ГлавнаяСтатьиСила как откровение или о слабом поле
Опубликовано 22.08.2016 в 10:15, статья, раздел Жизнь, рубрика Фактор ХY
автор: Ефросинья Кочигарова
Показов: 438

Сила как откровение или о слабом поле

Фаина Раневская говорила, а я ее цитировала уже, что слабый пол – это не женщины. Слабый пол – это гнилые доски. Но мужчины упорно стараются превратить женщин в нечто желеобразное, чтобы, преисполняясь гордости, носить это желе на руках. Одна моя знакомая поведала мне о принцессе, которая, будучи вполне себе коренастой и нехлипкой девахой, пользовалась этим мужским косяком головного мозга так: «Ой, мальчики, мне холодильник на девятый этаж не затащить. Вы сильные такие. Поможете?» И мужчины, раздуваясь от гордости, что их похвалили, волокли холодильник на девятый этаж без лифта. Но это, в какой-то мере, даже мило. Хотя и некрасиво, конечно, использовать рыцарские чувства в утилитарных целях. Но разве мужчины этого не сами хотели? Этот же вопрос задает себе еще одна часть мужского общества. И отвечает на него отрицательно.

Тридцать процентов отстоя

Старое, плохо отжатое подсолнечное масло дает такое, знаете, колышущийся осадок. Коричневый и не очень съедобный. В очень старом и очень плохо очищенном масле такого осадка бывает до трети бутылки. Вчера я наблюдала его в ходящем, говорящем и пьющем пиво виде. В общем, шла я в районе пяти углов и увидела хрупкую запыхавшуюся девушку. Девушка тащила из подсобки одного из салонов связи, которых в этом месте видимо-невидимо, огромную коробку с коробками. Коробка была явно тяжелой, из нее что-то сыпалось, и она готова была развалиться на части. Девушка чуть не плакала и я, поддавшись естественному человеческому чувству взаимопомощи, спросила: «Помочь?» Девушка благодарно сгрузила на меня коробку и побежала собирать ошметки картона, который она рассеяла по всей улицы.

Волоча проклятую коробку, я заприметила трех прекрасных в своих вытянутых футболках и сланцах молодых людей. Молодые люди, в нарушение закона, спокойно распивали пивас на капоте машины прямо в центре города и трындели о чем-то своем, пацанском. По мне их взгляд едва скользнул – ну, баба. Ну, коробку волочит. Значит, бабе надо. Мысль о том, чтобы помочь человеку, у них не возникла. Не говорю уж о том, что женщине, которая, если верить мужским словам, «слабый пол».

Так вот, эти тридцать процентов отстоя, проиллюстрировали собой классическую вещь: двойной мужской стандарт. Женщина для них «слабый пол», когда это выгодно. Кинуть пальто в лужу перед полуголой блондинкой-муклой – помочь слабой женщине перейти дорогу. Отобрать сумки у волоокой-прелестницы из соседнего дома – благородный поступок. Но вот только в основном с тяжелыми сумками ходят жены, которым ни одна собака не поможет, кроме такой же женщины, обремененной прелестями работы, дома, детей и мужа. И лужи перепрыгивают самостоятельно вполне себе лишенные сексапила заучницы-ботанки да тридцатилетние несвежие разведенки.

Мужики! Давайте уж честно скажем вслух: для вас не все женщины – женщины. И не всех женщин вы считаете «слабыми». И не всем готовы помогать. Есть привлекательные самочки, ради которых вы сигаете с самолетов, совершаете безумства и даже (!) моете посуду, а есть просто женщины, которые для вас не слабые – слабосильные. Ну, как рабочие пчелы второго сорта. «Слабые» и «слабосильные» - чувствуете разницу? Для вас само присутствие в женщине силы, самостоятельности, даже в микроскопических пропорциях, как красная тряпка для быка. Кстати говоря, по этому отборочному принципу даже вызывающие слюноотделение красотки могут попасть во второй разряд. Сильная красотка получает у вас титул «стервы» и записывается автоматически во второй разряд.

Скажете, что ваш друг, сват, брат, да и вы сами – не такие? Охотно поверю, если вы сами себе не лукавите. Масла-то в отстое у нас всего тридцать процентов. Хотя в целом, при такой процентовке дряни в товаре, масло уже считается неликвидным и списывается для утилизации целиком.

Дамуазели новгородского разлива

Как известно, есть фрау и юнгфрау, есть мадам и мадемуазель (последнее хотят упростить за ненадобностью в целях толерантности), есть синьоры и синьорины, а есть дамуазели. Это вообще кто такие?

Вопрос этот задавать слегка стыдно, поскольку мы все читали «Собор Парижской богоматери» Гюго, или как спрашивал Верзила у Прораба в фильме «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»: «Какой-какой матери? – Парижской. Бого-Матери». В общем, Гюго пишет, что в те времена, то бишь, в XV веке, дамуазелями называли женщин незнатного происхождения, в то время как дамами – аристократок. Ну, навроде как у нас сейчас горластые кондуктора орут: «Женсчина! Проездной предъявите, вошли тут!» Дамуазель – вроде как и уважительное, а вроде как и оскорбительное обращение, зато сразу дает понять: вот она, перед тобой, мещанка в полный рост.

Новгородские дамуазели, коих в городе 80%, и есть те самые рабочие пчелы второго сорта. Бегом-бегом, пока еще не остыл румянец на свежевыпеченных девичьих щеках, не зажелтели белки глаз, не поредели волосы… так вот, бегом-бегом дамуазели стараются использовать время своего короткого века. Потому что ежели человек живет всю свою жизнь, то есть лет примерно 70-80, полноценно, то путь пчелки примерно таков: с 0 до 16 – детство, с 16 до 25 – мадемуазель, с 26 и до смерти – дамуазель, или, как пишет один мой знакомый публицист, «дамзелька». Гримаса средневекового общества: дамы остаются дамами, даже превратившись в каргу, а дамзели превращаются из вожделенного приза в рабочую кобылу, пожив без малого десять лет. Ась? Чегось? Мы не в Средневековье? Полно, господа, уже не смешно! А где же еще?

Дамзельки новгородские, впрочем, как и тверские, и калининградские, и прочие иные, любят сериалы типа «Великолепный век». Их восхищает неувядающая молодость… как ее там звали-то? Хатидже? Фериде? А, вот, Хюррем-султан. Платья, побрякушки, интриги гаремные. Одного только наши прелестницы не видят: все эти великолепновековые хитросплетения – всего лишь танцы самочек вокруг доминирующего самца. С кем он спит – та и властвует. Чуть только увял его стебелек, сменился румб компаса, и все – готовься к ссылке, а то и к мешку с кошками да в Босфор. Но так это все похоже на нашу, современную жизнь, только в тысячу раз роскошнее, что дамзели млеют и мечтают.

Мне горько и обидно сознавать, во что превратилось наше общество. Молодая поросль, в которой девушки столь же зубасты и активны как юноши, только лишь поросль. И я боюсь, что эти ростки равноправия будут задушены: наш социум перемелет активных девчонок в пассивных дамзелек, и треть парней уйдет в неликвидный отстой, и это как минимум. И все пойдет по новой. Те же замученные баболошади. Те же инфантильные недомужики. Я сейчас намеренно опускаюсь ниже, вглубь проблемы, именно на гендерную ее суть. Не «мужчины» и «женщины», а «мужики» и «бабы». Интеллектуальная пленочка здесь только мешает: сдери ее, и вся проблема обнажается как плесень во вскрытом батоне полуторамесячной свежести.

Носить или не носить?

Обычно такой вопрос задает себе женщина, разглядывая с сомнением вышедшее из моды, но все еще приличное платье. Но тут мы о другом. Носить или не носить за женщиной сумки? Носить или не носить ее на руках? С одной стороны завывают женоненавистники и псевдофеминистки: «Не носить, не носить! Боролись за права – получайте!», с другой стороны стонут принцессы и им вторят благородные рыцари: «Носить, носить! Женщина слаба и хрупка!» И обе стороны неправы. «Как же так?» - спросите вы. Вопрос-то дихотомичный, ответов только два? А вот и нет.

Скажите мне, вы уже перестали по утрам пить коньяк? Ответите «да» - похвалю, но получится, будто раньше вы регулярно утречком закладывали за воротник. Ответите «нет», и получится, что вы пили, пьете и будете пить, бухарик несчастный. Как видите, постановка вопроса не учитывает того варианта, что человек не пьет по утрам вообще. Так и здесь. Не надо сдувать с женщин пылинки и искусственно вводить их в состояние «интересной бледности». Поверьте, женщине нравится быть сильной, ловкой, самостоятельной, уверенной и знающей. Только вот при существующих социальных раскладах она боится это показывать. Как умный ребенок скрывает свой интеллект в компании детей гопников. С другой стороны, не надо перекладывать на женщин большую часть работы, с наслаждением ожидая момента, когда она сломается, и можно будет ее поунижать. Попробуйте обращаться с женщиной не как с носительницей приятных вам «титечек» и еще более приятной «писечки», а как к человеку. Несет она что-то, видите, что тяжело – почему не поможете? Помогите ей! Не потому, что она слаба, а потому, что тяжело.

Это, знаете, как, например, в школе. Не смог сделать ребенок математику, одноклассник ему помог. А потом и говорит: «Ну ты же инвалид-колясочник, я не мог не помочь». А тому обидно до слез. Ему помогли потому, что считают ущербным! Не из-за дружеских чувств, не из желания выручить товарища, а просто потому, что он не может ходить. Лишний раз ткнули лицом в проблему, которую он не может решить никак. Я не спорю, многие женщины скажут, что им помогают, потому что они женщины, и им это нравится. Дамы! Приглядитесь к себе! Чтобы вам донесли сумку вы надеваете юбку покороче, краситесь поярче, а вашим ужимкам льстивого подмазывания и фальшивого кокетства может позавидовать любая мармозетка! Это унизительно. К тому же, когда вы перейдете в разряд дамзелей, блаженный период закончится, и это будет не только унизительно, но и банально обидно.

Так что, с этой точки зрения, однозначно – носить! Помогать любому человеку без различия пола и возраста. Ухаживать за теми, кого любишь, делать приятные вещи и устраивать добрые сюрпризы. Ласкать вниманием, защищать и оберегать – и я говорю опять же, для всех. Потому что и мужчины нуждаются в помощи и защите, в ласке и ухаживаниях. Это должно быть взаимным и равновесным. А пока что отстой пьет пивко, дамзельки кривят личики в соблазняющих гримасках, а бедные рыцари кидаются на помощь вовсе не к тем, кто этого заслуживает.

Всегда ваша, по-прежнему бодрая и зубастая, Ефросинья Кочигарова

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: