ГлавнаяСтатьиАлександр Орлов: «Вся радость — в прочитанном медальоне»
Сокол:
Тема войны не звучала, она была
Опубликовано 20.06.2018 в 13:00, статья, раздел Наследие, рубрика Сокол
автор: ОК-журнал
Показов: 146

Александр Орлов: «Вся радость — в прочитанном медальоне»

Журнал «Область Культуры» публикует серию интервью с первыми участниками поискового отряда «Сокол», стоявшего у истоков всего поискового движения страны. 

В эти дни поисковый отряд «Сокол» отмечает 50-летие своей деятельности. Воспоминаниями о его первых походах и о его создателе Николае Ивановиче Орлове делятся люди, отдавшие поисковому делу десятки лет жизни.
Орлов Александр Николаевич — сын Николая Ивановича Орлова, командир новгородского поискового отряда «Гвардия», поисковой экспедиции «Долина».Александр Николаевич Орлов
— Александр Николаевич, Вы помните своё детство? Насколько остро тогда звучала тема Великой Отечественной войны?

— Я родился в Спасской Полисти, на той станции, где в 1942 году происходили те основные события, связанные со Второй Ударной армией.
Тема войны не звучала, она была. Война была везде: она была на огородах, вдоль железной дороги... везде снаряды и мины... Недалеко от станции, на 28-м километре у нас был покос, так там столько убитых было... все воронки забиты. «Верховые» прямо вдоль железной дороги лежали. И вот когда вахты начались, уже много лет оттуда носили и носят убитых. 

— Какие книги тогда читали? Кто был вашим любимым героем?

— У отца было много книг, но я их не читал. Читал Бориса Полевого. Просматривал документальные книги. Изучал документы о войне, потому что у меня ничего другого в жизни не было. А художественные книги и даже кино были настолько наивными! Мы такие победоносные, там у нас всё хорошо... Когда фильм про войну показывали, даже отец вечно плевался, не давал даже посмотреть. А книги, в основном, я сочинял сам. Помню, в школе раньше спрашивали: «Какие вы книги прочитали за лето»? Я рассказывал какую-нибудь историю о войне, самим придуманную, — и все верили. Было очень интересно. Сейчас начал писать рассказы.орёл

— Вы пишете художественные рассказы?

— Да. Вот недавно выпустили книгу «Комендант Долины Смерти», где мои рассказы. А к моему шестидесятилетию выпустят ещё книгу. У меня есть небольшая библиотечка поисковика «Поисковые рассказы». Они и в интернете есть. 

— Вы считали свою юность счастливой и безоблачной, или были какие-то трудности?

— Не только детство и юность, я всю свою жизнь считаю счастливой. Она у меня прошла в таком напряжении, в интересном ритме. Я раньше представить себе не мог, как это человек может сидеть и ничего не делать. И в лесу постоянно — с утра и до утра — я был в поиске. И не только медальоны и убитые, но воодушевляют разные поисковые находки. Находили даже сейфы с документами. Раньше мы назывались «красные следопыты», а потом уже стали называть нас «поисковиками». И со многими из них я до сих пор общаюсь. И разговоры о патриотизме, о долге, если послушать восьмидесятые годы, начало девяностых, были совсем иные. Тогда не было делёжки денег, разных пиаров, а сейчас в туалет не ходят без фотоаппарата, чтоб в Интернет что-нибудь выкинуть. Тогда всё было какое-то другое, настоящее. Александр Николаевич Орлов

9 Мая — единственный праздник, который я целый год жду. И даже здесь, в деревне, на огороде, я 9 Мая чувствую душевный подъём. И я помню: ещё отец мой завёл традицию отмечать праздник в Мясном Бору, когда приезжали и родственники, и сами ветераны. А я видел глаза и матерей и отцов, и братьев и сестёр тех, кто там погиб. Это воодушевляло нас на поиски. Хотя многие нам говорили: «Ну, что вы ковыряетесь, это уже всё забыто... И никому это не надо». Но когда ты находишь медальон, в котором, по сути, хранится целая человеческая жизнь... и вот такая вещица толкает людей снова и снова идти в лес. А когда ты откручиваешь медальон трясущимися руками, чтобы узнать, есть ли бумажка или нет... Если вкладыш в хорошем состоянии, — это такое счастье, и на весь лес раздаётся рёв всего отряда. портрет Николая Ивановича Орлова

Я видел ветеранов, которые приезжали к отцу. Они никогда не рассказывали о боях, не хвалились... Они просто пили водку и плакали. Кто реально воевал, они никогда не будут хвастать. Будь то Отечественная война, Афганистан или что-то другое... 

И вот я в уголочке пристроюсь, и слушаю, как отец и ветераны разговаривают. А после того, как писатель Сергей Смирнов приехал и сделал передачу, отец был приглашён в Москву и там выступал на Центральном Телевидении, нам стали приходить письма. Огромное количество писем от ветеранов, от родственников... Я их читал, как книги. Это была настоящая правда. 

— Что такое, по-вашему, дружба? В чём она выражается?

— Дружба — штука интересная, бывает странная. Выражается она в доверии. 

— Вы нашли в «Соколе» настоящих друзей?

— А как же! Я рос вместе с ними. Я был маленький, а они были уже взрослые. Я очень хорошо помню почти всех. Это были и Лёша Скала, Костя Костичук, Александр Александрович Калинин, Саня Мишин, Валера Гильбо, Гоша Пузанов, Ирина Дмитриевна Савина. Мы и на праздниках встречаемся, и просто так собираемся. Александр Николаевич Орлов

— Помните свой первый поход? Чего вы ждали от него? И что получилось в итоге?

— Свой первый поход я не помню, потому что мы жили в походе. Это было моё детство, моя жизнь. А вот когда нашёл первый свой медальон — запомнился убитый, лежащий на кочке. Это недалеко от Спасской Полисти. Тогда мне было 6 лет, тогда нашёл свой первый медальон. Там лежало примерно до батальона, вместе с вооружением. Была и немецкая оборона — гранаты, мины, колючая проволока. А наши на высоком месте лежали, и у одного я нашёл медальон. Правда, сейчас не помню фамилии, но помню, что он был санитар. 

Медальонов было много. Были такие, которые не запомнил, а есть и такие, что я хоть сейчас могу пойти в лес — и показать место, и рассказать, что у него было. В 10 лет мы уже вовсю разряжали снаряды, стреляли. Отец меня учил сапёрному делу. Не запрещал, потому что чем больше запрещают, тем больше хочется.
Особенно запомнился комиссар разведки Мотрошилов. Мы с Валерой его нашли, когда мне исполнялось 18 лет. А каждый свой День рождения с ребятами я отмечаю в лесу. И тогда мы вытащили вещмешок с документами из болота. Тогда были первые торжественные похороны, где были и БТР, и венки, и администрация, и все почести...
Александр Николаевич Орлов Это был второй прорыв на южной дороге у Замошского болота. И сейчас продолжаем там поднимать. Недавно нашли медали, печати, знамя и немного медальонов. В поисковой среде это место называется «Дача Орловых». Место красивое. Там, рядом, болото, и в предболотье было очень много убитых. Это Южное крыло 52-й армии, остатки 305 и 366 стрелковой дивизии, и к ним присоединившиеся остатки 2-й Ударной армии. Они пошли на выход из окружения. Немцы их расстреляли и забросали минами. 

Из интересных находок — нашли газету «Боевая красноармейская». Был закопан шрифт и набранная газета. Нашли её мы с супругой на том месте, где находился штаб Второй Ударной армии, — так называемое «Дровяное поле». Эта газета говорит о многом, хотя в газете, конечно, сплошная пропаганда. Но сама газета датирована 24 июня 1942 года, то есть её не могли ни напечатать, ни прочитать, потому что 24 июня они пошли на выход из окружения. Они её набрали и спрятали, и через 60 лет, благодаря журналисту Сашке Бирюкову, я её на старой типографии распечатал, и потом раздавал людям. Александр Николаевич Орлов
А первая печать у нас произошла прямо в лесу. Сначала попробовали губной помадой. Вышло где-то видно, где-то не видно. Потом, у какого-то пацана нашёлся гуталин, и мы печатали этим гуталином. Там очередь поисковиков стояла, чтоб взять первые газеты для своих домашних музеев.
И сам факт этой газеты, её выход 24 июня 1942 года, говорит о том, что армия продолжала сражаться, люди голодные, под обстрелом, под бомбёжкой, они работали и писали газетные статьи, набирали газету, где нет ни одной помарки.
И так же были найдены документы Второй Ударной армии, где на всяких клочках бумаги писался расход, приход боеприпасов, снаряжения... Всё работало. 

— Какая у вас была самая большая радость, связанная с поисковыми экспедициями?

— Радость — в медальоне, в личных вещах и документах, когда удаётся установить имя. 

— А что самое трудное в поиске?

— В лесу ничего трудного не бывает, даже когда идёшь из леса, в молодости — возьмёшь с собой пару банок консервов на три дня... В пятницу — субботу съел, а в воскресенье идёшь домой, а там — борщик ждёт! 

— Какими качествами должен обладать настоящий поисковик?

— В поисковой работе главное — уметь держать в руках не только ложку, но и топор. А часто приходят ничего не умеющие и ничего не знающие. Они никогда не держали ни лопату, ни топор. Только ложку и компьютер. А ведь это в жизни всегда пригодится. Мы живём в России. Сегодня есть компьютер, а завтра его может не быть. Александр Николаевич Орлов

— А как вы считаете, в обычной жизни первые «соколята» отличаются от других людей?

— Да, конечно. Ведь у той, послевоенной категории людей совсем другие понятия о чести, о долге, о людях, о совести. 

— А с чем это может быть связано?

— Мы пережили войну, разруху... Если даже по нашей деревне посмотреть, люди, которые это пережили, так же, как и я, не могут выкинуть простую палку, ржавую железяку... Он из всего придумает, что сделать, где-то всё пригодится. А сейчас всё иначе. Что-то не понравилось — выкинул, а потом поехал в магазин и такой же болт купил. А чтобы самому изготовить болт и нарезать резьбу — это ведь не каждый сможет. И о людях понятия другие. Ведь человек человеку не волк, а друг. А нас приучают к обратному. 

— Каким вы запомнили Николая Ивановича Орлова?

— Как сын, что я могу рассказать об отце? Вот придём мы с друзьями домой, часов в восемь, и просим его рассказать, что происходило в той или иной части Мясного Бора. Никто его не перебьёт — все слушают. Смотришь на часы, а уже — четыре утра. Это было очень интересно. А он умел не только рассказывать, он умел и рисовать, и писать, и строить. Он топором мог трёхлинейку вырубить. Мы в войну играли, он мне сделал винтовку — не отличишь от настоящей. Вот человеку в трудных ситуациях Господь даёт руки. Ведь надо было жить, и надо было уметь делать всё. От него нам многое передалось. У нас в семье все умеют рисовать. На соревнованиях по стрельбе всегда — первые места. Александр Николаевич Орлов у могилы отца Николая Ивановича Орлова

Когда я в армию пришёл, меня там спросили: «Ты где учился?» — Я ответил: «В лесу». Они не поняли сначала. А я там в танк залез, вытащил пулемёт, начал его разбирать... Помыл, почистил, собрал. К снарядам, как к болванкам, относился. Я начал им рассказывать про Мясной Бор, про Вторую Ударную армию, а они не верят: ну, Казахстан, откуда им знать про такое. А ещё в «учебке», помню, сержант звал меня, просил рассказать про «покойников, что в лесу лежат». Ну, я начинаю рассказывать про Мясной Бор, они гогочут... А потом мой брат прислал лесные фотографии — и отношение совершенно другое уже стало. 

— Какое главное наставление вам давал отец?

— Да никаких не давал наставлений. Ведь твёрдо сказанное слово взрослого человека — этого достаточно без наставлений. 

Обратите внимание на новые статьи рубрики «Сокол»

— Чему вы у него научились?

— Я по профессии повар, а приходится делать всё. Вот на огороде видно, что там сделано. Я и сварщик, и оружейник. Даже пушки делаю «сорокопятки». Рисовал, писал... Я ж в школе неважно учился — сидел на уроках в тетрадках рисовал лес, танки, пулемёты... И, когда урок шёл, я мысленно обходил лес. Да я его постоянно обхожу, даже в нынешнем возрасте. Вот, как весной выйдет солнышко, уже тянет в лес. А сейчас в Мясном Бору нет метра, где бы я не был. Хотя убитых можно ещё найти, хоть исхожено всё. 

— А рисовать тоже Николай Иванович учил?

— Нет, это у нас от природы. А вот в школе был урок рисования... Дали задание на дом — нарисовать картинку по «Сказке о царе Салтане». Я прихожу домой, говорю: «Батька, нарисуй картинку». Он нарисовал: город, корабли плывут, паруса раздуваются, битва идёт... На обычном альбомном листе. Я принёс в школу... Учительница поняла, что это отец рисовал, но поставила пятёрку, только сказала: «Это же не ты рисовал», я говорю: «Да я, конечно». И после этого у меня по рисованию были одни пятёрки. Я всё на работу ходил много лет мимо 23 школы, а там в окнах на праздник всё моих зайчиков и медведей в окна вешали. Александр Николаевич Орлов
А в Подберезье, на птицефабрике, когда стены белили для дезинфекции, я гуашью рисовал картины на них — у меня весь корпус был разрисован. 

Потом на повара пошёл учится. Семья у нас была большая — семь человек. Потому надо было многое уметь. Шить, вязать, штопать у нас умели все — и мать, и сёстры хорошо шили и вязали.
Ещё, когда в Подберезье жил, решил заняться резьбой по дереву. Взял резец в руки — обрамление зеркала сделал. Принёс в школу, чтобы подполировать наждачкой, а там кружок у них... Они спрашивают: «Дядя Саша, а вы давно занимаетесь резьбой?» — Я говорю: «Первую ночь!». И дом весь резной у меня был, но женщины сказали, что это не современно, пришлось сайдингом покрыть. 

— Хотелось бы что-нибудь изменить в нынешнем мире?

— Главное, чтоб не было войны. А что еще менять?.. Хотелось бы вернуться обратно в детство — и всё начать по новой. 

— Что-то поменяли бы? Или оставили бы всё, как было?

— То же самое, но уже с мозгами, потому что многое в своё время испортили — и документов много испорчено, и сами многое не умели... Например, не умели раскрывать записки из медальона. Ведь надо выдержать в растворе, потом — иголочкой... А так читали раньше то, что сумели раскрыть. Потеряли много. Очень много лежало офицеров с полевыми сумками. А в них много было важных бумаг.

— Сейчас, после стольких лет поисков, можете сказать, что такое война? Что о ней надо знать молодёжи?

— Что такое война — мы и так каждый день по телевизору видим. Она уже идёт, и идёт давно. Война — это страшно. 

— А почему людям в мире не живётся?

— Кто его знает? Один сидит дома, ничего не делает, а другой горбатится на огороде, всё выращивает. А тот, первый злится, мол, буржуй, такой-сякой, вот машину купил... Это так и в старые времена было. Вот тебе и война. То забор не поделят: метр туда — метр сюда. И друг друга убивают. Кому чего не хватает в жизни. Война — это политика. А мы вне политики. Мы в лесу пережили и развал Советского Союза, и смену всяких руководителей. В лесу совершенно другая жизнь. Так в лесу с весны — до самых снегов. Вернулся на какое-то время, дома дела поделал, затем снова рюкзак на плечи — и в лес. 

— Вы счастливы?

— Я — да. 

— Что такое, по-вашему, счастье?

— Вот идёшь ты по лесу, льёт дождик холодный, а у тебя ни плёнки, ничего нет. Потом нашёл какую-нибудь штуку, прикрыл голову, развёл костёр, попил крепкого горячего чая — вот тебе счастье. Придёшь домой, сядешь в мягкое кресло, дети бегают туда-сюда — вот тоже счастье. Проходит два-три дня — одеваешь рюкзак, приезжаешь в лес, палатку поставил, птички поют — снова счастье. А деньги счастья никогда не приносили. Может, кому-то приносили, но сколько я знаю друзей, людей — они из-за денег только передрались, а иные — и перестрелялись. Когда голова занята лишь деньгами, то забываешь всё остальное: начинаешь бросать друзей, обманывать всех... Александр Николаевич Орлов
Вот знакомый у меня раньше делал табуретки. Заработает тыщу-другую, придёт в гости, поговорим, чаю попьём. А сейчас постоянно на шабашках, постоянно денег не хватает, то ремонт, то машину одну, то другую... И жена его подгоняет, мол, мало зарабатываешь... И повидаться некогда. Человек зарылся в этой суете, и всё... А для счастья — много не надо.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: