ГлавнаяСтатьиВиктор Глотов: «Нужно оставаться людьми, что бы ни случилось»
Сокол:
Знаю, что отец под Ленинградом на Синявинских высотах воевал
Опубликовано 19.06.2018 в 14:55, статья, раздел Наследие, рубрика Сокол
автор: ОК-журнал
Показов: 321

Виктор Глотов: «Нужно оставаться людьми, что бы ни случилось»

К 50-летию поискового отряда «Сокол» мы продолжаем серию интервью с теми, кто стоял у истоков всего поискового движения России, и активными участниками поисковых экспедиций. Это честные истории о настоящих мужчинах, которые раскрывают миру имена героев, совершивших подвиг во имя нашей сегодняшней жизни. 

Сегодня мы говорим с Виктором Ивановичем Глотовым — ветераном поискового отряда «Сокол». Он рассказал нам о том, какими были первые походы первого в России поискового отряда, что такое настоящая дружба и какие из экспедиций врезались в память.Виктор Глотов

— Насколько остро в вашем детстве звучала тема Великой Отечественной войны?

— В нашей деревне 9 человек ушло на фронт, из них только двое вернулось. А было всего семь дворов в деревне. Вот это, наверное, самое главное воспоминание, которое осталось с детства. Родителей своих не помню, потому что они рано умерли. Единственное, что осталось от них, — это фотографии. Знаю, что отец под Ленинградом на Синявинских высотах воевал. Мать с отцом вернулись с войны они обессиленные: сказались раны и частые простуды. Многое пережили — рано ушли на тот свет. 

В 5 классе я переехал в Новгород. Мы, ребятишки, много времени проводили на Тарасовце, на Малом Волховце, и натыкались на следы войны. Набережной ещё не было, стояли деревянные дома, кругом огороды... Почти на каждом шагу — или разрушенные церкви, от которых осталась лишь груда кирпичей, или другие постройки. Буквально за валом уже можно было найти и патроны, и гильзы, и разные предметы, которые остались с войны. Виктор Глотов

— Чем жили пионеры и комсомольцы вашего времени?

— Меня в комсомол приняли 22 апреля 1966 года. У каждого комсомольца были свои герои. Неслучайно столько улиц в Новгороде названы именами героев Великой Отечественной, и все дети тогда изучали историю и знали, кто они такие. 

Мой любимый герой с детства был пионер Лёня Голиков. Это отчаянный мальчик, в таком юном возрасте у него и его сверстников тогда не было страха. И после войны в Новгородской области проживало много Героев Советского союза — и Сергунин, и Каберов, и Павлов, и многие другие, что, безусловно, воздействовало на нас. Мы стремились от них многое узнать, да они и сами многое рассказывали. 

— Какие тогда читали книги, и какие смотрели фильмы?

— Когда писатель Сергей Сергеевич Смирнов в 1969 году вёл по телевидению передачу «Подвиг», я впервые услышал о Николае Ивановиче Орлове — он стал героем одной из телепередач. В газете «Новгородская Правда» появилась статья «Комендант Долины смерти». Для школьника это было незабываемое впечатление, и, конечно, мне сразу захотелось побывать в тех местах, о которых шла речь в статье и телепередаче. А потом, когда я отучился в училище № 13, то попал на химкомбинат, где Николай Иванович уже организовал отряд «Сокол». Мне очень хотелось в него попасть, но в 1970 году меня призвали в Военно-морской флот, где я отслужил 3 года, и только в 1973 году я попадал в цех аммиака, где работал Николай Иванович в качестве художника. Только тогда я встретился с ним вживую, ведь до этого он для меня был лишь героем телепередачи. Так всё свободное время я стал проводить с ним. поисковый отряд Сокол НПО Акрон

— Каким человеком был Николай Иванович?

— Он очень много знал про Вторую Ударную армию, он излазал всю местность, где эти бойцы были в окружении. Он прекрасно ориентировался в тех лесах, и кроме того, он лично встречался с теми ветеранами, кто там воевал, с участниками тех боёв. А люди, выходившие из окружения, оставляли своё имущество, закапывали партийные билеты, оружие, всё ценное, что было не вынести. Орлов и его команда пытались всё это найти.
И ещё: в то время шли заготовки металлолома, вывозили технику, которая оставалась в лесу с войны. Очень много фронтовиков обращалось к Николаю Ивановичу, эти участники боевых действий многое рассказывали ему, а собеседником Николай Иванович был превосходным. Это всё оставило у меня неизгладимое впечатление на всю жизнь. 

Потом уже я познакомился с его сыном Сашей, он тогда был ещё школьником. Вечерами мы часто приходили к Николаю Ивановичу Орлову, он тогда жил на улице Химиков, и он допоздна рассказывал нам про войну. Там он впервые показал нам медальоны. С тех пор всё, что мы находили, приносили ему. А он вёл архив, переписывался, находил родственников...Виктор Глотов
С Николаем Ивановичем я сходил в два похода. Он тогда уже часто болел. Он просил нас разыскать сейф Стрелкового полка в районе Малого Замошья. Мы пытались искать в тех местах, но сейф так до сих пор и не найден. 

А в 1972 году, когда был пожар, были сделаны очень интересные находки. Борис Анатольевич Гринцевич нашёл сейф с партийными и комсомольскими документами погибших бойцов. Этот сейф тогда передали в военный комиссариат, но там всё и осталось. Надо было, конечно, заниматься бумажной работой самим. По этим сведениям можно было восстановить перечень погибших, а он так нигде и не опубликован, ничего больше об этих документах не известно. Так было не раз. Находили очень ценные документы, передавали в государственные органы, а они так и исчезали, и никакой информации о них больше не было, вот это нам очень обидно. 

Николай Иванович вёл большую переписку, потому что родные искали своих погибших, и обращались непосредственно к нему. А после передачи писателя Сергея Смирнова к нему стал приходить огромный поток писем. Люди хотели получить хоть какие-то известия о своих погибших. 

Поиском загорелась рабочая молодёжь и комсомольцы. После смерти Николая Ивановича Орлова в 1980 году был собран партком, комсомол, ДОСААФ, и, чтобы дело Орлова не умерло, меня назначили командиром «Сокола». Мы и сами старались, как могли, чтобы дело не пропало. 

— Что такое, по-вашему, настоящая дружба, и в чём она выражается?

— У нас такой коллектив сплотился — одни цели, одни желания, вместе в лесу, вместе выдерживаем и дожди, и холод... А порой удаётся вместе ещё что-то найти, и ведь не только Мясной Бор славится находками на Новгородской земле — у нас такая вся область. Действительно, люди, которые окружают меня в отряде, имеют общие цели, общее мнение... В этом, думаю, и заключается дружба. Мы уже 50 лет вместе. Виктор Глотов

— Помните свой первый поход? Чего от него ждали, и что вышло в итоге?

— Если считать Мясной Бор, то походы начались, когда ещё в школе учились. Узнав, что в Мясном Бору много техники, вооружения, мы, школьники, ездили туда на велосипедах из Новгорода. Это всего 35 километров. Велосипеды в кустах прятали и ходили по тем местам.
В то время было немного жутко, потому что останки бойцов лежали наверху. А в Мясном Бору изрыта вся местность. Если посмотреть сверху — сплошные воронки. Особенно это касается района «коридора» от Мясного Бора, до Теремца и Глушицы. Это очень хорошо видно, когда начинаются первые заморозки. Воронки темнеют, как блюдечки со льдом. Эту картину нужно было увидеть каждому человеку. Сколько воронок осталось после той войны! Тем более, по тем местам проходит теперь скоростная трасса Москва — Санкт-Петербург, и любой человек может подъехать и пройтись до Замошьинского болота, посмотреть всё вживую. 

— Какая у вас была самая большая радость, связанная с поисковыми экспедициями?

— Самая большая радость у нас — это найденный медальон. По нему мы находим людей, которые ждали этого бойца, возвращаем его к памяти. Найденный медальон — это и встреча с родственниками, и их благодарность. В жизни поисковика это самые счастливые моменты.
Пару раз мы находили предметы, а люди, их владельцы, оказывались живы. Например, был найден котелок с фамилией «Кириёнок». Мы, конечно, думали, что он погиб, но оказалось, что человек выжил и жил в Белоруссии. 

— Что было самым трудным в поисковом деле?

— Иногда бывает страшно слышать в лесу взрыв. Сразу мысль — кто взорвал, что взорвалось... Как бы что не случилось с нашими. Это самое страшное. Обычно, тем, кто ещё не умеет обращаться с боеприпасами, мы стараемся объяснять — что и как. Но в лесу всё бывает. 

— Какими качествами должен обладать настоящий поисковик?

— Я думаю, что главное — это везение. Вот Борис Анатольевич Гринцевич был очень везучий на поиск, и не зря мы его назначили разведчиком: он мог найти что-то там, где уже прошло много экспедиций. Не то что «соколята», а все поисковики учат историю, ведь это необходимо, чтобы хорошо вести поиск. Ещё нужно уметь опрашивать местное население. Когда приезжаешь в какую-то местность — это главное. Для этого нужна коммуникабельность и интерес к Отечественной войне, к советской эпохе... Это то, что поисковиков отличает от других людей.

Обратите внимание на новые статьи рубрики «Сокол»

— Хотелось бы вам что-нибудь изменить в нынешнем мире?

— Сейчас, в современной России все стремятся достичь материальной независимости. Но только потом осознаёшь, что это не самое главное в жизни. Я тоже так считаю. Нужно всегда оставаться людьми, что бы ни случилось. И ещё надо уважительно относиться к истории. 

— Вам снятся поисковые экспедиции?

— В Замошском болоте разрывали раз маленький блиндажик, и попались письма, сложенные треугольничком. Рядом лежали останки того человека, который это писал, но не успел отправить, остался тут, в лесу... А там таким красивым языком было написано, мелким, убористым почерком, похоже, что писали тушью. Человек писал своей жене, рассказывал — что и как происходит. Это письмо несколько дней не давало мне спать. Так у человека было всё доходчиво написано — и про бои, и про прорыв... Видимо он оставался в блиндаже раненый. Письмо так и не было никуда отправлено. Вот иногда попадаются подобные вещи, которые надолго врезаются в память. Виктор Глотов

— А что для вас поиск? Зачем вы стали этим заниматься?

— В поиск ходят для того, чтобы вырвать из неизвестности, как говорят, тех героев, которые остались на поле боя, чтобы перезахоронить людей. Чтобы не валялись их кости в болотах, а можно было бы прийти и поклониться бойцам — это основная цель нашего поиска. Ещё, если удастся, желательно восстановить имена тех героев, которые погибли на той войне. 

— Можете вспомнить экспедицию, которая впечатлила больше всего?

— В 1991 году была экспедиция под эгидой Министерства Обороны, и в этой экспедиции участвовал министр обороны Дмитрий Язов, он расположился в деревне Мостки. Тогда в экспедиции участвовало государство, были мобилизованы военнослужащие с техникой. Когда государство всерьёз за что-то берётся, то результат всегда выше, чем у таких, как мы, одиночек.
В той экспедиции участвовало около трёх тысяч человек. А когда сложили все найденные останки — гора была выше человеческого роста. 

— Какая находка произвела на Вас наибольшее впечатление?

— Человек ко всему привыкает. В первый раз, когда увидишь человеческие кости, очень сильное впечатление, особенно, когда попадаются детские останки. Дело в том, что, когда Вторая Ударная армия стала выходить, им был дан приказ вывести с собой и местное население — из Ольховки, Сенной Керести, других деревень... Потом пришли на болото, встали там, в районе узкоколейки, а некоторые ещё пытались выйти. Вот небольшая воронка... копаешь, а там — женщина, офицер и ребёнок. Это очень бьёт по сознанию. Ведь дети ни в чём не повинные остались там, вместе с воинами Второй Ударной армии. А может, если бы их не увели с собой, они остались бы живы. Но такой был дан приказ — и они его выполнили. 

— Кто сразу отсеивается, а кто остаётся в поиске?

— Некоторые приходят, но не выдерживают таких условий жизни. Был случай: стояли на болоте, взяли воды из воронки (другой не было), сварили каши, чай, съели всё...Тут молодой парень взял крюк — и из той воронки, где мы воду брали, достал череп. Девчонка одна увидала — и всю её тут же вычистило. А то ребята ещё спросят: «Где здесь у вас умываться?». Всё просто! Воронка стоит — с одного края мы умываемся, с того воду берём, а тут сапоги моем. Всё с одной воронки. Но, когда люди поживут неделю в лесу, очень быстро вживаются, и это уже никак такие факторы на них потом не действует. 

— Нужен ли в этом деле патриотизм? И что такое патриотизм?

— Такой философский вопрос... Я думаю, раз живём в этой стране, то должны быть её патриотами. Это очень высокие материи, и, я считаю, человек ещё должен быть честным. То поколение, которое прошло войну, знало цену жизни. Они старались не столько лично обогатиться, а чтобы Родина жила хорошо. Вначале думали о Родине, а потом о себе — это то, что передалось и нам от старшего поколения. Виктор Глотов
В нынешнее время все ценности немножко изменились. Сейчас все обременены материальным: машины, дачи, а раньше, когда жили в коммунальной квартире, и был праздник, то собирались за общим столом, который за полчаса женины накрывали, сидели, песни пели... Сейчас и песен-то не слышно, а когда народ не поёт, значит что-то не то делается. 

А наша поисковая работа даёт хоть какую-то отдушину: приносим пользу. 

— Что вы думаете о смерти после того, как напрямую столкнулись с останками погибших?

— Когда же происходит массовая гибель народа на войне, смотришь на смерть немножко по-другому. Вот в 18 лет призвали человека, а у него ни любви, ни семьи — ничего не было. Осталась только память о нём. А потом пройдут века, и совсем его забудут... Ведь мы сейчас не помним многого, что проходило в царские времена. В нашей жизни — как в лесу: одни деревья вырастают высокими, а другие погибают, едва пробившись сквозь землю. 

— Вы счастливы?

— Вопрос «счастлив или не счастлив» зависит не только от меня одного. Когда люди кругом счастливы, то и я счастлив.

Фото: Любовь Ланева (ПАО "Акрон")

36 лет назад на территории ПАО «Акрон» Верой Ивановной Мишиной был основан музей поискового отряда «Сокол», ныне — Музей трудовой и боевой славы ПАО «Акрон». Благодаря этому музею предметы, найденные поисковиками, обретают человеческую историю. Эти экспонаты помогли вернуть к памяти бойцов, пропавших без вести,  и найти их родственников. 

Смотрите серию видеоисторий об экспонатах Музея трудовой и боевой славы ПАО «Акрон»: 


Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: