ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 19.08.2018 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 205

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ 

 

Пролог

 

1-8.  9-19.    20-26 .

Глава 1

 

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3Часть 4.  Часть 5Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10.  Часть 11.

Глава 2

 

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11Часть 12Часть 13,  Часть 14Часть 15Часть 16Часть 17Часть 18Часть 19Часть 20Часть 21Часть 22Часть 23.

Глава 3  

 

Часть 1Часть 2,  Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6,  Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11, Часть 12, Часть 13Часть 14, Часть 15

  

Глава 4

 

Часть 1Часть 2, Часть 3

   

- Рыбы-люди из иного мира словно - такие прекрасные, высокие духом, устремлённые... к настоящему добру... тому, что переживёт века... тому добру, которого мне ТАК не хватает никогда и нигде! И Моргана, и Торгейр Годи - показали мне, что на земле человеческой... есть и добро. И любовь, и свет, и мир - не только война да постоянная битва за выживание, битва с большим использованием злотворных сил, чтобы уничтожить других и выжить самому за счёт уничтожения других... - Гуннар тут тяжело так вздохнул. - Так вот они - звёздные знаки. ЗодиакЗодиак - это называется на Юге! Зодиак - Звериный Круг. Дюжина знаков, соответствующих месяцам года, дюжина зверей в небе, управляющих всем ходом человеческих судеб. Верно, и норнам самим - эти знаки что-то указывают. Целая дюжина знаков - в небе. Чудно... Южные мудрецы все судьбы миров расписывают по знакам и по планетам - по Марсу и по Сатурну в особенности. Ведь, говоря мне мою судьбу, астролог из планет упоминал в основном только Марса и Сатурна, сказав, что это главные планеты моей личной судьбы. Наверно, они и для других главные - и для тебя, скорее всего, тоже...

     Гуннхильд и отец её надолго замолчали, созерцая загадочное звёздное небо.

-Сколько бы звёзд ни было, лучше Звезды Севера нет ни одной, - неожиданно сказала Гуннхильд. - Жаль, что по ней не гадают!

     Гуннхильд немного помолчала, отдаваясь своим далёким мечтам, бескрайним, как небо...

Потом:

-Отец, а как доплыть до Юга?

-На Юг - не по звёздам. По Солнцу. Если смотришь прямо на Солнце и держишь рейку в руках, то она должна отбрасывать тень строго на Юг в полдень. Тень эта полуденная линия называется. Вот по этой линии и плывёшь, и приплывёшь прямо на Юг.

-А на Юге - как? Льды? Или как у нас?

-На Юге, девочка моя - жарко! Иногда - так просто невыносимо жарко бывает! Помню, был я там летом - весь покраснел, а потом загорел чёрным цветом. Солнце там палит гораздо сильнее. Очень невыносимо было в Андалузии... Лучше мороз - чем такая жарища! Думаю, если плыть дальше на Юг, то доплывёшь до самого Муспелля, встретишь Сурта и сгоришь в его огне. Там, наверное, даже море состоит из огня! Хорошо ещё было на Земле Франков и в Дании - там не так жарко, льют дожди. В Дании я зимовал один раз, так там даже снег не выпал совсем, зимой было тепло!

     Гуннхильд очень внимательно слушала; потом сказала:

-Когда я сама побываю на Юге - всё увижу. Только жалко, что там совсем нет снега и льда - я очень люблю зиму, снег и лёд!

 Норвегия зима Природ

-Зато там можно - лежать на солнышке и купаться в тёплом море! Везде - растут нежные цветы и причудливые травы. Камни там тёплые, земля плодородная. Люди так часто не болеют, как мы.

     Гуннхильд вдруг неожиданно для девушки произнесла:

-Хорошо и тепло, но слишком скучно! Эти люди, наверное, не знают борьбы и славы, и им всё легко.

-Им не скучно. Они не любят трудностей. Только мы на своих каменных холодных землях привыкли выживать в борьбе. Только мы, викинги, созданы для настоящего смертного боя - мы верим в Одина и Вальгаллу и не отступим даже перед превосходящими силами противников с южных земель. Они боятся за себя и свою жизнь, вот и бегут часто с поля битвы. Они нас... боятся! Хотя мы такие же двуногие, как они, и оружие у нас часто одинаковое, а их даже больше, и они кажутся сильными воинами... Они боятся, так как в Вальгаллу не верят! А нам бояться нечего - если убьют, то валькирии вместе со Всеотцом заберут нас к себе. Если мы были храбры, жестоки и не бежали из битвы! - Гуннар, сказав это, замолчал.

-Здорово! Это только у викингов такой дух, я знаю, ты про Вальгаллу мне уже много рассказывал... И я не испугаюсь - перейти Туда. Если только Один - возьмёт женщину, убитую в битве, к себе! Может, я стану одной из Его валькирий, - сказала Гуннхильд в совершенном восторге.

 

Обратите внимание на новые произведения в рубрике «Читальный зал»

-Я лично в этом не сомневаюсь, Гуннхильд. Если бы какой муж на южных землях обладал хотя бы каплей твоей силы духа - их не было бы так просто побеждать и уничтожать, завоёвывая их земли! Лучше всего, что в нас такой дух, иначе нам было бы не совладать с трудностями и морозом. Я мог завоевать одну из их южных стран, но я отказался. Я не смог бы - жить на Юге. Без зимы, без лыж, без ледяного фьорда - и без борьбы... с морозом и смертью! Для меня нет ничего лучше - Норвегии и Исландии!

-Я очень, очень понимаю тебя, отец мой.

 

* * *

     Спать на этот раз было холодновато, зато здорово - на воле. Гуннхильд сама легко проснулась с рассветом - так хорошо она никогда не высыпалась.

      Дома ночью часто раздавались крики младших детей, иногда - встревоженные окрики Деллинги. Когда все младенцы Деллинги умерли, сама мачеха ночью подолгу не спала, беспокойно ходила по дому, пила пиво и тормошила сонного Гуннара. Иногда отец даже уходил от Деллинги и спал у Гуннхильд на полу или даже в её кровати, особенно это было в последние три зимы - они с Гуннхильд иногда спали в объятиях друг друга, когда отца одолевали страшные сны. Когда отец спал у Гуннхильд, всё было спокойно и тихо. А когда Гуннхильд была совсем маленькая, она спала в спальне Гуннара и Деллинги. Тогда ей совсем не спалось: Деллинга и Гуннар - часто прямо ночью в постели выясняли свои отношения. Долго разговаривали - и громко ругались. То - на родном языке Гуннара и Гуннхильд. А то - и на языке англов, родном для Деллинги, который хорошо знал отец. Тогда - Гуннхильд было почти совсем ничего не понятно. Иногда у них была любовь - и Гуннхильд хорошо засыпала под монотонный скрип супружеской кровати, ей казалось, что она плыла на корабле, медленно и плавно, в одном ритме со скрипом постели... Хорошо было, что тогда отец и Деллинга молчали, и даже свои невольные стоны сдерживали, чтобы не будить детей и не заронить в них нехорошие мысли.

     Гуннхильд вскоре, подслушивая все разговоры отца и Деллинги, выучила язык англов - и даже однажды вмешалась в их спор. Тогда Гуннар решил построить пристройку к дому, где было сделано несколько комнат. Одна комната и стала спальней для Гуннхильд. Младших, Гулльрёнд и Гудмунда, долго, до прошлого года, не отправляли туда: эти дети были послушны, не пытались подслушивать взрослые разговоры, не интересовались плотской любовью - а Гуннхильд было до всего дело. И старшая девочка была рада наконец-то оказаться одна. Но всё равно, даже сквозь стенку - было слышно, как ругаются и порою даже дерутся отец и Деллинга.

     Так вот, когда отец с Деллингой ссорился, он приходил к Гуннхильд, и та его устраивала на ночлег. Они подолгу разговаривали и пили пиво, вино или брагу на ночь, отец рассказывал ей о своих походах; засыпали, утомлённые, под утро в объятиях друг друга и даже забывая раздеться и лечь в постель. Но, даже в комнате Гуннхильд - они часто спали беспокойно и просыпались. Под утро Деллинга начинала греметь посудой - или же вообще шла в погреб за пивом и пила. Последнюю зиму - она стала очень много пить. Когда она выпивала - движения её становились особенно неловкими и она порой роняла из рук посуду или большие котлы. Тогда Гуннхильд впадала в особое раздражение и вставала, чтобы заменить пьяную Деллингу за приготовлением завтрака.

 в доме

     Не легче стало Гуннхильд, когда в её комнате год назад поселилась Гулльрёнд - ставшая взрослой девушкой очень рано, в одиннадцать зим от роду. Гулльрёнд вечно щебетала о нарядах, парнях и даже о плотской любви, ей часто снились такие сны, от слушания рассказов Гулльрёнд о которых у Гуннхильд щёки смущённо краснели. От всего этого - Гуннхильд было очень тошно. Спать - и вовсе не хотелось...

     Когда же отец по старой памяти спал у Гуннхильд уже при Гулльрёнд, то Гуннар и Гуннхильд выслушали из уст Гулльрёнд следующую речь:

-Вы спите - обняв друг друга, как жених с невестой. Это - негоже для отца с дочерью! Тем более - ты, отец мой Гуннар, ещё строен, молод и красив! - тут Гулльрёнд, подойдя близко-близко к отцу, обняла его за шею, как это иногда делала Деллинга, желая любви от него - и даже поцеловала в голую грудь у шеи!

     Гуннар - невольно отодвинулся от своей второй дочери. Ему потом очень долго пришлось объяснять Гулльрёнд - он любит Гуннхильд, свою старшую дочь, совсем не в том смысле, на который намекает ему младшая. После - сказал, что Гулльрёнд стала очень испорчена. Сможет даже однажды - получить от него, Гуннара, хорошую взбучку. Если такое безобразие повторится, и она дальше будет говорить и поступать так непотребно! Гуннхильд же, задумавшись - поняла, почему Гулльрёнд так относилась к отцу. Гулльрёнд его - почти что никогда не видела. «Познакомились» они с отцом лишь три зимы назад - когда Гуннар перестал ходить в викингские походы каждое лето. Тогда Гулльрёнд уже совсем повзрослела - да и стала относиться к Гуннару, как к одному из тех молодых парней, что уже приставали к ней. Ведь она была - очень румяна, полногруда и красива. Теперь Гуннхильд понимала и то, почему Гулльрёнд часто смотрела на неё, надув губы - Гулльрёнд ревновала своего отца к старшей сестре. Даже не к своей матери - которая как раз и спала часто в постели с Гуннаром именно так, как считает Гулльрёнд - а к своей сестре, с которой отца связывает только давняя трогательная дружба и родственная любовь!

     Не лучше стало, когда и Гудмунда поселили по соседству в этом году - ведь он тоже повзрослел. Гудмунд сопел носом во сне и громко храпел, так как был вечно простужен. Иногда ночью он хныкал - плохие сны снились. Гуннхильд тогда ругалась непотребными словами про себя на брата и сестрёнку до самого утра - и просыпалась злая, хмурая, невыспавшаяся. Утром она шла в залу, где обычно уже сидел тоже очень хмурый и бледный отец - тогда они с ним вместе пили пиво и долго молчали. В последний раз Гуннар подробно рассказал дочери, как вырезать кровавого орла, в припадке тоски и ненависти к своим врагам.

     На чистом воздухе же - свобода, тишина и покой. А рядом - сильная и тёплая рука отца, которая становилась очень мягкой, когда Гуннхильд во сне клала на неё свою голову... Тепло и хорошо, впервые мертвецы и разные ужасы не снились. Отрадно было лежать на большой руке отца и смотреть прямо в небо на звёзды, и сон не был мрачным провалом в смерть, как раньше - а был спокойным и безмятежным, и после пробуждения не было тяжести в голове. Не было обычной для Гуннхильд утренней злости на всех - напротив, во всём теле была необычная лёгкость, а дух был несказанно спокоен.

 

* * *

     Утром отец сказал ей:

-Я думал, что ты будешь ругаться, говорить, чтобы я не обращался с тобой так сурово... А тебе, я вижу - даже всё понравилось. И грести долго вёслами, и убивать зайцев - и есть полусырое мясо и сало, жаря еду только на одном костре, без котлов и посуды. И стрелять из лука, и упражняться с моим мечом! Дорогая моя, ты создана для походов, а с такими выстрелами из лука - и для самой настоящей жестокой войны...

-Отец, была бы моя воля - я построила бы себе корабль, как ты, набрала бы дружину и уехала бы в южные земли воевать. Жила бы сурово - как ты, когда ладья была твоим домом. Питалась бы только рыбой и мясом убитой дичи - и думала бы только о сражениях! А захотелось бы мира ненадолго - ушла бы на далёкое хейди. Построила бы там себе - одной себе - хижину, где жила бы совершенно одна. Или жила бы в море, на корабле - но тогда пришлось бы воевать или общаться с проплывающими мимо... Дом надо оставить для Деллинги, он... как тюрьма в южных странах, такой дом для преступников, помнишь, ты говорил мне? - изрекла Гуннхильд глубоким и спокойным голосом.

     Отец рассказал ей однажды - как видел на Земле Англов тюрьму. То был огромный холодный каменный дом - с решётками на окнах, прорубленных низко в стенах. Люди сидят на первом этаже в подземелье - Солнца ясного не видят! Видят - одну лишь землю, по которой переступают ногами в железных сапогах те, кто следит за узниками. Там, в тюрьме, людям было так плохо без воли и воздуха - что они сами быстро умирали или сходили с ума, их не надо было даже казнить смертью. Тюрьмы Гуннхильд Гуннарсдоттир возненавидела всей душой - и видеть их совсем не желала, даже если поедет в Страну Англов или в Фраккланд. Гуннхильд казалось - смерть всё-таки гораздо лучше, чем тюрьма. Гуннхильд очень любила мир вообще без крыши и даже без окна вверху, глядящего на небо. Только простор: хейди, море, неяркое северное Солнце - но такое живое - и пронизывающий все кости и жилы ветер!

 деревня викингов

-Думаю, это будет - жизнь без тюрьмы и на воле, о какой ты мечтаешь... Знаешь, я не побоюсь отпускать тебя одну на пустошь или в морские волны - ты не пропадёшь, Гуннхильд! За зиму подучишься лучше обращаться с мечом - так следующим летом тебя уже можно будет и в поход брать.

-Ты... опять снарядишь корабль и пойдёшь в поход?

-Да! Мне до тошноты скучно здесь стало за три года. Сейчас я понял, что тоска моя прошла уже, и что близится час моей мести Олаву сыну Орма, прозванному Меткое Копьё за его сокрушительные удары копьями по врагам! Мы сплаваем на Судрэйяр, его вотчину. Можем потом и в Норвегию, на мою родину, махнуть - посмотреть, что там делается. Я туда часто езжу. Оттуда, кстати, легче плавать в Исландию - прямо от Скирингссаля, это на одной линии. 

-Здорово! - Гуннхильд даже захлопала в ладоши.

     Но потом произнесла:

-Так ты совсем уже здоров, и грудь не болит больше?

-Да. Как видишь, меч я сейчас одинаково хорошо держу и правой - и даже левой рукой, со стороны раны, - тут Гуннар обнажил свой меч, взял его в левую руку и с размаху рубнул им по дереву.

Дерево упало, срезанное мгновенно.

     Гуннар расхохотался, переполненный бодростью и радостью бытия - никакой боли и тяжести больше не было! Было легко и здорово - прямо как на заре его юности... Он даже сам удивился тому, как ощутимо за этот год прибыло в нём здоровья.

-Рёбра уже давно срослись, у меня ничего совсем не болит, кровью я не харкаю, и дышать мне стало уже так легко, как и до раны, - добавил ещё Гуннар, всё так же весело смеясь. - Я не задыхаюсь при беге, рубке деревьев или гребле, как раньше. Несколько дней на воздухе провели - и я совершенно здоров. Нечего было такую тоску разводить - думать, что сдохну!

     Гуннар совсем облегчённо засмеялся, обнимая свою дочь - он был сейчас такой яркий и лучистый, как солнечный свет. Гуннхильд было очень отрадно видеть его таким - отрадно и очень необычно.скандинавские девушки

-Даже сплясать с тобой могу! - и Гуннар, ударив несколько раз по струнам арфы, в порыве радости закружил свою дочь в танце, потом легко поднял, как пушинку - несмотря на то, что девушка за лето выросла с него ростом.

Это доказывало, что в его руках сохранилась прежняя молодая сила - хотя он три года провёл дома, два из которых тяжёлую работу вовсе не выполнял.

     Гуннхильд после всего этого даже немного опешила - редко она видала отца таким радостным. Возможно - пребывание Гуннара с нею на воздухе подарило ему радость духа, избавило от постоянных ночных кошмаров. Она обняла его и поцеловала в щёку рядом с виском, около волос, от наплыва чувств. Гуннхильд редко была нежной, но отца она любила больше всего на свете - и его радость сейчас передалась ей.

     Гуннар потушил костёр, взвалил на плечи свой топор и перекинул меч на перевязи через плечо. Затем - легко взял китовое мясо в мешке, оставшееся после еды. Засоленное мясо за эти дни и ночи не испортилось - была уже хорошая предзимняя погода с заморозками и довольно сильным ледяным ветром. Потом - повесил себе Гуннар на руки и связанные свежие туши убитых зайцев да диких кур. Придут домой, освежуют, приготовят - будут жрать! Часть добычи и шкуры, а также небольшой котелок с наловленной ими в море рыбой понесла Гуннхильд. И - они направились через луга, болота и хейди к фьорду. Они сделали очень большой крюк и пришли к лодке, оставленной здесь Гуннаром - нарочно, чтобы подольше идти на вёслах в лёгкой ладье по предзимнему бурному морю. Это будет хорошая тренировка к викингскому походу и замечательная школа жизни для Гуннхильд. Проплыв по фьорду и обогнув шхеры, где они ещё убили двух тюленей, выползших ненадолго на каменистую отмель - Гуннар с дочерью по сильным волнам доплыли до места, где летом обычно стоял корабль Гуннара, Алый Дракон. Лодку выволокли и поставили в корабельный сарай - прямо под большой длинный бок Алого Дракона. А отсюда - до дома было рукой подать. Гуннхильд это хорошо знала. Ведь именно сюда приходила она гулять с Торбьёрном, а потом - без него.

 

Продолжение следует…

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: