ГлавнаяСтатьиКарельская тетрадь - Шесть кадров из жизни пионерского лагеря "Чайка"
Опубликовано 29.08.2016 в 11:10, статья, раздел История
автор: Григорий Князев
Показов: 878

Карельская тетрадь - Шесть кадров из жизни пионерского лагеря "Чайка"

Благословенно тихое и труднодоступное место, где еще двадцать лет назад шумел пионерский лагерь «Чайка», а до войны находилась финская хуторская школа, теперь так и называется - Чайка.

Оно располагается в бухте Черемухинской на западном берегу холодной Ладоги, которая неутомимо и не утомляя нашего слуха бьет волнами в свои берега. Эти первозданные края были некогда предоставлены ВНИИСКу («Ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени Научно-исследовательскому институту синтетического каучука имени академика С.В. Лебедева») под пионерский лагерь для детей сотрудников этого химического института.

Одним из таких детей была моя мама, ездившая сюда с 1969 года, с семи лет, вплоть до 1985 года, - под конец уже работать вожатой, воспитателем и кружководом. Мама помнит и любит эти места по-особенному, независимо от того, что находится здесь теперь.

Я полюбил их, в большей степени, за прекрасные пейзажи, за планетарные масштабы большой воды и большого неба, а также за светлый сосновый лес с корабельными соснами, точно органные трубы.

Первозданность местной природы, видимо, гармонично сочеталась с духом пионерской жизни, развернувшейся здесь и происходившей, подобно широкоэкранному кино.

И действительно, время детства – это великое время, в котором дети всегда оказываются первопроходцами в разных сферах жизни! И в ситуации с лагерем «Чайка» (а мама бывала и в других пионерлагерях) дети стали участниками этого эпохального кино – не столько с точки зрения казенных идеологем того времени, сколько в фокусе его первобытных, по сути дела – языческих ритуалов-обрядов, запечатленных покадрово в памяти не одного поколения чайковцев!

Вот, пожалуй, несколько кадров того грандиозного кино на этих колоссальных просторах, в котором принимала участие и моя мама:

Кадр 1.

По дороге в лагерь, трясясь в набитом автобусе порядка четырех часов от ВНИИСКа, ребята пели песни из «Неуловимых мстителей» (маме, которая дома росла под песни Окуджавы и Высоцкого, навсегда запомнились «Погоня» и «Не печалься о сыне» в исполнении всего автобуса). Эти советские песни звучали в устах детей, с одной стороны, душевно, с другой стороны, в этом была какая-то особая значимость свершавшегося с их участием события.

Кадр 2.

Уже в лагере, на специально отведенном для этого месте – костровой поляне – ребята и вожатые возводили костер до небес (по маминому детскому впечатлению, это был пятиметровый костер, примерно в двухэтажный дом!) – костер, вокруг которого все пускались в пляс, водили хороводы и т.п. До сих пор выросшие чайковцы приезжают сюда и устраивают подобные костры на своей бывшей костровой поляне.

Кадр 3.

Ребята между завтраком и обедом бегали по одной из тогда еще не заросших просек на высокий старинный, финский маяк - и на свой страх и риск, так как маяк уже тогда был полуразрушенным, - залезали на него по очереди. И как раз мою маму, которая последней решилась залезть на этот маяк и потому опоздала к обеду, засекли за этим делом и вызвали на педсовет, поскольку самовольно покидать территорию лагеря, разумеется, было запрещено!

Кадр 4.

Каждый раз 22 июня ровно в четыре часа утра ребят будили сигналом сирены и голосом диктора Левитана, читавшего сообщение о начале войны.

И они, заспанные, шли на место поклонения, в мрачный еловый лес, к могиле, в которой были захоронены найденные неподалеку останки рядового солдата Соколова, на которой лежала его простреленная каска, обнаруженная рядом с местом его гибели.

Теперь один из чайковцев забрал эту подлинную каску и возит ее с собой в машине, а на том месте – пышное надгробье-новодел.

Кадр 5.

Раз в сезон ребята брали рюкзаки, сухой паек - и шли в поход на ближайшее к Ладоге Гусиное озеро – Гусинку в нескольких километрах от лагеря. Предварительно ребят учили нехитрым туристким премудростям: ставить палатки, разжигать костры, оказывать первую медицинскую помощь... Особенно маме запомнилось, как вести себя при укусе змеи, а там в лесу водились (да и теперь водятся) гадюки.

Кадр 6.

В течение смены ребята выполняли разные по степени сложности задания по хозяйству лагеря, за что им выдавали специальные жетоны. На эти жетоны они могли купить игрушки в конце каждой смены, которая обязательно завершалась Ярмаркой. Мечтой каждой маленькой девочки и каждого маленького мальчика было купить на этой Ярмарке большую говорящую куклу или спиннинг, соответственно.

Но они стоили большого количества жетонов, и, чтобы получить больше жетонов, ребята хитрили (например, ведро битого стекла при уборке территории предъявлялось вторично). Только ребята из старших отрядов могли заработать много жетонов большой помощью для пионерлагеря: они кололи дрова, пололи лагерный огород, чистили теперь уже закопанный бассейн на берегу озера…

Но все девчонки младших и средних отрядов были тайно влюблены (прямо как в Смольном институте девицы – в своих преподавателей!) в старших ребят.

Надо сказать, что их имена, которые произносились с придыханием, мама прекрасно помнит и через полвека!

Это, впрочем, не все кадры, которые можно воссоздать в памяти и на бумаге. Однако эти кадры для моей мамы оказались самыми яркими воспоминаниями-впечатлениями детства, несмотря на то, что ее детство выпало на так называемую "эпоху застоя".

Каждое лето в лагере «Чайка» было ни с чем не сравнимо: ни с хорошей английской школой, в которой мама училась, ни с другими пионерлагерями, ни с семейными делами… И это, возможно, во многом не только благодаря достаточно хорошей организации жизни в лагере, а, скорее, из-за неописуемой красоты этого дышащего свободой места, и по современным меркам, даже для людей с машиной, очень отдаленного от городской цивилизации.

Стоит заметить, что из тех редких людей, встреченных нами на берегу, также открывших это место, независимо от лагеря, никто не может его забыть. И эти люди, так же, как и мы, ежегодно приезжают сюда, на это, действительно особое, место, иными словами, как в последнее время принято говорить, – «место силы»...

ЧЕРЕМУХИНСКАЯ БУХТА

Есть такие места – абсолютной земной тишины.

После проводов друга осталось тепло на подстилке.

Вместе были в походе. Дела его не решены,

Он уехал, а мне – берег Ладоги, холод пастилки…

Как на контурных картах, волна свой рисует узор.

Замирает ли время, объятое светлою негой, –

Слишком пристальный взгляд превращается чудом во взор.

Страх берет – хоть вставай-суетись, хоть по берегу бегай!

Ветер дунет порывом – послышится дальний прибой.

А вчера, перед сном, нас качало в палатке, как в лодке.

Я над Ладогой синей (ей быть на заре голубой)

То ли туч, то ли дыма ловлю сладко-горькие нотки.

Смотрит Ладога морем, пустынная бухта молчит.

Из-за леса потянется музыка виолончели.

Дальше слух ни движенья, ни голоса не различит:

То ли чайки кричат, то ли дети, – вскочив на качели…

Долго день потухает, всю ночь – первобытный костер.

Здесь когда-то костер пионерский взлетал от ВНИИСКа.

Над водой Петербург смутным заревом свет распростер…

Далеко-величаво, а сердцу – отрадно и близко!

Фото из группы: https://vk.com/seagull_camp

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: