ГлавнаяСтатьиСтиль Вальсроде (часть 1)
Опубликовано 6.08.2016 в 08:15, статья, раздел Жизнь, рубрика ZOOметки натуралиста

Стиль Вальсроде (часть 1)

Заметки из зоопарка, в который хочется вернуться много раз.

1.

КАК МНОГО слилось и отозвалось в этом слове для сердца всякого любителя и ценителя птиц! «Вальсроде»… Слово немецкое, но в то же время вполне интернациональное и русскому слуху не противное. Так и воображается нечто музыкальное, воздушное, легкое, стильное: «Вальс, вроде»…

На протяжении многих лет я ждал случая, чтобы материализовать манящее заграничное название, потрогать руками, посмотреть глазами, послушать ушами. Это было моей хрустальной, голубой, золотой, драгоценной - словом, всеобъемлющей Мечтой. Да и как иначе, если за словом «Вальсроде» скрывался крупнейший в мире птичий парк? Фогельпарк, если по-немецки. Давным-давно мне рассказал о нем ярый птицелюб и главный зоопарковед нашей не существующей ныне страны Стас Кудрявцев. И не просто рассказал, а дал полистать путеводитель, на ярких глянцевых страницах которого «гнездились» такие пернатые раритеты, что передать мои чувства могли только междометия: «О-о! А-а! Ух, ты!»…

И тогда же первая мысль, сильная: «Вот бы побывать там!». Увы, вожделенный парк находился за «железным занавесом» - в ФРГ, и даже самые дорогие маршруты профсоюзных турпутевок к нему не вели. Но следом вторая мысль, робкая: «Может быть, всё-таки когда-нибудь, а?», маленькая искра, возжегшая неугасимое пламя…

Уже не было ФРГ и ГДР, который год Германия жила единым целым. Я даже отправился туда на велосипеде, обозвав свое путешествие велопробегом «ИНТЕРЗОО-96». И тут прозвенел еще один звонок — в самом прямом, не переносном смысле. Он раздался в гостеприимной витебской квартире Татьяны Пастернак и Юрия Семенченко, у которых я остановился отдохнуть. К моему удивлению, хозяйка передала трубку мне, пояснив, что у их хорошей знакомой Людмилы Дробышевой нашлась пара слов для чудаковатого новгородца.

— Таня сказала, что вы интересуетесь зоопарками и будете в Германии, — голос в трубке звучал с такой искренней радостью, будто это не я, а моя собеседница собиралась туда. — Послушайте доброго совета: обязательно побывайте в парке Вальсроде, не пожалеете!

Я, конечно, от души поблагодарил Людмилу Викторовну за столь искреннее участие в делах совершенно неизвестного ей человека, но посетовал, что намеченный мною маршрут лежит, к сожалению, в стороне от заветного городка, и мне самому грустно, что не удастся побывать там, однако на прощание услышал:

— И все-таки вы постарайтесь!

Наверное, импульс этого пожелания был столь силен, что пасьянс судьбы сложился вопреки намеченному маршруту. После Познани у меня разболелось колено, пришлось оставить велосипед в Котбусе и ехать в Берлин поездом. А сотрудники знаменитого Берлинского Тир-парка оказались столь милы, что, узнав о моем увлечении птицами, купили мне билет в Вальсроде и договорились о моей ночевке в близлежащей деревне Борг. И вот солнечным июльским утром я давил сиденье в поезде, катящем из Берлина в Бремен. Мне нужно было сойти, не доезжая до конца, на небольшой станции, и с каждым километром в перестуке вагонных колес всё отчетливее слышалось ее название: «Вальс-роде, тук-туки, Вальс-роде…». Сидевшие вокруг меня пассажиры казались невероятно наивными. Еще бы! Они полагали, что поезд едет в Бремен, а на самом деле он мчался в Мечту. Меня, по крайней мере, он вёз туда совершенно точно, если только это не сон…

Наконец, густой мужской голос пророкотал в динамиках: «Вальсроде!», значительно и гордо надавив глухим немецким грассированием на букву «р». Поезд остановился и выдохнул меня на перрон, прямо к аншлагу с надписью «Walsrode». Аншлаг оказался твердым, его угол чувствительно уколол мой палец, и тут уж я полностью уверовал, что не сплю. Со скрипом сдвинулся невидимый рычаг, загремели невидимые цепи, закрутились невидимые шестерни - застоявшийся без дела механизм исполнения Большой Мечты пришел в действие. Заветное «когда-нибудь» наступило…

2.

ВОРОНА сидела на ветке возле самой сетки вольера и, наклоняя голову то на один бок, то на другой, любопытным красным глазом разглядывала посетителей. Уж сколько она их перевидала, а интереса не утратила: мало ли, вдруг кто-нибудь недисциплинированный расщедрится и сунет в ячейку сетки лакомый кусочек, например, сыра. Только птицу ждало разочарование: самое большее, что ей досталось, — палец патлатого оболтуса, на который она, к ее чести, и реагировать не стала.

Зато внимание людей было самым неподдельным. Согласитесь: не каждый день удается повстречать белую ворону. В Германии проживают две разновидности этих птиц — серые с черными головами, крыльями и хвостами и чисто-черные. Границы их ареалов пересекаются в центре страны, и в Магдебурге, например, можно на одном газоне наблюдать сразу тех и других, да еще и гибриды. Но полный альбинос — случай для вороньего племени достаточно редкий, недаром выражение «белая ворона» стало расхожим. Сознавая это, посетители птичьего парка Вальсроде (фогельпарка, если по-немецки) поневоле задерживаются перед вольером с птицей из поговорки, находящимся у входа в парк.

Начало экспозиции важную роль играет всюду — хоть в музее, хоть в зоопарке. Настрой необходимый создает. В парке Вальсроде этот момент очень даже продуман.

Ступая на территорию фогельпарка, я, честно говоря, ожидал, что знакомство с ним по обозначенному указателями маршруту, который во всех немецких зоопарках обозначается словечком Rundgang, окажется легкой, непринужденной прогулкой по тихим, малолюдным аллеям среди птиц. Однако легкой прогулки не получилось. Едва я начал путь по дорожкам парка от той самой белой вороны, как угодил в неспешно текущую людскую реку и был вынужден двигаться со скоростью ее течения. Это ужасно раздражает, но ни свернуть в сторону, ни сократить путь не представляется возможным, особенно если ты тут впервые, рундганга не знаешь и, жадный до впечатлений, очень не хочешь что-нибудь случайно пропустить.

Большинство посетителей фогельпарка Вальсроде приходят сюда с автостоянки, устроенной через дорогу, по соседству с большой деревянно-стеклянной гостиницей, стилизованной под архитектуру земли Нижняя Саксония. К парку гостиница не имеет отношения, кроме того, что ее постояльцы хотя бы раз приходят сюда, но уже и то хорошо. Посещение фогельпарка недешево: взрослый разовый билет сегодня стоит 20 евро, детский (от 3 до 14 лет) — 15. Плюс как же не купить путеводитель-гайд со схемой парка, а это еще 3,5 евро. Нетрудно подсчитать, что средняя семья из четырех человек выложит больше 70 евро уже на входе. А покушать всем? А сувениры на память? Вот пара, а то и тройка сотенных купюр и разошлась без остатка. Не считая расходов на бензин.

О, бывшему советскому человеку лучше не переводить вышеуказанную сумму в привычные деньги, чтоб не повергать себя в еще большее изумление. Всё равно ни наше сознание, ни экономика наша пока не способны смириться с такой стоимостью семейного похода в зоопарк. На концерт поп-звезды — куда бы ни шло, но в зоопарк... А жаль, правда?

В половине немецких зоопарков разрешается гулять с любимой собакой. Вальсроде в круг таких либералов не входит — всё же птицы существа нервные, а многие и очень ценные, лишний стресс им ни к чему. Зато при входе в фогельпарк есть ряд клеток, в одной из которых на время на время его посещения можно оставить четвероногого питомца.

3.

НИЖНЕСАКСОНСКИЙ городок Вальсроде невелик, порядка 24 тысяч местных жителей в нем. Расположен, правда, очень удобно, на бойком месте — в перекрестье дорог, ведущих на Гамбург, Бремен и Ганновер. Аккуратный, чистый, зеленый, как все немецкие городки. Дома — частный сектор, поэтому город разбросан, фогельпарк же не в нем самом находится, а в восточной окрестности. Если сэкономить на такси и топать от вокзала на своих двоих, километра три-четыре получится. Но оно того стоит.

Основал эту достопримечательность вальсродевский торговец Фриц Гешке, в конце 1950-х увлекшийся выращиванием на своем приусадебном участке фазанов и водоплавающей птицы. Необычные представители фауны за забором герра Гешке разжигали любопытство гуляющих мимо земляков, и самые любознательные стали проситься посмотреть на пернатых. Хозяин был любезен, слух об импровизированных экскурсиях разлетелся быстро, и народ потек «на фазанов» со всей округи. «Почему бы не заработать на этом?» — резонно подумал Фриц Гешке, видя такой интерес. Он прикинул варианты, подсчитал (а торговцы со счетом всегда в дружбе) и в 1962 году открыл небольшой птичий парк для платного посещения.

Это был удачный ход. Еще удачнее оказалась мысль Фрица передать парк в управление и владение своему зятю — Вольфу Вальтеру Брему, что произошло два года спустя. Однофамилец знаменитого зоолога (а, может, и потомок каким-нибудь боком?) оказался человеком предприимчивым, знающим и неравнодушным. В его руках Вальсроде-фогельпарк начал бурно развиваться, время от времени приращивая территорию и удивляя посетителей проектами инновационного толка.

Одним из первых подобного рода детищ Вольфа Брема стал «Paradieshalle» — «Райский зал», открывшийся в 1968 году. В его искусно декорированных вольерах поселились райские птицы и щурки, колибри и зимородки, туканы и птицы-носороги, тропические голуби и дятлы… Есть, на ком глаз остановить. Говорят, здесь до сих пор живет прототип эмблемы фогельпарка, нанесенной на все парковые аншлаги, официальные документы и много чего еще. Попадаются такие, что верят. «Который из них Туки?» — громко спросила крохотная девчушка, показав на вольер с двумя большими туканами. Мне до сих пор интересно, что прошептала ей на ухо молодая мама в синей майке и желтых шортах.

Символ парка Вальсроде тукан Туки в разных видах расставден по всей территории. Это, например, Туки-неформал...

Непривычный северному уху щебет экзотических пернатых и журчание льющихся почти в каждом вольере водопадиков доносятся из гущи тропической зелени, щедро рассаженной по вольерам и меж ними. По сути ничего особенного: птицы в больших клетках. Всё дело в том, как это подано, с какой мерой вкуса, фантазии и старания. Даже на голые вольеры (без птиц, зелени и воды) я мог бы искренне любоваться, настолько они эстетичны — сами по себе произведения искусства в стиле «ничего лишнего». Можно представить, как реагировали на всю эту лепоту три с лишним десятилетия назад!

Но смежный зал похож на джунгли еще больше, поскольку в нем нет ни одного вольера. Он сам себе вольер. И от трех десятков видов птиц люди в нем отличаются лишь тем, что могут выйти наружу, когда захотят. Главное — захотеть. Потому как, если начнешь всматриваться в гущу ветвей в поисках всякой интересующей тебя птахи, останешься здесь до самого закрытия.

Обитатели "Райского зала" (слева направо и сверху вниз): удод, гигантский турако, черноголовая иволга, африканский карликовый гусь, красно-белый погоныш и китайский соловей.

Большинство обитателей зала можно встретить и во многих других зоопарках, но есть и раритеты, вроде центральноамериканского квезала-кетсаля (гербовой птицы Гватемалы), или родственных нашей кукушке эффектных гигантских турако из тропической Африки. Этот сквозной Freiflughalle — зал свободного полета, или попросту фрайфлюг, он же «сквозняк» — послужил прототипом для множества аналогичных павильонов по всей Европе. Видя, что людям по вкусу затея с «погружением», когда можно ощутить себя «немножко в джунглях», руководители зоопарков чутко реагировали на этот спрос. Иметь хотя бы маленький тропик-зал стало престижно.

3.

Однако приоритета на «сквозняки» в целом у парка Вальсроде нет. Поскольку первый уличный «сквозняк» был спроектирован командой во главе с лордом Сноудоном для Лондонского зоопарка еще в 1965 году. Гигантский фрайфлюг под открытым небом в фогельпарке Брема сегодня известен ничуть не меньше Сноудоновского авиария, но появился он лишь в начале 1970-х. Его вытянутая, «вокзального» типа конструкция покрывает площадь в 3000 квадратных метров. Посетители проходят по центральной дорожке, а по бокам от нее текут ручьи, каскадами впадающие в прудики, зеленеют и цветут кусты и деревья, на которых гнездятся алые ибисы и розовые колпицы из Южной Америки, белобрюхие аисты и молотоглавы из Африки. У воды держатся пеганки-раджи и белолицые утки-вдовушки, а по лужайкам важно разгуливают птицы-секретари и кори — большие африканские дрофы.

Отсюда, толкнув дверь, попадаешь в соседний фрайфлюг, имитирующий морской берег. Тут на стену из деревянных свай набегает искусственный прибой, с шуршанием отступая назад. По песчаным дюнам семенят всевозможные кулики, на столбиках рядком сидят чайки и крачки, сушат намокшие крылья бакланы, на волнах качаются мелкие морские утки…

Баклан Бугенвиля, кулики-сороки, крачки-инки — лишь малая часть населения "прибрежного" фрайфлюга.

Может возникнуть вопрос: что делают с населением этих «сквозняков», когда приходят холода, и парк закрывается на зиму, неужели до упаду гоняют ибисов, чибисов и иже с ними сачками и сетями? Да нет, всё проще: птицы приучены кормиться в зимнем помещении, примыкающем к вольеру, и в нужный день их закрывают в нем во время обеда.

Между прочим, кормушки для обитателей иных вольеров и загонов, куда посторонний не входит, также расположены вне людского поля зрения. Пришло, скажем, журавлю время подкрепиться — он ушел за куст, и там трапезничает. Птице спокойнее (дело-то интимное), да и взгляд посетителя не оскорбляют чужеродные для природной среды предметы. Кажется, как просто и разумно, но ведь до этого надо сначала додуматься. И как тут не вспомнить разнокалиберные миски и аршинными буквами надписанные тазики посреди птичьих вольеров в наших зоопарках. Да ладно миски, еще и ведра оцинкованные стоят, и шланги тянутся, демонстрируя полное наплевательство к людям, положившим полновесную кровную денежку в кассы этих самых зоопарков, чтобы посмотреть на зверей и птиц в возможно более естественной для них обстановке…

Фото автора.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: