ГлавнаяСтатьиУзники Медведя. Медведский дисциплинарный батальон
Опубликовано 9.08.2016 в 08:30, статья, раздел История, рубрика Человек с ружьём
автор: Илья Хохлов
Показов: 724

Узники Медведя. Медведский дисциплинарный батальон

Казармы в селе Медведь за свою историю повидали немало разного рода узников. Были среди них ссыльные горцы, военнопленные японцы, сосланные в Медведь за неповиновение солдаты 1-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка.

Казармы в селе Медведь. Фото автора.

В 1906 году в Медведе появилась полноценная военная тюрьма – 9 августа этого года при 199-м пехотном резервном Свирском полку была учреждена дисциплинарная команда на 200 нижних чинов, попадавших туда по особому указанию штаба Петербургского военного округа. Вскоре, 24 мая 1907 года был образован Медведский дисциплинарный батальон, состоявший из шести рот и рассчитанный на 1200 солдат.

Дисциплинарные батальоны являлись карательными заведениями для нижних чинов. Цель их учреждения заключалась в приучении солдат к требованиям дисциплины и обязанностям строевой службы. Поэтому дисциплинарные батальоны имели строевую организацию с отягчённым внутренним режимом.

Нижние чины отдавались в дисциплинарные части по приговорам военных судов по преимуществу за воинские преступления, на сроки от 1 до 3 лет, но также и за общие преступления, каравшиеся заключением в крепости или в тюрьме гражданского ведомства с ограничением некоторых особых прав и преимуществ. В последнем случае, отдача в дисциплинарные батальоны являлась заменой названных наказаний. Заключённые в дисциплинарные части нижние чины продолжали числиться в списках своих частей.

Состав нижних чинов дисциплинарных частей состоял из двух категорий: кадровых и заключенных; первые назначались как из сверхсрочнослужащих (старшие унтер-офицеры), так и из солдат обязательного срока службы, но обязательно из грамотных и не подвергавшихся наказанию по суду.

Вторую категорию нижних чинов дисциплинарных батальонов составляли заключённые. В русском военном законодательстве того времени наказания, налагаемые по суду, делились на уголовные и исправительные. Первые, применявшиеся и к офицерам, и к солдатам, заключались в смертной казни (повешение или расстреляние) с лишением всех прав состояния или без такового, каторжных работах на срок от 4 до 20 лет или бессрочно, ссылке на поселение в Сибирь, заточении в крепости на срок от 10 до 20 лет. Все они сопровождались исключением с военной службы.

Исправительные наказания для офицеров и нижних чинов были неодинаковые. Одной из разновидностей исправительного наказания для нижних чинов как раз и была отдача в дисциплинарные батальоны на срок от 1 до 3 лет. Другими разновидностями были одиночное заключение в военной тюрьме от 1 до 4 месяцев, содержание в исправительных арестантских отделениях гражданского ведомства на срок от 1 до 4 лет или в тюрьме гражданского ведомства от 2 месяцев до 2 лет. Попавший в дисциплинарный батальон солдат не исключался из военного ведомства, но терял некоторые права и преимущества по службе (за исключением медалей и крестов в память войн).

Попасть в дисциплинарный батальон солдат мог за следующие преступления: нарушение воинского чинопочитания (например, оскорбление старшего начальника словом или действием), нарушение воинской подчинённости (неисполнение приказаний), преступление против военного караула (отправкой в дисциплинарные части каралось оскорбление часового или караула нанесением удара без применения оружия), оскорбление должностных лиц, нарушение обязанностей караульной службы и во время дежурства, нарушение порядка в отправлении должностей и дел (например, за ложную жалобу), преступления против подчинённых (например, унтер-офицер за побои подчинённых), нарушение воинского благочиния (пьянство и т. п.). Сурово каралось уклонение от службы. Так, отправкой в дисциплинарный батальон наказывался второй побег (побегом считалось самовольное отсутствие в части в мирное время более 6 дней, в военное – более 3, для новобранцев, служащих менее полугода – соответственно 15 и 7 дней). За побег ввиду неприятеля (им для всех категорий нижних чинов считалось отсутствие в части ввиду неприятеля более суток) также можно было попасть в дисциплинарную часть. Кандидатами туда были и те нижние чины, кто обвинялся в «промотании, порче и покинутии» казённых вещей – такое наказание предусматривалось за «промотание» предметов обмундирования и амуниции во второй раз или «покинутие» оружия, патронов или лошади.

У прибывших в батальон заключённых снимались погоны, и они зачислялись в разряд испытуемых. За ограду их выводили только под конвоем. После отбытия половины срока, если за это время испытуемый не нарушал установленного порядка, его переводили в разряд исправляющихся, ему возвращались погоны и разрешались прогулки без конвоя.

В зданиях, занимаемых дисциплинарным батальоном, было положено иметь церковь, общие камеры для казарменного размещения заключенных, одиночные камеры для нижних чинов, приговоренных к содержанию в военной тюрьме, карцеры для провинившихся, мастерские, столовые, лазарет или приемный покой, помещение для караула, не имеющее сообщения с внутренней частью здания, квартиры для служащих, манеж или учебный зал, цейхгауз, кухню и пекарню, гимнастический городок. Здания эти должны были быть обнесены оградой, за которую без особого разрешения начальника части посторонним входить не дозволялось. Ворота всегда были на замке. Кроме того, могли запираться на замок на ночь и общие помещения.

В будни заключённые занимались не более 9 часов в сутки. Они проходили обучение строю, гимнастике, бою на штыках и стрельбе, закону Божьему и грамотности, производили хозяйственные работы. Строевые упражнения проводились ежедневно, но одиночной стрельбе и рассыпному строю обучались только исправляющиеся. В воскресные и праздничные дни и накануне их они выводились в церковь, а два раза в месяц – в баню. В часы отдыха заключённые находились в казарме или на дворе, летом они выводились в лагерь, устраиваемый в ограде здания дисциплинарной части. Свидания разрешались лишь в воскресные и праздничные дни и «с большой разборчивостью», переписка разрешалась лишь под контролем начальства и исключительно на русском языке.

За проступки в батальоне, не влекущие за собою предания суду, заключенные подвергались в дисциплинарном порядке простому, строгому, усиленному либо смешанному аресту или наказанию розгами до 100 ударов (командир роты имел право назначать до 30 ударов, командир батальона – до 100). Последнее наказание налагалось только на тех, кто по правам состояния, по образованию или по особым постановлениям не были освобождены от телесного наказания до 1904 года. Мерами нравственного воздействия и исправления заключённых служили: духовные беседы священника, перевод в разряд исправляющихся и досрочное освобождение из заключения. Перевод в разряд исправляющихся лучших по поведению совершался по постановлению комитета. Исправляющиеся сводились в особую роту и пользовались льготой увольнения со двора без конвоя.

Памятная табличка с иконы 3-й роты Медведского дисциплинарного батальона. Краеведческий музей села Медведь.

Надпись на табличке: "Икона Воскресения Христова сооружена усердием нижних чинов 3-й р. М.Д.Б. в память монаршей милости, оказанной им сокращением срока наказания 21 заключённому к дню Св. Пасхи 18 апреля 1910 года в селе Медведе при командире роты капитане Миткевич-Жолтко и фельдфебеле подпрапорщике Кухаренко".

Освобождались заключенные из дисциплинарных частей или по отбытии срока наказания, или до срока – одновременно с увольнением в запас сверстников, a также по совершенной неспособности к военной службе и к работам (в последнем случае за исключением членовредителей), причем они отбывали остающийся срок наказания в гражданских местах заключения. Время, проведенное нижним чином в дисциплинарной части, засчитывалось в срок действительной службы. Освобожденные чины зачислялись в разряд беспорочно служащих, по усмотрению командиров тех частей, в которые они возвращались. Заключенные же, подлежавшие после окончания срока заключения увольнению в запас, переводились, если того заслуживали, в разряд беспорочно служащих начальниками дисциплинарных частей и передавались уездным воинским начальникам для водворения на жительство по месту их родины.

Эффективность дисциплинарных батальонов уже в начале XX века подвергалась сомнению. Вот что об этом было сказано в Военной энциклопедии, издававшейся накануне Первой мировой войны: «Идея учреждения военно-карательного заведения со строевой организацией признаётся совершенно верной; но осуществление её не только на практике, но и по содержанию соответствующих постановлений закона вызывает серьёзные замечания. Закон обходит почти совершенным молчанием существеннейшее требование о нравственном воздействии на заключённых, об их общем и воинском разумном воспитании, о развитии в них здорового самолюбия и чувства личного достоинства. Крайне неудовлетворительно разрешается вопрос о строевом обучении, которое подавляет психику ограниченностью и однообразием программы. Совершенно отсутствуют и по закону и на практике какие-либо другие работы, кроме хозяйственных, не сообщающих никаких знаний и навыков. На практике указанные недостатки увеличиваются вследствие отсутствия всякой специальной подготовки персонала офицеров и кадров нижних чинов. При фактической недостаточности надзора и отсутствии разобщения на ночь поведение заключённых оставляет желать многого. Изложенные условия содержания неудовлетворительно разрешают даже вопрос о карательном значении дисциплинарных батальонов». Осознавая указанные недостатки, командование предполагало провести реформу в данной области, однако начавшаяся вскоре Первая мировая война не позволила это сделать.

Атмосфера в батальоне царила напряжённая. Так, 26 июня 1909 года в Медведе во время экзекуции наказуемый солдат напал на командира роты Ковалевского и нанёс ему несколько смертельных ножевых ранений, а 24 мая 1911 года подпоручик Шлейдер застрелил бросившегося на него заключённого.

В годы Первой мировой войны батальон продолжал функционировать. Завершилась его недолгая история после революции.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: