ГлавнаяСтатьиСтиль Вальсроде (часть 2)
Опубликовано 13.08.2016 в 08:15, статья, раздел , рубрика
автор: Андрей Коткин
Показов: 892

Стиль Вальсроде (часть 2)

Заметки из зоопарка, в который хочется вернуться много раз

5.

ВХОД (Eingang) в парк и выход (Ausgang) из него раздельные, хотя друг от друга отделены только условной полоской кустарника. Удивительно, но на выходе не торчит некто с красной повязкой на левой руке, бдительно хмурящий брови на потенциальных «зайцев». Пользуясь этим, я на протяжении трехдневного пребывания в Вальсроде постоянно совершал айнганг через аусганг, что, вообще-то, не очень прилично. Как гостя меня и так бы даром пустили, но всякий раз жалко было времени на объяснения. Зато немцы — дисциплинированные ребята: хоть бы один попробовал в левую арку свернуть, все только направо, строго в кассу.

Но уж больно много было их, немцев-то. В смысле, посетителей. Ох, много! Будто и не немцы они вовсе, а советские граждане, на демонстрацию 1 Мая собравшиеся или в мавзолей во времена оны, или за водкой при перестройке. Старички и старушки, инвалиды и умственно отсталые в колясках, колясочные же дети и подростки, и граждане средних лет — плечом к плечу, кого только нет… Лишь дети младшего школьного возраста совершенно не интересуются птицами и потому их, как собак в клетку, сдают на детскую площадку — большой городок приключений, коим они с удовольствием предаются, от души желая, чтоб родители подольше их не забирали.

Река из людей течет в одном направлении. Что естественно: парка не знает никто, все уткнулись в схемы в своих гайдах (и я не стал исключением в первый день) и движутся строго по маршруту. А если отклонишься, то или в тупик упрешься, или стрелка с надписью Rundgang вернет тебя на место. При этом и убеленные бабули, и солидные дяди педантично тормозят возле каждого вольера и (почти все при помощи указательного пальца) отыскивают, сверяясь с этикетками, каждую птицу. И ведь с места не сдвинутся, пока последнюю не разглядят.

- Mama, was ist das (Мама, кто это)?! — орет недомерок лет трех.

- Das ist Roter Sichler (Это алый ибис), — отвечает мамаша.

- Und was IST das (А ЭТО кто)?

- Das ist Rosalöffler (Это розовая колпица), — мамаша терпелива, как скала.

Но в парке восемь сотен видов пернатых. К концу рундганга даже человек, многие годы занимающийся птицами, может почувствовать себя одуревшим от ряби в глазах и каши в голове. Хорошо в этом смысле немцам. Они в Германии живут. Куда им торопиться? Сядут себе на скамеечку и по полчаса за пеликанами наблюдают, как те перья чистят. Сегодня чего-то не увидели, ошалев от пестроты, так через месяц или год приедут и впечатлений доберут. Но мне-то сюда не скоро удастся вдругорядь попасть, я это четко осознавал. И потому ходил и смотрел как заведенный.

Вообще же, больше дурел не от обилия птиц, а от толпы. По иным аллеям просто колонны шагали, заполняя дорожку от края до края и основательно портя впечатление заезжего русского птицелюба от первой встречи с орнитологической Меккой. Хотя, на самом-то деле, для частного заведения это замечательно. Тем более что четыре месяца в году (с 1 ноября по 28 февраля) парк Вальсроде для посетителей закрыт и летом вынужден наверстывать упущенное.

В 1994-м году, например, здесь побывало почти 900 тысяч человек, а в начале 90-х «зашкаливало» за миллион. Но самая высокая посещаемость пришлась на конец 70-х: полтора миллиона человек за год! Подобные цифры нормальны для зоопарков Москвы или Парижа, но трудно увязываются в сознании с зоопарком в городке, не на всякую карту нанесенном.

6.

БЕЗУСЛОВНО, решающим фактором для такой популярности служит уникальность фогельпарка. Задумав зоопарк из одних птиц, проницательный Фриц Гешке нарвался на золотую жилу, возможно, и сам о том не подозревая. С тех пор птичьи парки, как грибы после дождя, расплодились по всему миру. Но все равно Вальсроде сохраняет за собой титул самого большого парка в своей категории — и по площади, и по коллекции.

Любителю птиц здесь найдется повод восклицать, и не один, а сколько угодно. Ни единый очерк не может вместить даже упоминания о птицах, которых действительно стоило бы упомянуть. Объем публикации позволит лишь бегло перечислить основные жемчужины фогельпарка, главная из которых — коллекция попугаев. Здесь содержат более 200 видов этих пестрых и крикливых обитателей тропиков, что составляет две трети их мирового разнообразия. Разместилась сокровищница в павильонах «Дом попугаев» и «Лори-атриум», а также в протянувшемся между ними вольерном ряду. Я было взялся считать по группам, да сбился: 24 вида амазонов, 13 видов ар, 14 — какаду, больше 30 — лори… А среди редкостей, при взгляде на которые невольно расширяются глаза, — новогвинейский орлиный попугай и сент-винсентский амазон с одноименного острова в Карибском море.

Несколько бриллиантов из сокровищницы фогельпарка (слева - направо и сверху вниз): китоглав; перуанский скальный петушок; миту, или бритвоклювый кракс; хохлатая мадагаскарская кукушка-коуа; шлемоносный какаду; орлиный попугай и земляная ракша.

Другое направление специализации парка, если только в таком собрании позволительно говорить о специализации, — журавли. В Вальсроде вы увидите 13 из 14 ныне существующих видов. Нет только американского белого журавля. Наличествуют все немногие дотянувшие до наших дней бегающие птицы, в том числе киви.

В этом месте позволю себе набрать воздуху перед дальнейшим перечислением и присовокупить к слову о птицах-бегунах пару слов о технике безопасности. Какая, вроде бы, опасность может поджидать при работе с птицами? Если только клюнут… Но клюнуть можно в палец, а можно в глаз, разницу почувствуешь мгновенно. Да и пальца жалко, если клюв большого попугая с ним поработает. Слово «какаду» неспроста происходит от слова, обозначающего кусачки. А страусу и его родичам и клеваться не надо, хватит ногой махнуть. В принципе, пинок большинства из них положит наземь среднегабаритного взрослого мужчину. Страус-африканец лягается не хуже лошади. Бывали и летальные случаи: когти казуара — как кинжалы, при ударе во врага эффект не хуже. Поэтому меня всегда удивляла беспечность (или бравада?), с которой сотрудницы Московского зоопарка посещали казуарий вольер в присутствии его хозяев. Сколь ручной ни казалась бы птица, ее вооружение не тупеет, реакция не замедляется, и поручиться в том, что будет у нее на уме через секунду, не может никто. Береженого Бог бережет — в Вальсроде рассуждают именно так. Мне показали служебное помещение в домике страусов. Ни один самый верткий смотритель не войдет в стойло или внешний выгул при гигантах-африканцах. Любая дверь открываются нажатием кнопки. Открыл-закрыл — загляни в специальное окошечко: все ли вышли вон, только потом заходи и наводи чистоту. Контакт с опасной птицей без экстренной необходимости — лечение, вывоз за пределы парка — исключен полностью.

К числу опасных относят крючкоклювых и когтистых дневных пернатых хищников. Таких, кстати, в фогельпарке сравнительно немного, но виды подобраны интересные, судите по названиям: гарпия, нарядный орел, орел-скоморох, белоплечий, белобрюхий и крикливый орланы… В окружении вольеров с большой — два с половиной десятка видов — коллекцией европейских и экзотических сов разместились пруды с нечасто встречающимися в неволе морскими утками — гагами, турпанами, крохалями. Мирных европейских птиц вместил огромный вольер, где над ручьем устроен искусственный обрыв для размножающейся колонии золотистых щурок, или пчелоедов, в естественных условиях наводящих ужас на владения южнорусских и украинских пасечников.

Именно возле этого вольера неожиданно застопорилась наша «первомайская» колонна: группка упрямых старичков никак не хотела продолжать путь, не найдя в древесно-кустарниковом хитросплетении обыкновенную кукушку. А поди ее отыщи, если птица она скучная, по земле особо не скачет, летать не любит — усядется на суку и знай по сторонам смотрит. Разве что ждать, когда закукует…

В завершение осмотра посетители идут вдоль длинного ряда вольеров фазанария, населенного не только нарядными кузенами Курочки Рябы, но и сонмом более мелких тропических пернатых — кукушек, тимелий, зимородков, сизоворонок, голубей и так далее. Любой знаток хотя бы немного постоит возле редкостных фазана Бульвера и конголезского павлина и уж непременно задержится у вольеров с исключительно редкими в неволе рогатыми гуанами из Мексики и новокаледонскими кагу — нелетающими родичами журавлей.

Посетители у вольера с рогатым гуаном.

Сфотографироваться с редчайшим кагу ничуть не менее почётно, чем с кинозвездой. А может, даже и более...

Еще один обитатель фазанария запомнился лично мне, поскольку давно хотелось его увидеть и услышать. Наука именует эту близкую кукушкам птицу белобрюхим бананоедом, однако у нее есть еще одно имя, более грозное и явно вышедшее из народа — go-away-bird, птица-иди-прочь. Поскольку имя английское, можно перевести его и более вольно: птица-вали-отсюда, например, или птица-уноси-ноги. Говорят, происхождение названия — звукоподражательное назойли-вому крику бананоеда, который, дескать, отшивает всех, кого ни встретит. При встрече со мной бананоед оказался светлой суетливой птицей помельче вороны, покрупнее сороки и на самом деле страшно разговорчивым. Уцепившись за сетку вольера, он без устали отрыви-сто вякал на всякого проходящего мимо. В самом прямом смысле: «Вя! Вя! Вя!». Сколько ни силился, так и не смог я различить в этом звуке «Go away!», но англоязычным, наверное, виднее…

7.

МЕСТНОСТЬ, заключенная в треугольник с вершинами Гамбург — Бремен — Ганновер (в центре которого находится Вальсроде), давно считается благодатной для отдыха: климат тут мягок, воздух чист, сплошная пастораль, стрессов никаких. По крайней мере, такой образ этого края, называемого Люнебургской пустошью, сложился и накрепко засел в головах немецкого народа. (Это своего рода немецкий вариант среднерусской Валдайской возвышенности; впрочем, аналоги существуют в любой стране.) В результате основная часть коренного населения летом либо полностью живет за счет отпускников, сдавая им комнаты и кормя домашней готовкой, либо занимается этим параллельно с основной деятельностью: деньги лишними не бывают. Причем, как правило, каждый владелец домашнего пансиона еще с зимы знает, кто в какие сроки у него будет жить. А после объединения с ГДР приток летних постояльцев и вовсе возрос, так что случайному приезжему отыскать здесь ночлег бывает проблематично.

Отпуск отпуску рознь. Поваляться на травке можно день, дольше прискучит. Смена впечатлений — вот что доктор прописал. На счастье, фотоаппарат (видеокамера) с собой — для отчета о проделанном отдыхе. Наиболее рекомендуемая форма последнего — челночные поездки (туда — обратно) на арендованном авто в разные концы региона: сегодня на юг, завтра на север, послезавтра… И так далее.

В Люнебургской пустоши есть, куда поехать, предложение большое, и спрос обширен, соответственно. На Валдае отдыхает народу меньше, наверное, но кто заинтересован привлекать его сюда? Кто поощряет развитие сети музеев и тематических парков? Будет ли когда-нибудь на Валдайском озере Аквариум, который так сюда и просится? До каких пор единственным развлечением тут будут рыбалка, сбор грибов, поглощение кислорода и пикники на без затей обустроенных лесных площадках? Почему туризм во всем мире приносит огромные деньги, а у нас развивают его в основном на словах, на деле же бегут, от него как черт от ладана? Кому невыгодно развитие региона? Вопросов сонм, ответов — ноль. Впрочем, явно не от кого их и получить…

Будучи долгое время вне конкуренции, Вальсроде-фогельпарк на нехватку посетителей не жаловался. Причем, стремясь предоставить им максимум впечатлений, Вольф Брем и его команда не только озеленяли парк и насыщали его птицами. Они думали и об архитектурной составляющей территории, мудро опираясь на местные мотивы в облике новостроек. Помимо этого, практически с начала существования орнитопарка сюда свозили исторические сооружения — водяную и ветряную мельницы, пекарню, фахверковый дом 1717 года, недра которого в 1987-м заполнили экспонаты уникального в своем роде Музея немецкой птичьей клетки…

Однако еще в конце 1970-х, когда посещаемость фогельпарка достигла апогея, заметно расширился и ассортимент окрестных туристических объектов. Нынче приехавших развеяться в Люнебургской пустоши граждан наперебой зазывают и парк диких животных в Ниндорфе, и сафари-парк в Ходенхагене, и огромный парк аттракционов в Зольтау, и парк динозавров в Мюнхехагене, и много-много им подобных. И думая о том, куда бы повезти семью назавтра, бюргер теперь далеко не всегда сделает выбор в пользу парка птиц, в котором он, между прочим, успел побывать в прежние годы, и в котором, по его мнению, наверное, вряд ли что особо изменилось…

Фото автора.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: