, отбирали работы, фотографировали, пили чай, обсуждали разные дела, не обошлось и без занимательных историй из жизни «легендарных ленинградских художников» - засиделись до позднего вечера. И вот совсем уже собрались уходить. Как вдруг хозяин не очень решительно предложил посмотреть работы его соседа.

- А кто он?

- Хороший художник – Вениамин Борисов. Только вот не знаю, не ушел ли, поздно уже.

Вот это подарок! Я так обрадовалась, что усталость растворилась в один момент. Пошли сначала по тёмному узенькому коридору мимо дверей других мастерских. Интерьер напомнил коммунальную квартиру: шкафчики и шкафы, какие-то вещи (маленькие и большие) приторочены к гвоздям на стенах слева и справа. Дверь в мастерскую Борисова – неприметная: как полагается, немного затёртая, с обвалившейся местами краской – живописная, под ней тонкая полоска яркого света. Мне повезло - не ушёл. Дверь открыл хозяин, улыбнулся и впустил нас в комнату.

- Проходите, пожалуйста!

Тихий голос, улыбка и взгляд не только приветливые, но искренне доброжелательные.

Мы оказались в небольшой квадратной комнате, очень скромно обставленной. Во всю стену многочастное окно, рядом с ним - маленький жестковатый узкий топчанчик, две табуретки, полка-стол, над которым несколько узких полочек с книгами, несколько фотографий, этюдов на бумаге и картоне. По стенам развешены картины: без рам, но все оконченные. Вдоль одной из стен от угла поставлены в ряды одна к другой картины побольше. Познакомились. То, что мы из Новгорода, - всегда плюс в художественной среде, словно город даёт тебе бонус, словно часть его культуры должно обязательно перейти на нас – это приятно, думаем, что действительно перешло. Гостеприимно приглашаем приехать на этюды в наш город, где особенно красиво в мае и ранней осенью. Борисов одобрительно кивал нам в ответ, но в грустных глазах не было никакой мечты или надежды предпринять путешествие нет, уже не надеется приехать

Стали смотреть картины. Он показывал их очень просто, спокойно, разворачивая по очереди лицом к нам, одну за другой. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что что-то происходит со мной необычное. Внутри что-то запрыгало, защемило, в глазах защипало и слёзы предательски и неудержимо вылезают наружу. Этого ещё не хватает – вдруг разреветься.

"И отчего?" - думала я, пытаясь себя уговорить и успокоить, никаких душещипательных сюжетов. Самые простые, самые знакомые предметы и пейзажи: куст волнуется под летним ветерком, переливается на ярком солнце подобно нефриту нежно изумрудному и голубому; на скамейке ребятишки, белобрысые и курносые; гнедой, тонконогий жеребёнок на вершине холма пригрелся под солнцем. А ещё (сейчас стоит перед глазами) – натюрморт: картошины, такие небольшие, неказистые раскатились от корзинки.

Кажется, впервые я как-то с головой ушла в картины, забыла, что не одна, что за пол часа не сказала ни слова, веду себя странно и не вежливо, никак не отозвалась на увиденное (для художника в любом статусе и возрасте присутствие посторонних глаз всегда волнительно). Сказать что-то нужно, а всё, что приходило в голову, казалось банальным. Слова не приходили и молчать дольше было просто не прилично: «Очень красиво» - выдавила из себя, наконец, показывая сначала на картошки, потом на жеребенка... В ответ, словно в качестве поощрения, Борисов вытащил из плотного ряда картин и показал нам несколько холстов о Петербурге. На них каменный торжественный город был очень нежным: залитым туманом, утренним солнцем и люди в городе были очень светлые, радостные и нарядные. Художник иногда творит волшебство - волшебство, доступное только живописи.

В тот вечер в мастерской Борисова я впервые пожалела, что нет у меня мешка денег, что нельзя оставить его здесь в углу перед дверью этой маленькой комнаты. А взамен забрать и показывать всем картины «ленинградского художника», чтобы сердца людей наполнялись восторженным волнением и радостью, светлой печалью и любовью к миру. А Художник, как настоящий волшебник, превратил бы мой денежный мешок в новые картины, в лекарство для глаз, и ещё, в какие-то нужные вещи для своих, не обласканных материальной заботой близких. И наконец, почувствовал защищённость от бедности и беспомощной старости и тоже наполнился бы радостью…

Вениамин Иванович Борисов у себя в мастерской. Санкт-Петербург 2013 год. Фото С.Акифьевой

Наша первая встреча была последней. Прошёл год, в петербургском Союзе художников на Морской я увидела фотографию Вениамина Борисова, а под ней объявление о прощании, которое окончилось несколько часов назад.

Прошло еще какое-то время, и мы встретились с М.И. Латышевым. Михаил Иванович, в ответ на мое сожалительное воспоминание о недолгом знакомстве и уходе Борисова, отозвался и рассказывал мне о своём друге. Они были соседями по мастерской несколько десятилетий. Вениамин работал сосредоточено, очень не любил, когда отвлекали по пустякам и не любил вести пустые разговоры, запросто мог не пустить дальше порога непрошенных и праздных гостей: «нечего шляться и чепуху молоть». Охотнее принимал по вечерам, когда работа была закончена. Часто вместе с другом в это время они пили чай, обсуждали сделанное. «Часто Вениамин делился тем, как трудно работает, - рассказывает Латышев. В качестве аргумента мог показать холст, с которым бьётся уже не одну неделю. Латышев смотрел и не понимал, стоит ли так расстраиваться, и говорил: "Да всё нормально, Вениамин, чего ты, в следующей работе получится!" Он отмахивался от его бесполезных утешений, с досадой и уверенно поизносил: «Даа. Завтра придётся выстирать».

В своём экономном хозяйстве к работам своим художник был крайне требовательным и если работа не выстраивалась должным образом, безжалостно её смывал и начинал заново. От Латышева я впервые узнала о таком способе очистки «масляной живописи». Очевидно, дело было не столько в экономии. Для художника очень важно было сама поверхность, раз он, как большинство живописцев, не записывал её верхним слоем новой картины. А в результате чистая живопись: никаких мук творчества и страданий на поверхности холстов В. Борисова: тонкие и точные мазки - излюбленная техника русских импрессионистов-пленэристов, изысканный и чистый цвет.

В этом же году состоялась выставка памяти художника. Большинство работ из тех, что я увидела в мастерской, выставлены на продажу галереями.

Надеюсь, что они уйдут в хорошие руки ценителей настоящей живописи, где будут жить столетия, долго и счастливо вместо художника.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: