ГлавнаяСтатьи«ИНТЕРЗОО-96»: в пустыне и джунглях за один день
Опубликовано 3.09.2016 в 08:00, статья, раздел , рубрика
автор: Андрей Коткин
Показов: 1254

«ИНТЕРЗОО-96»: в пустыне и джунглях за один день

Хороша страна Голландия! Аккуратная, уютная, чистая, приветливая. Тюльпанами, мельницами и сыром славная. Алмазами торгующая. К курителям «травки» снисходительная. И много еще чем другим знаменитая. Что важно лично для меня: зоопарки королевства — лучшие в Европе. Не мной придумано, многие работники европейских зоопарков сами в том сходятся. А я лишь свидетель. Мне там побывать повезло. Но повезло лишь отчасти, и уже давно, 20 лет назад: только в трех был и бегом их видел, наскоками из Германии. Надеюсь, в будущем повезет больше. О первом — парке обезьян в Апелдорне — рассказал в прошлый раз, теперь очередь второго — Бургерс-зоопарка в Арнеме…

Рисовое поле и лендровер в кювете

Я толкнул дверь и угодил в ласковые объятия тропической духоты. После уличной прохлады это было неожиданно и приятно. Буйная зелень обступала со всех сторон, нависала сверху широкими листьями бананов и пальм. Повсюду пестрели диковинные цветы. Дорожки струились вглубь чащи. Я наугад выбрал одну из них.

Из чащи доносились голоса пернатых. Некоторые мелькали в листве, но различить их почти не было возможности. Все происходило быстро, как оно и бывает, когда наблюдаешь птиц в природе. С той только разницей, что здесь разглядеть птаху намного сложнее, нежели в пригородном парке или лесу: джунгли все-таки. Хоть и рукотворные.

Под сводами огромной «теплицы» площадью почти в полтора гектара чего только не увидишь. Ручьи, речушки и заводи полны большой и малой рыбы, с высоты 17 метров низвергается водопад. Папуасская хижина и полузатопленный висячий мост, старый лендровер, зарывшийся в грязь кювета, и рисовое поле — микроскопическое, но самое настоящее... Что это, если не приключение?

Время от времени дорогу перед тобой гурьбой перебегают юркие, как ртутные шарики, краснохохлые куропатки, а то степенно переходят длинноногие и нарядные фазановые голуби. Если повезет, можно встретить редчайшего конголезского павлина. Мне не повезло. Потому как отыскать единственную птицу на такой территории — везение нужно просто фантастическое.

Если подходить не очень строго, то слово «буш» можно перевести как «густой лес». «Буш Бургерса» условно поделен на несколько секторов. Переходя из одного в другой, посетитель совершает путешествие по тропическим лесам Африки, Азии, Южной Америки и острова Новая Гвинея. Что касается обитателей этих секторов, то они частично стеснены в передвижении — границами загонов, например, или тончайшей сетью, натянутой от земли до крыши павильона.

Вода, зелень, цветы, птицы, юркие ящерки, острые запахи... Атмосфера дождевого тропического леса, кто понимает!

Среди таких «стесненных» — семейство восточных бескоготных выдр из Юго-Восточной Азии. Арнемские выдры прекрасно себя чувствуют и регулярно размножаются. Впоследствии, встречая выходцев из этой микропопуляции в разных зоопарках Европы — на маршруте велопробега «ИНТЕРЗОО-96», — я уже относился к ним, как к старым знакомым.

Бескоготная выдра являет собой уменьшенную раза в полтора копию выдры речной, пока еще достаточно обычной в России. Правда, наша выдра предпочитает одинокую независимость, а тропические малышки любят веселую компанию и в неволе лучше всего чувствуют себя в группе себе подобных. Где постоянно есть место дружеской возне и подвижным играм и в любой момент можно, лихо свистнув, ухватить товарища зубами за мокрый хвост.

Бескоготные выдры и только часть их вольера в Бургерс-буше.

Экология «густого леса»

В основном, население «Буша» тяготеет к воде, а иначе здесь — при 96-процентной влажности — и не прожить. Время от времени на поверхности большого пруда появляются ноздри ламантина — трехметрового американского родича истребленной морской коровы. Самые крупные грызуны планеты — капибары, или водосвинки, меланхолично шлепают перепончатыми лапами по песчаному берегу, неторопливо плавают и ныряют в тихой заводи или просто с равнодушным видом жуют зелень, лежа возле кормушки. Вокруг них важно расхаживают алые ибисы, белолицые древесные утки и родственники куликов — африканские яканы. Последних природа наградила такими длинными пальцами, что с их помощью птица (с маленького голубя величиной) может совершенно беспечно гулять по листьям плавающих растений посреди озера и не задумываться о том, сколько метров до дна.

Ламантин и кайман — двое из многочисленных водяных обитателей "густого леса" под куполом.

На родине яканы, в Амазонии, ее враг номер один — кайман, средних размеров крокодил. В «Буше Бургерса» есть очковые кайманы, но ни яканам, ни другим водяным птицам они не угрожают. Поскольку живут в отдельном водоеме. Они там вообще никому не угрожают, даже рыбам-астронотусам, что лениво плавают рядом с ними. Да и зачем угрожать кому-то, если тебя не трогают и ты сыт? Сквозь зрительное стекло отлично видно, как неподвижный кайман словно висит в воде на невидимых нитях, а разноцветные гуппи толкутся роем вокруг него и ощипывают какие-то видимые только им крохи с чешуй на крокодиловых боках и брюхе.

На корягах расположились черепахи. Кажется, ничто не может нарушить их спокойствия, но едва на воду рядом с ними неожиданно шлепается рыжевато-бурая птица, рептилии испуганно срываются с насиженного места и уходят на дно. У птицы острый, как пика, клюв и длинная изогнутая шея, по-змеиному гибкая. Птица так и называется — змеешейка, а по-научному — африканская анхинга. Родственница бакланов и пеликанов. Черепахам она, разумеется, не страшна, а в воде ее интересует только рыба. Анхинга ловко ныряет, стрелой устремляется на облюбованную добычу и пронзает ее клювом, будто гарпуном.

Пара змеешеек, обитающих в павильоне, недостатка в живом корме не знает. Да только рыбы здесь такое обилие, что всю ее им никогда не выловить. При всем их быстром обмене веществ, характерном для рыбоядных птиц.

Капибары, утки и черепахи-тракаксы делят общее пространство вполне мирно, ведь больше здесь им делить нечего.

Змеешейки и рыба — лишь часть самой настоящей экологической системы, созданной человеком под этими сводами. Тут ничего не пропадает зря. Нектаром ярких цветов кормятся столь же яркие бабочки. Погибших бабочек поедают мелкие муравьи. Пауки, ящерицы и лягушки хватают зазевавшихся насекомых. Зазевавшихся ящерок и лягушек не преминет сцапать птица-носорог. Похожие на маленьких драконов зеленые игуаны не дают разрастаться зелени. Однако условия здесь столь благодатны, что никаким игуанам с буйством растительности не совладать. Лишние деревья опиливают сотрудники «Буша», но при этом не выносят их на свалку: аккуратно расчленив, складывают на земле — процесс должен идти естественным путем. Как в природе.

И точно так же, как в природе, над рукотворным лесом в положенное время льет искусственный дождь: за год под крышей павильона выпадает 2000 мм осадков…

Мудрость — качество королей

В 1996 году зоопарк Арнема отмечал 75-летие. Он был создан большим любителем природы Йоханом Бургерсом, начинавшим карьеру зоопарковского деятеля с коллекционирования фазанов. Теперь его имя (как и Карла Гагенбека) навсегда вписано в название его детища и отмечено на мемориальной доске: см. фото справа. Но не только. Имя Бургерса носят также 15 га (из 45 общей площади), отведенные под сафари-парк, и два огромных павильона с искусственным климатом — «Буш» и «Пустыня». Первый был торжественно открыт ее королевским высочеством принцессой Маргрит в 1988 году, а «крестным отцом» второго в 1994-м стал его королевское высочество принц Бернгард.

Вообще, зоопарки в Нидерландах находятся под высочайшим покровительством королевской семьи, члены которой отнюдь не считают подобную общественную нагрузку досадной обузой. Наоборот, полагают зоопарки крайне важной частью своего королевства — как с точки зрения охраны природы, так и с точки зрения воспитания подданных вне зависимости от их возраста.

По-моему, слово «мудрость» здесь наиболее уместно.

Стоит ли удивляться после этого, что маленькая страна находит возможность изыскать средства на строительство столь потрясающих сооружений, как «Буш» и «Пустыня» в Арнеме? Зоопарк которого хоть и частный (как большинство голландских зоопарков), однако сам денег таких не имеет.

В содержании животных современный Бургерс-зоопарк развивает собственную философию. Ключевые слова в ней — «пространство» и «природа». Что особенно наглядно на примере «Буша Бургерса». Но сохранился до сей поры и зоопарк «традиционный» — с загонами и вольерами. Клеток, правда, в нем практически не осталось. А с течением времени парк намерен преобразиться полностью.

Зебры среди сосен

«Сафари Бургерса», открытое в 1968 году как львиный парк, стало первой ласточкой среди парков такого типа в материковой Европе. Уже год спустя ко львам добавились разнообразные копытные, на которых посетители могли любоваться из экскурсионного автобуса. А в 1995 году по территории сафари проложили деревянную эстакаду длиной 250 метров, с которой удобно наблюдать животных безо всякой автотехники, просто гуляя. Причем в любую погоду: от дождя защитит крытая черепицей двускатная крыша.

Население этого гигантского загона живет своей обычной коммунальной жизнью. Только, в отличие от африканских саванн, над головами зверей шелестят не зонтичные акации, а сосны. И в отличие от коммунальной квартиры, ссоры и склоки здесь редки. Жирафам ведь нечего делить с зебрами, а белым носорогам — с венценосными журавлями. Не говоря уже об антилопах — каннах, блесбоках, больших куду, голубых гну и водяных козлах.

Что касается львов и гепардов, то они, во избежание печальных последствий, живут на отдельных площадях. Которые хорошо просматриваются из застекленных беседок, для пущей безопасности (как людей, так и зверей) опоясанных проводами под напряжением.

После 25-градусной жары «Буша» на продуваемой ветерком сафари-эстакаде мне показалось просто холодно. Африканское же зверье при плюс 10 градусах на прохладу совсем не жаловалось и вело себя столь же непринужденно, как делало бы это и в Африке.

И еще об африканцах в здешнем зоопарке. На обширной площадке, окруженной по периметру рвом с водой, ученые из Утрехтского университета уже более четверти века ведут регулярные наблюдения за уникальной колонией шимпанзе. В стаде свыше трех десятков обезьян разных возрастов и в их числе — несколько резвых малышей, то и дело затевающих шумную беготню, прыжки по деревьям и канатам, с успехом заменяющим им лианы.

Многочисленное потомство служит ярким показателем того, что дети африканских джунглей хорошо прижились вблизи побережья Северного моря. Тут уместно вспомнить, что и наши ученые провели успешный эксперимент по акклиматизации шимпанзе, к тому же в более прохладном, нежели голландский, климате — на границе Псковской области и Белоруссии. Однако многие ли из нас видели тех обезьян воочию? Арнемские же доступны взору всякого пришедшего в зоопарк.

Крабы под ногами…

Нельзя обойти молчанием предтечу «Буша Бургерса» — гораздо меньший по площади, но столь же жаркий и влажный павильон, населенный обитателями прибрежных мангровых лесов Малайского архипелага. В основной части которого проживают бесчисленные крабики в компании с раками-отшельниками и илистыми прыгунами — рыбками, большую часть своего времени проводящими вне воды. Как и положено в этой экосистеме, отлив тут периодически сменяется приливом, а крабы прячутся в норки, вырытые в иле среди причудливых воздушных корней ризофоры — мангрового дерева.

Справедливости ради замечу, что подобную экспозицию в мини-варианте около 20 лет назад создали в экзотариуме Московского зоопарка. Я, кстати, побывал там до Арнема. Прилив-отлив тоже сменяли друг друга. И крабы бегают, и прыгуны ползают. Но все равно это — две большие разницы, по-одесски говоря.

Наши «мангры» многократно меньше по площади (пропорционально количеству затраченных денег) и отделены от посетителей стеклом. Здесь же ты находишься в непосредственном окружении болотистого ландшафта. Со всеми свойственными ему запахами! И для большего эффекта присутствия бетонная дорожка, проложенная по павильону, испещрена крестиками куличиных следов. В общем, идешь, как по илу, но обувь остается чистой.

Ну и другие животные, конечно, обнаружились в этом павильоне. В аквариуме, встроенном в стену у самого входа, с равнодушным видом плавали знаменитые рыбы-брызгуны, умеющие снайперским плевком сшибать насекомых с надводной листвы. Где-то под мостками прятались живые ископаемые — раки-мечехвосты, не изменившиеся за миллионы лет. Увы, мне на глаза они не попались и, наряду с конголезским павлином, угодили в скорбный список неувиденного. А вот яркий индийский варан никуда не прятался, сидел открыто и изо всех сил старался произвести впечатление ленивого барина. Спрашивается, кого он хотел обмануть?! Известно ведь, сколь шустры вараны, и доведись ящерице выбраться за пределы хитроумно устроенного загона, уж она бы навела шороху среди крабье-рыбьего племени… Во втором зале павильона хозяйничали птицы — кулики, мелкие цапли и утки, среди которых бросались в глаза изысканные пеганки-раджи. Почему их всех отделили — ясно: прыгунов и крабов такое соседство явно беспокоило бы. Зато более крупные рыбы и водяные черепахи не обращали на пернатых соседей ни малейшего внимания.

…и грифы над головой

Путь из джунглей в «Пустыню Бургерса» лежит через подземный переход. Еще одно приключение! В нем объединились сталактиты и сталагмиты, колония летучих мышей и слепые рыбки из пещер Мексики, шахтерские вагонетки и... древние наскальные рисунки — лошадь и бизон, тысячелетия назад увековеченные первобытным художником в знаменитой на весь мир пещере Ласко. Хоть на миг, но поневоле почувствуешь себя Томом Сойером или Индианой Джонсом. Или кем-нибудь в этом же роде.

Но миг пролетает, когда мимо свернувшейся в тугую пружину гремучей змеи ты выходишь из прохлады подземелья в жару мексиканской пустыни. На выбор можешь вообразить себе любую из трех: Сонору, Мохаве или Чиуауа. Все три послужили прообразом здешнего ландшафта. Скальные и валунные нагромождения, песок и кактусы, кактусы, кактусы...

Если бы не стены павильона (впрочем, искусно скрытые скалами) и его крыша (под которой кружат американские грифы-индейки, на родине больше известные как стервятники), ощущение, что попал в пустыню, было бы почти полным. Пейзаж из вестерна обрел плоть и его составные можно потрогать руками. Но если уколешься, пеняй только на себя. Зато, уколовшись, окончательно убедишься, что всё это не сон, а пустыня — не то место, где пусто.

Само собой, растений тут поменьше, чем в тропическом лесу, и гораздо. Однако они приятно поражают разнообразием. Тянутся вверх 6-метровые колонны кактусов-сагуаро, для устойчивости прикрученные к металлическим трубам. Лепешковидные опунции и целая куча их колючих родичей образуют островки посреди песчаных полян. Ближе к скалам растопырились причудливые остролистые юкки, в Мексике их называют деревьями Джошуа (Иисуса). В зеленом оазисе, окружившем крохотный водоёмчик, выделяются низкорослые пальмы-вашингтонии. Вдоль дорожки расстелили свои толстые и колючие листья агавы. И еще какие-то кустарнички, деревца, пустынная осока, цветы даже.

Возле цветов миниатюрными геликоптерами вьются блестящие колибри-амазилии с рыжей спиной и зеленым зашейком. Крохи так быстро машут крыльями, зависая на месте, что невозможно уследить за их движением. На кустах распевают похожие на наших снегирей кардиналы, а под кустами прячутся от посторонних взглядов скромные чешуйчатые перепела.

Помимо пернатых, населена арнемская «пустыня» всякой прочей мелкой живностью — ящерицами, тарантулами, скорпионами. С этими, по причине их крайней скрытности-скромности, посетители не встречаются. И, пожалуй, немногие о том жалеют. А тех, кто мог бы сцапать мелочь на обед, предусмотрительно отделили высоким сетчатым ограждением. В таком вольере я впервые увидел живой талисман своего будущего велопробега — дорожного бегунка. Кукушка, действительно, бегала без передышки вдоль сетки и среди валунов, на бегу вскакивая на верхушки камней и тут же спрыгивая вниз. Время от времени птица издавала резкий дребезжащий крик, глядя куда-то поверх наших голов. В то же время ее соседи — маленькие соколки американские пустельги — сохраняли полнейшее спокойствие и лишь с некоторым удивлением поглядывали сверху на суетливого земляка.

Есть тут и настоящие хищники — не очень крупные, но потенциально опасные для мирного населения «Пустыни». В вольере, отдёленном от общего зала пластиковым занавесом (но вы можете войти в него), живут две родственных соколам обыкновенных каракары. Грудь и брюхо такой птицы исчерчены поперечными черными «волнами», на голову лихо надвинут черный «берет», оранжевая восковица у основания длинного крючковатого клюва выглядит яркой маской, а высокие желтые ноги не оставляют сомнения: пернатый «десантник» шутя справится не только с куропаткой, но и с гремучей змеей, попадись она ему на глаза.

По соседству с каракарами обосновались рыжие рыси. Их свобода ограничена туго натянутыми тонкими струнами, которые, по сути, являются самой настоящей решеткой. Однако решетка эта, в силу своей воздушности, производит несерьезное, декоративное и, если можно так сказать, неугнетающее впечатление.

В небольшой, площадью менее гектара, пустыне Бургерса нашлось место и более крупным животным — копытным. Здесь живут и регулярно размножаются пустынные снежные (странное сочетание, да?) бараны из Калифорнии — на фото вверху — и родственные свиньям ошейниковые пекари — на нижнем фото.

Кстати, о декорации. Сколько ни стучал я по валунам и скалам, сколько ни скоблил их ногтем, а все ж не смог усомниться в их природном происхождении. Ну, натуральные! И лишь позднее узнал, что все они созданы из бетона, напылённого на обтянутые полиэтиленом проволочные каркасы. В этих скалах устроены служебные проходы — таким образом, что громадные глыбы с легкостью поворачиваются, пропуская служителей, как волшебный Сезам.

Путешествие завершилось в кантине (бар по-испански), стилизованной под деревеньку индейцев-апачей в скалах. Журчал ручеек в оазисе. На соседнем столике, топорща красный чуб, собирал крошки виргинский кардинал. Колибри на ветке чистил перья, сосредоточенно перебирая их длинным тонким клювом. В «небе» кружили грифы с красными лысыми головами. И я в компании своих спутников с наслаждением отхлебывал экзотически-фруктовые напитки, отирая пот со лба, и ничуть не жалел, что в стакане не текила. А жалел только о том, как мало времени подарила жизнь на знакомство с этим волшебным местом. Может, как-нибудь в другой раз? Почему бы и нет…

P.S. К сожалению, поездка в арнемский Бургерс-зоопарк оказалась тем редким случаем, когда у меня не было с собой фотоаппарата. Потому и этот очерк — тот самый случай, когда иллюстрирую его не собственными снимками, а кадрами, заимствованными в открытых источниках Интернета — преимущественно на порталах ZooVer и Zoochat, — с самой глубокой признательностью их авторам.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: