ГлавнаяСтатьи"ИНТЕРЗОО-96": из Галиции в Силезию
Опубликовано 25.06.2016 в 08:15, статья, раздел , рубрика
автор: Андрей Коткин
Показов: 671

"ИНТЕРЗОО-96": из Галиции в Силезию

Ровно 20 лет назад одиночный мой велопробег пролегал по дорогам Польши. За неделю, прошедшую с момента покупки в Варшаве маунтин-байка «Ромет» взамен оставленного в Белостоке дорожного велика «Десна», я успел провести пару дней в зоопарке Лодзи, куда добрался за день, на ходу осваивая нового «коня», а потом был двух-с-лишним-дневный перегон через «польское Прикарпатье» до Кракова. Правда, в Краковском зоопарке гостевая комната была занята, так что тем же вечером пришлось выехать к очередному пункту назначения, по пути заночевав почти что в чистом поле. И всё-таки в Кракове удалось увидеть не только зоопарк, а ещё и...

КОПЕЦ ПИЛСУДСКОГО

В Кракове провел я, без преувеличения, самый холодный день польской части своего путешествия. Настолько холодный, что, обойдя зоопарк четыре раза, заметки в путевой дневник заносил не на скамейке под деревом с поющими птицами, а, пардон, в туалете, с комфортом заняв отдельную кабинку и на время уменьшив пропускную способность этого важного заведения.

И единственный зоопарк на веломаршруте, где я не ночевал, — Краковский. Не повезло: гостевая комната была уже занята.

Ну и ладно, не может же все время везти.

Впрочем, даже все неудобства, вместе взятые, не омрачили моего радостного впечатления от зоопарка. Этот факт и до сих пор не позволяет расстраиваться по поводу краткости пребывания в древнем Кракове.

А ведь кто другой наверняка бы испереживался: за единственный день, отведенный мне судьбой на бывшую столицу Польского королевства, я так и не узнал вкуса местного пива, не отведал настоящей краковской колбасы и не проведал овеянный легендами Вавель — замок, где во времена оны не только зверинец помещался, но и, согласно преданию, жил грозный смок или, по-русски говоря, дракон.

Говорят, кто не видел Вавеля, не видел Кракова. Поэтому все туристы спешат именно туда, а не в зоопарк. Что ж, выходит, я не видел Кракова.

Хотя, с другой стороны, покажи мне Вавель и не пусти в зоопарк — я бы посчитал это время растраченным впустую, погибшим ни за грош. Всё и впрямь относительно в этом мире. У большинства граждан свои приоритеты, у меня — свои.

И все-таки прихотливой Фортуне удалось на мгновение свести меня с польской историей, чему я был искренне рад.

— А сходите-ка, пан, на копец Пилсудского, — посоветовал пожилой зоопарковский билетер Януш Юзефик, когда я уже собрался уходить. — Время у вас есть, а это недалеко, да и вид на город оттуда хороший.

…Движущееся на запад солнце золотило стволы старых буков, пробиваясь сквозь густую крону Вольского леса. По вымоченным дождем дорожкам меланхолично ползали здоровенные виноградные улитки. Пару раз мой путь пересекли дрозды, скромно прошмыгнувшие по асфальту, сначала черный, потом певчий. Было очень тихо и торжественно, когда вышел я к подножию копца, застывшего в окружении березовой рощи.

Копец — это курган. 35 метров в высоту, а в диаметре все 110. Насыпанный, надо сказать, вручную — с ума сойти! Сыпать-то начали в 1934-м, еще при жизни заслужившего такой почет маршала польского. И за три года насыпали. А потом… Об этом все знают: грянула вторая мировая, после которой пришел в Польшу коммунистический режим и предал анафеме имя национального героя. Вполне могли и курган с землей сровнять, уж больно «большой брат» был на Пилсудского обижен: этот суровый усач с прической а-ля «ежик» терпеть не мог интервентов и гнал орды Тухачевского и Буденного от Варшавы едва ли не до самой Москвы! В отместку во всех советских энциклопедиях маршала иначе, как диктатором, не именовали.

Однако поляки своего «диктатора» чтили — хоть и не в открытую, но сильно. И с этим приходилось считаться. Копец уцелел. Только до 1980 года, когда прежние ценности начали возвращаться на законные места, основательно подзарос. Работы по его расчистке и восстановлению в задуманном первоначально виде завершились лишь в 1991-м.

Вообще, традиция насыпать курганы в память о великих сынах и дочерях народа имеет в этой стране давнюю историю. Так, старейшие краковские копцы Кракуша и Ванды существуют с дохристианских времен. Известен во всем мире и копец Тадеуша Костюшко, насыпанный в 1820-1823 годах… И для увековечения будущих героев земли в Польше хватит с избытком.

У подножия копца Пилсудского установлен деревянный крест. Резец обозначил на нем памятные полякам годы ХХ столетия: 1914, 1918, … 1939, 1944, … 1968, … 1980, … 1989 (я привожу памятные и нам). И три простых слова: Бог, Честь, Отчизна. Всего-то три, но они мигом стряхивают наносное с любого. Даже если он просто затеял полюбоваться с вершины на город.

Дорога на вершину ведет по спирали. Поднимаясь все выше и выше, я видел людей, спускающихся вниз и идущих вверх далеко впереди меня. Но когда достиг цели, никого уже здесь не было. Только флагшток да гранитная плита с воинским крестом, на котором высечены инициалы J.P. (Юзеф Пилсудский). Ничего лишнего. Еще только ветер, ты сам да простор вокруг.

Носящий звание Могилы могил, копец могилой — в нашем понимании — не является, пояснил потом пан Юзефик. Это «помник», символ, знак памяти, дань уважения великому поляку, выраженная таким вот простым и искренним способом.

На прощание мой новый знакомый подарил мне пару книжечек — о маршале Пилсудском и истории его копца. Подарил от души, но с некоторым опасением: а вдруг хлебну неприятностей, если российские власти обнаружат у меня такую литературу? Я его успокоил, мол, не те, хвала Всевышнему, годы, а сам при этом подумал вот о чем.

Стоя там, на вершине, и глядя на Краков далеко внизу, я на несколько минут ощутил себя полностью отделенным от всего мира. И в то же самое время… Возможно, заявить такое после всего девяти дней пребывания в стране самонадеянно, однако в тот момент мне действительно показалось, что я немного понял Польшу и поляков с их обостренным стремлением к независимости, к свободе — чувством, на самом-то деле присущим как любому народу в целом, так и отдельному человеку в частности.

Вид на копец Пилсудского с высоты птичьего полёта

И еще. Отделившись на верхотуре от всего мира, я одновременно объединился с ним. И было ощущение это и странным, и естественным сразу…

КОТЛОВИНА

Подъехав к воротам Силезского зоопарка, что занимает часть 600-гектарного воеводского парка культуры и отдыха на стыке городов Катовице, Сосновец и Хожув, я в очередной раз посмотрел на спидометр. Счетчик показывал 1757 километров, а часы — ровно пятнадцать ноль-ноль.

24-й день моего странствия оказался приятным вдвойне: удалось не только достичь шестого зоопарка на маршруте, но и оставить за спиной польское «Прикарпатье», изрядно поднадоевшее моему нетренированному организму. Из Галиции в Силезию перебрался.

С дороги надо отдыхать. Может, для кого-то этот постулат и верен, а для меня так он попросту неприемлем. Тем более в зоопарке. Бросив велосипед и вещи в роскошных апартаментах при центральном входе, ополоснув лицо и едва успев просохнуть от пота, я отправился знакомиться с парком и его обитателями. Безо всяких сопровождающих.

Предварительной информации о Силезском зоопарке у меня было мало, но все же не полный ноль. Некоторая имелась. Вырезка из газеты «Известия», сообщающая об одном из его объектов. Однако этот объект нашел я не сразу. Уже всласть погуляв по 50-гектарному парку, наконец увидел с обрыва головы… динозавров, выглядывающих из-за деревьев.

Вот вы где, голубчики!

Полтора десятка доисторических созданий — бетонных изваяний в натуральную величину — «шагали» по дну скальной котловины. С тех пор, как я увидел фотоснимок этой экспозиции в газете, прошло более двадцати лет, и теперь в реальности она смотрелась иначе. Если еще в середине 70-х здесь было ровное гладкое место, то теперь вокруг поднялись деревья — березы, сосны и прочие, своим появлением сделавшие ящеров органичной частью пейзажа. Особенно издалека.

Встал над водоемом мирный гигант на двух ногах — утконосый зауролоф. Рядом беспечно вытянул шею с маленькой головкой на конце слоноподобный 23-метровый немектозавр. Но кровожадный тарбозавр, похожий с виду на тиранозавра, заметил добычу и раскрыл огромную пасть. В соседней скульптурной группе хищник уже атакует неповоротливую жертву, а всякая мелочь разбегается в стороны, подальше от схватки двух колоссов. Каменный парк юрского периода…

Вблизи, увы, они производили уже точно не то впечатление, как в год своего появления на свет. «Кожа» некоторых отваливалась кусками, обнажая арматурную металлическую сетку. А тело иных (из тех, кто поменьше) вообще держалось на толстых прутьях вместо ног, причем бетонное «мясо» отпало явно не под воздействием дождей и времени, а при содействии каких-нибудь хожувских или катовицких балбесов.

Как, вообще, возник в зоопарке этот мезозойский бестиарий?

В 1963-71 годах группа палеозоологов Польской академии наук трудилась в пустыне Гоби, раскапывая под солнцем Монголии окаменелые динозавровые останки. Потом результаты экспедиции демонстрировались в варшавском Дворце культуры и науки, куда зашел тогдашний директор Силезского зоопарка Зигмунт Желиньский. Впечатление от увиденного наложилось в его голове на впечатление, произведенное скульптурами динозавров, что еще с начала века украшают зоопарк Гагенбека в Гамбурге, и вот как-то вскоре, беседуя с катовицкими руководителями, пан Желиньский высказал робкую идею: а мы разве хуже, что, если бы и у нас?..

И получил поддержку! Решено было утереть нос капиталистам и разместить в котловине на территории зоопарка 30 скульптур доисторических монстров, причем в полный, соответствующий научным данным рост.

Работа закипела, а через год посетители зоопарка могли видеть первые ее результаты. Защелкали фотообъективы, застрочили журналистские перья, сообщая миру о планах создания большой экспозиции (на улице и в павильоне), посвященной исчезнувшим существам. Но полностью осуществиться планам этим так и не было суждено. Ни павильон не отстроили, ни новых скульптур не воздвигли. На Польшу навалились проблемы, в зоопарке сменился директор, стало как-то не до динозавров.

Похоже, и по сей день все еще не до них. Что большие, что малые — старятся они потихоньку под натиском солнца, ветра, дождя, загрязнения атмосферы и малолетних вандалов. С виду грозные, покорно ожидают своей участи — то ли прихода реставраторов, то ли полного разрушения. А до тех пор исправно служат спускающимся в котловину посетителям, что желают сфотографироваться на фоне бетонных исполинов.

Двадцать лет спустя обитатели Котловины динозавров выглядят, может, не так монументально, зато внешне значительно эстетичнее

В ПОКУЕ С ВИНОМ

Зоопарк-то зоопарком, но и себя кормить надо не забывать. Осмотрев поверхностно катовицких зверей и птиц, вызнал я у контролера при входных воротах расположение ближайшего продовольственного склепа и махнул на его поиски, чтоб унять ворчание в желудке.

Нашел скоро, почти тотчас, как пересек дорогу с трамвайными путями между парком и жилыми кварталами. Тут сразу несколько зданий оказалось, объединенных в такой микрорайонный комплекс, когда под одной крышей и гастроном найдется, и почта, и ремонт радиотехники, и зеленная лавка, и сберкасса, и много всего прочего полезного. Чтобы пришел сюда гражданин и насущные дела до одного справил, даром времени не тратя. В наших городах такие комплексы тоже, было время, строили.

С почты, кстати, позвонил домой — все живы-здоровы оказались. В сберкассу было без надобности. Ассортимент магазинчика видеокассет осмотрел с любопытством, не более. Зато в гастрономе глаза разбежались по сторонам, захотелось сразу и того, и сего, и этого. И в первую очередь почему-то колбасы.

Поскольку с польскими числительными в моем лексиконе было проблематично, с продавщицей пришлось общаться на языке жестов. Я просил взвесить тот или иной сорт колбаски, большим и указательным пальцами демонстрируя ей примерный объём, который меня устроит. Вослед ассорти из колбасной нарезки в пакет устремились хлеб и сыр, за ними — копченый курчак (гулять, так гулять!), а довершила мое вечернее меню бутылочка красного вина «Совиньон» словенского розлива. Стоила она, помнится, 8 злотых (или примерно 3 доллара, или примерно 15 тысяч рубликов), то есть недорого.

Нарушить дорожный «сухой» закон грехом не казалось: во-первых, завтра не нужно в дорогу, а во-вторых, врачи утверждают, будто красное здорово выводит из организма всяческий стронций и прочие гадкие элементы, и мне это именно было кстати, ведь во влажном воздухе автострады выхлопами надышался под завязку…

Вернулся в покуй, выложил покупки на стол, но сразу наброситься на колбасу совести не хватило. Все же по Европе еду, не по Нечерноземью глухому! Для начала прошлепал в душ, окутал себя паром и с остервенением оттерся от дорожной грязи. Тело сразу размякло, ноги ослабели и еле донесли хозяина до стола со снедью.

В кухонном столе обнаружились не только вилка с ножом, но и штопор. Вот это гостеприимство! Пробка весело чпокнула, освободив горлышко бутылки, и ароматный напиток полился в стакан, а оттуда — в не верящий такой удаче желудок…

Я сидел, развалясь на стуле, один-одинешенек в целом домике, обернутый вокруг бедер махровым полотенцем. Рвал руками курицу, ломал хлеб, колбасу цеплял вилкой, запивал эту закусь «Совиньоном» и листал подаренные в Кракове проспекты. Наслаждался жизнью, пока позволяла ситуация. А что — имею право! Может, послезавтра вновь под проливным дождем на педали жать придется…

Умиротворение, сладкое блаженство быстро овладели мной. Пользуясь внеплановым расслаблением, все тревоги и стрессы, коим я противостоял последние дни, не преминули выбраться наружу и дать себе волюшку. К тому же холодное вино и холодные закуски быстро остудили разгоряченное душем тело. Короче, заколотило меня, забили морзянку зубы. Чтобы согреться, пришлось бросить неоконченный ужин и свернуться в клубок под одеялом и покрывалом. С головой. И даже в носках, которые натянул, преодолевая судорогу.

А утром меня разбудило блеяние за окном…

НАГЛОВАТЫЕ КОЗЫ И "ДРЕВЕСНЫЙ" ПЕЛИКАН

На юге Польши, в самом сердце исторической области Силезия, лежит крупнейший промышленный центр страны — город-гигант, город-спрут, а вернее сказать, Верхнесилезская агломерация, объединившая несколько десятков городов и городков во главе с воеводским центром Катовице. Результатом уникального экологического эксперимента по восстановлению разрушенной природы и гордостью здешних жителей стал 600-гектарный воеводский парк культуры и отдыха, на территории которого, среди прочих объектов, раскинулся Силезский зоопарк.

Гуляя сегодня по его аллеям, трудно вообразить, что не так уж и давно это место представляло собой унылый «лунный» ландшафт, возникший в процессе долгой и активной деятельности силезских шахтеров-угольщиков. Похожее на сказку преображение лишний раз подтверждает старую истину: человек способен сотворить любое чудо, нашлось бы желание.

Несомненно, в послевоенной Польше было немало проблем, позволявших пренебрежительно относиться к экологическим бедам, да и об экологии в ту пору мало кто слышал даже среди ученых. Однако сидевший в кресле катовицкого воеводы генерал Ежи Зеньтек смотрел намного дальше своего носа и, невзирая на трудные годы, затеял подарить очумевшим от пыли и копоти горожанам оазис, по ходу дела вернув долг поруганной природе. Рекультивация земель и зеленое строительство невиданных в стране масштабов начались в 1951 году, и всего за несколько лет парк был готов.

К этому времени Катовице добровольно-принудительным порядком переименовали в Сталиногруд — в память о почившем в бозе советском генералиссимусе. Спустя несколько лет, правда, родное название вернули. Топонимическая эта чехарда никак не отразилась на замечательных качествах парка, получившего имя далеко глядевшего генерала Зеньтека. Здесь разместились планетарий с астрономической обсерваторией, спортивный комплекс со стадионом на 75 тысяч футбольных фанатов и плавательными бассейнами, Верхнесилезский этнографический парк, где собраны различные образцы местной сельской архитектуры, крупнейший в Польше парк аттракционов и многое другое. А сорок девять гектаров этой обширной территории занял зоопарк.

Современная планировка Силезского зоопарка

При планировке зоопарка его создатели удачно использовали особенности рельефа, отчего многие загоны и выгулы смотрятся тут вполне естественно. Значительная площадь позволяла располагать на территории просторные сооружения, что и было сделано, и делается до сих пор. Плюс ко всему проектировщики явно учли многовековой опыт классического паркового искусства Англии и Франции. Тенистые аллеи и рощи чередуются здесь с живописными полянами, лужайками и яркими клумбами. А возле помпезного входа, увенчанного литым вздыбившимся львом — геральдическим польским зверем, разбит превосходный розарий.

Сами львы величественно прохаживаются по зеленой лужайке достаточно привольного Гагенбек-выбега в самом дальнем от центрального входа углу зоопарка. Рядом же с самим входом, впритык к гостеприимному павильончику, где я сладко выспался на чистой простыне после трех ночевок как придется, разместились совсем другие существа. Поглядеть — козы как козы. Домашние, чернявые, ничего особенного. Мелкие только. Зато громкоголосые: это их блеяние подняло меня спозаранок с кровати.

Надо сказать, что карликовые камерунские козы популярны во многих зоопарках. И совсем неспроста тянется к ним приходящая публика. Они сами по себе ужасно коммуникабельны, окликая всякого, кто проходит мимо загона. Ну как удержаться, чтоб не погладить глуповато-хитрую морду, высунувшуюся тебе навстречу? Решительно невозможно!

Непосредственный и абсолютно безопасный контакт с этими животными — одна из двух основных причин, почему зоопарки включают их в свои коллекции. Всякому ведь хочется кого-то потрогать, так уж лучше козу, чем медведя, верно?

А причина вторая — козы и козлята принимают на себя основной удар, наносимый зоопарку сердобольными посетителями: с удовольствием поглощают все, что им ни дадут, от сдобной булочки до окурка. Кормить их разрешено. И это, мне кажется, более важная функция выходцев из далекого Камеруна. С утра до вечера стоят они возле решетки загона с несчастным видом обитателей голодного острова, и как уж выдерживают их желудки — уму непостижимо.

Табличка, укрепленная на загоне рогатых попрошаек, гласила: «Коза карловата (Koza kar?owata)». Однако я всякий раз почему-то читал: «Коза нагловата». И ничего не мог с этим поделать, тем более что невольная ошибка полностью совпадала с действительностью.

Кстати, о рогах. У некоторых коз они росли как попало — вкривь, вкось, крест-накрест. И просто в самую точку угодила одна из посетительниц, угощавшая «карловатых» печеньем и нежно ворковавшая: «Ах, вы мои смешнорогие»…

Видели ли вы когда-нибудь пеликана на дереве? Я, честно признаться, с подобным явлением впервые встретился только в Силезском зоо. Хотя знал, что, скажем, филиппинский пеликан на деревьях гнездится, и не один он на подобное способен. Однако знать и видеть — вещи, как мудро замечено не мной, суть разные. А здесь к тому же были пеликаны, к другому виду относящиеся, — розовоспинные. Из Африки. Вот они, на берегу тихого пруда, и один выше остальных вознесся: корявая ива над водой склонилась, так пеликан и влез на нее. Взлететь-то не может, крылья подрезаны. Сидит, длинным клювом перья на спине перебирает, охорашивается…

Малость поодаль — два марабу на затененной поляне отдыхают. Поляна зеленая, просторная, солнечные зайчики, сквозь кроны деревьев пробившись, по траве так и скачут. Обстановка — не чета гродненским клеткам, я тамошних марабу, естественно, сразу вспомнил, сравнения в голову сами собой так и лезут. А напротив другая парочка: серошейные венценосные журавли флиртуют, не смущаясь окружением розовых фламинго. Сложно быть уверенным насчет их пола, но для себя я решил, что стоящая с деланно скромным видом птица — скорее всего, самка, а та, что игриво пританцовывает вокруг нее, — самец, не иначе.

Но марабу и «венценосики» – птицы, в зоопарках достаточно обычные. Зато еще один представитель африканских пернатых оказался единственным на всю Польшу. Под кустом цветущего шиповника голенастым изваянием застыла цапля-голиаф. Ссутулилась на одной ноге. Отдыхает. Если бы выпрямилась во весь рост, то сразу стало бы ясно: научные названия даром не даются. Этот вид и впрямь истинный Голиаф, великан среди остальных цапель, крупней в мире не сыщешь. Окраской же напоминает широко распространенную по свету рыжую цаплю.

Встреча с голиафом стала для меня приятной неожиданностью. Жемчужина отыскалась, когда уже ползоопарка осталось позади, а внимание с пернатых давно переключилось на четвероногих.

В Африке, как известно, основную массу заметных глазу обитателей саванны составляют копытные. По большей части, антилопы. И в Силезском зоо ситуация сходная: я насчитал 11 видов этих животных. Как старых друзей приветствовал уже виденных в Кракове аддаксов с рогами винтом и ярко-рыжих личи, и знакомых не только по Варшаве ситатунг. Водяных козлов и канн воспринял спокойно, будто должное. Об остальных расскажу чуть ниже и отдельно, с ними забавно вышло.

Но главным потрясением, без преувеличения, оказался самец большого куду. Прежде-то лишь безрогих самок лицезреть доводилось. И вот стоит, вообразите себе, посреди вытянутого зеленого загона величественная скотина ростом с доброго коня, два размашисто завитых «штопора» из головы торчат, короткая стоячая грива на шее топорщится, светлые полоски со спины по бокам сбегают… Между нами метров двадцать и никаких решеток, только барьерчик бетонный. Я же красавца глазами пожираю, млею от восхищенья и на все корки себя ругаю, что фотокамеру в покуе оставил.

Потом не единожды возвращался к этому загону, уже вооруженный, однако куду всякий раз лежащим оказывался, что гораздо менее эффектно. И больше на моих глазах встать не удосужился. Не удивлюсь, если специально позировать не хотел. Пришлось довольствоваться снимком лежащего зверя. Просто на память.

АНТИЛОПА В "ЮБКЕ"

Перед самым отъездом я еще раз прошелся по аллеям Силезского зоопарка. Судя по небу, дождя сегодня (наконец-то!) ждать не приходилось, и дорога обещала стать приятной.

Издалека углядев одинокого незнакомца, гулявшие по выбегу слоны настороженно повернули хоботы в мою сторону. Один широкими мягкими шагами подошел к самому краю загона и дунул на меня, усеяв ветровку и лицо каплями грязи. Получилось, вроде как плюнул. Мягкий намек: езжай, друг, дальше. Мне повезло, что это был слон, а не верблюд. Да и грязь — не сало…

Мгновения общения с животными, пусть даже вот такого непритязательного, надолго остаются в памяти вспышками-картинками.

Скажем, очень хорошим предзнаменованием для дальнейшего путешествия счел я встречу с чепрачным тапиром. В это утро он все же вышел из своего стойла во внешний загон. Видя такого зверя впервые, нельзя не удивиться тому, насколько необычно он раскрашен: голова, грудь лопатки и все четыре ноги темно-коричневые, почти что черные, а спина, круп, бока и брюхо — серовато-белые. С какой стати возник этот чепрак, никто не знает. Есть лишь версии, как и насчет зебр или бамбукового медведя. Вполне возможно, что контрастная окраска предназначена визуально расчленять тапира среди солнечных бликов в гуще индо-малайских джунглей, но в загоне зоопарка она делает его похожим на комического чернокожего толстяка, натянувшего просторные светлые трусы аж до подмышек. Интересно, что детеныши чепрачного тапира окрашены так же, как и детеныши одноцветных тапиров из Америки: их маскировочное одеяние испещрено продольными белыми и коричневыми полосками.

Катовицкий тапир оказался старым, с проседью, самцом, практически ослепшим: глаза животного с капельками гноя в уголках были подернуты голубой мутью. Меня он не видел, но стоило почмокать губами, как старик затрусил навстречу, с благодарностью приняв из моих рук пучок сочных листьев одуванчика и позволив почесать себя за ухом да погладить по мягкому бархатистому хоботку.

И все-таки самые запомнившиеся моменты в этом зоопарке, безусловно, были связаны с антилопами.

Еще в первый вечер, когда я отправился изучать зоопарк, не отдохнув с дороги, из высокой травы за оградой одиноко расположенного загона поднялась, исподлобья уставившись на меня, черная лохматая антилопа со спирально закрученными рогами. Белые поперечные полосы на боках, длинная шерсть свисает на шее, под брюхом, а на задних ногах образует своеобразную юбку. Именно по этой-то «юбке» я сейчас же опознал ньялу, хоть видел ее впервые в жизни. Точнее, его, поскольку передо мной стоял самец. А в траве позади торчала безрогая голова ярко-рыжей и гладкой самки.

Тому, кто хочет понаблюдать ньял в естественной обстановке, нужно лететь в Мозамбик или Южную Африку. Характерная внешность всегда привлекает к ним внимание посетителей зоопарков, но далеко не каждый зоопарк может похвастать антилопой в «юбке». В неволе ньялы до сих пор считаются редкостью. Что касается Силезского зоопарка, то здесь я обнаружил их в двух загонах: четыре самки во главе с матерым самцом и отдельно — молодая пара, о которой как раз и речь.

Возникший передо мной самец явно принял меня если не за врага, то уж наверняка за конкурента, пытающегося посягнуть на его подругу. И как настоящий смельчак постарался напугать подозрительного двуногого, затеяв экстравагантный танец. За счет того, что белая грива на его шее и спине вздыбилась гребнем, зверь стал будто выше ростом, слегка нагнутая голова демонстрировала остроту рогов, да к тому же их обладатель потешно морщил нос, что должно было выражать полнейшее презрение к недругу. Высоко поднимая ноги в рыжих «гольфах», ньяла двигался короткими и резкими шажками, почти на месте — точь-в-точь изображающий робота брейк-танцор — и при этом закрывал собой продолжавшую лежать самку. Оставаться перед загоном дольше означало нарочно дразнить животное, и я ушел.

Танцор мое отступление оценил: назавтра еще несколько раз я проходил мимо его загона, но ньяла больше не пускался в пляс, равнодушно отворачиваясь. Решил, видно, что с меня вполне достаточно вчерашней демонстрации…

С самцом черной антилопы случай вышел позанятнее. Он себе пасся в загоне, на меня поглядывая иногда, а я сверху на него смотрел. Потом взгляд отвел в сторону, а он в тот же момент подо мной оказался да как подскочит и — трах рогами своими изогнутыми по стенке, рядом совсем. Я сразу не понял, в чем дело, и чуть сам не подпрыгнул от неожиданности. А черный остался вполне доволен результатом: в сторону отошел, головой мотает, на меня смотрит победно. Ну да что с него возьмешь, с шутника?

Вообще, антилопы Силезского зоопарка будто сговорились неравнодушно ко мне относиться. Беломордые бубалы блесбоки (их было трое, деливших огромный загон с тремя южноафриканскими ориксами, или гемсбоками, и страусихой), стоило навести на них объектив фотокамеры, уносились прочь. Не желали позировать категорически. При этом еще фыркали громко и с отвращением, буквально по-русски: «Фу-ты!».

Зато белохвостые гну (они на фото справа) никуда не убегали. Один из них наблюдал-наблюдал из-под нависшей челки за моими манипуляциями с фотоаппаратом, а затем решил поругаться. Не стану скрывать, впечатление произвести он сумел. Как бы описать голос этого зверя? Ну, вообразите себе маститого оперного баритона, набравшего полные легкие воздуха, чтобы выдать коронное верхнее ля (допустим), которого в этот ответственный миг принялись душить, не побоюсь каламбура, от души, а ему удалось-таки завопить во всю свою оперную глотку, но — придушенно. Боюсь, что более точного сравнения мне и не подобрать…

Фотографируя котловину динозавров с верхней точки, увидел я рядом гемсбока, откровенно скучающего в отдельном маленьком загоне, и вознамерился сделать его портрет. Щелкаю кадр за кадром, а он меж тем все ближе и ближе подходит. Вот уже и вплотную друг к другу оказались. Только прутья решетки нас разделяют. Что в этот момент антилопе в голову пришло, не знаю, а только начал зверь об ограду левым рогом бить. Я рядом стою, кадр перевожу и думаю, как о ком-то постороннем: «Длина рога — больше метра. Если между прутьями выскочит, может в меня угодить. А он острый, как масайское копье, будто нарочно заточен. Запросто прошьет насквозь, и мало не покажется…».

К счастью, ничего подобного не произошло. Да, честно говоря, и не жалко. Одно не дает покоя до сих пор: почему же я в тот миг не отпрянул, а стоял, будто завороженный, притом абсолютно спокойно, без тени тревоги? Впрочем, этого я не мог объяснить себе даже минуту спустя. А уж теперь не могу и подавно.

Фото автора и из открытых источников в сети Интернет.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: