ГлавнаяСтатьиНовгородский графа Аракчеева кадетский корпус. Часть 2
Опубликовано 7.06.2016 в 09:15, статья, раздел История, рубрика Человек с ружьём
автор: Илья Хохлов
Показов: 608

Новгородский графа Аракчеева кадетский корпус. Часть 2

Офицеры и преподаватели Новгородского графа Аракчеева кадетского корпуса. 1862 год. Источник: http://forum.vgd.ru/593/35132/30.htm

Спустя менее чем через два месяца после торжественного открытия корпуса, 21 апреля 1834 г., скончался граф А.А. Аракчеев. Высочайшим указом от 6 мая того же года Новгородскому кадетскому корпусу были присвоены имя и герб покойного графа, а также передана в собственность Грузинская волость. Корпус стал владельцем библиотеки графа А.А. Аракчеева из 3780 сочинений (11184 томов) и рескриптов императоров Павла I и Александра I. Для описи всей этой собственности была образована специальная комиссия. В ходе её работы в библиотеке графа были обнаружены запрещённые и «вредные для кадет» сочинения. Было принято решение отобрать только подходящие для кадетского корпуса книги, дело дошло до императора, который и принял окончательное решение. Кроме кадетского корпуса книги из аракчеевской библиотеки поступили в Главный штаб, Инженерный архив, Артиллерийский департамент, Морской штаб, Собственную его величества канцелярию и Синодальную библиотеку. Всё остальное наследство также было разделено на два разряда: то, что было нужно самому корпусу и то, что можно было продать в Грузино и Петербурге.

В кадетских корпусах в то время обучались дети дворян в возрасте от девяти с половиной лет. Здесь они получали первоначальное общее и военное образование, а после успешного окончания курса переводились в Петербург, в Дворянский полк «для усовершенствования по фронтовой службе». Среди преподаваемых в корпусах предметов были закон Божий, русский язык, история (русская и всеобщая), география, арифметика, алгебра, геометрия, ботаника, зоология, минералогия, иностранные языки. Классная обстановка долгое время была весьма незамысловатой – большие, человек на 10, скамьи с врезанными в них оловянными чернильницами, чёрная кафедра и на ней чёрный же крашеный стол и одна-две доски на треногах. Освещались классы долгое время сальными свечами, а позднее лампами. В 1846 г. мебель переделали по образцу столичных кадетских корпусов.

Рисунок слева: Неизвестный художник. Кадет Новгородского графа Аракчеева кадетского корпуса. Вторая половина 1840-х гг. Источник: Глинка В.М. Русский военный костюм XVIII - начала XX века. Л.,1988

Первое время после открытия корпуса распорядок дня кадет был следующим: подъём в 6 часов утра, занятия в классах с 7 до 9 часов и после обеда с 3 до 5 часов. Остальное время использовалось для строевой подготовки, обучения сигналам, общему пению и танцам. Некоторое время спустя появились также занятия гимнастикой, ещё позднее – фехтование. В 9 часов вечера кадеты ложились спать. Первоначально по распоряжению директора корпуса все офицеры должны были присутствовать на обеде с кадетами, но затем этот приказ был отменён, и на обеде присутствовали только желающие. С наступлением весны жизнь кадет оживлялась. В свободное время им позволялось гулять в небольшом саду между манежем и флигелями. Там были поставлены качели, столб для «гигантских шагов» и гимнастические снаряды. Любимым препровождением времени были игры – лапта, городки. Ещё одним развлечением были занятия учебного карабинерного полка на плацу, особенно учения с порохом и церемониальный марш, сопровождавшийся игрой полкового оркестра. Иногда командир полка приказывал оркестру специально для кадет играть в саду. Особую радость кадеты испытывали, когда их роту пристраивали за полком и пропускали вместе с ним церемониальным маршем под музыку.

В бытовом отношении жизнь офицеров и учителей корпуса долгое время была неустроенной. Из-за недостатка помещений семьи офицеров и учителей, многие из которых имели по три-четыре ребёнка, жили вместе с прислугой в небольших трёхкомнатных квартирах. Всё необходимое можно было купить только в Новгороде – в существовавшей при штабе округа пахотных солдат мелочной лавке продавались только предметы, необходимые солдату или крестьянину. Поэтому всякий, кто ехал в город, получал множество заказов от сослуживцев: «один просил привезти чаю, другой шапку для сына, третий башмаки дочери».

В то же время уединённое размещение корпуса способствовало установлению семейных отношений между кадетами, офицерами и учителями, ведь всё свободное время они проводили вместе: «Долго новгородские кадеты были чужды тем привычкам и шалостям, которые получили гражданство в столичных корпусах». Многие семейные офицеры в праздничные дни приглашали лучших учеников к себе домой, а холостые почти каждое воскресенье приходили к кадетам, чтобы прочитать что-нибудь интересное и поучительное. Другие собирали человек по 15 и с разрешения директора отправлялись с ними на прогулку в лес или по берегу реки.

Ещё одним развлечением были спектакли. В помещении одной из рот была даже оборудована постоянная сцена. Первой пьесой, сыгранной в корпусе, был водевиль «Сентябрьская ночь» П. Каратыгина. Выбор был не случаен – в ней совершенно отсутствовали женские роли. Тогда же был дан дивертисмент, в котором фельдфебель Дуве пел «воинственные куплеты», а кадеты Польман и Цвецинский изображали в лицах модный в то время романс «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан».

Во время святок и масленицы устраивались балы, даже костюмированные. На них допускались только лучшие в учёбе и поведении кадеты. Дня за два до маскарада один из офицеров ездил в Новгород и брал костюмы на прокат у содержателя гостиницы Шмита. Кадеты являлись одетыми испанцами, маркизами, арлекинами, цыганами и т.д.

Но самой большой радостью для воспитанников, конечно, были отпуска домой – на Рождество, во время Святой недели, а первые три года обучения – и в летние каникулы, с середины июня до начала августа. «Накануне увольнения, а иногда и дня за два до него, начинался съезд родных или присылка родственниками кибиток и бричек с доверенными слугами, чаще же с старушками нянями, зимою привозившим своим питомцам тулупчики, валенки и платки, закутывать их взбалмошные головы. … Один вид кучера или слуги, на глазах которого собирающийся домой родился и вырос, переносил последнего в круг родной семьи, а доморощенная кляча, на которую он учился садиться ещё ребёнком, производила отрадное впечатление». Домой отпускались только те, чьи родители жили не далее 75 вёрст от корпуса. Многие из увольняемых брали с собой своих товарищей, не имевших родных. Это разрешалось только хорошо учившимся кадетам и с письменного согласия родителей приглашавшего.

Продолжение следует.

Задать вопрос или оставить отзыв о статье Вы можете в группе Вконтакте «Военная история Новгородской земли XVII-XX вв.» (http://vk.com/club112222422)

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: