ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 3.06.2018 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 94

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

 1-8.  9-19.    20-26 .

 Глава 1

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3Часть 4.  Часть 5Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10.  Часть 11.

Глава 2.

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11Часть 12Часть 13,  Часть 14Часть 15Часть 16Часть 17Часть 18Часть 19Часть 20Часть 21Часть 22Часть 23.

Глава 3. 

Часть 1Часть 2,  Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6,  Часть 7,

 

   

Семейная тайна

До конца она этот содержательный разговор не дослушала. Её тогда очень заинтересовала история её рождения. В беседе отца с его женой не раз мелькало то, что Гуннхильд не была родной дочерью Деллинги. Если не Деллинга, то кто же тогда её мать? И где эта женщина, что сталось с ней? Гуннхильд вышла из своего укрытия за дверью стремительно, чтобы раз и навсегда всё решить, поговорив с отцом и Деллингой как взрослая.Викинги

Только она вошла в залу, где сидели отец и его жена — в неё впился недружелюбный подслеповатый взгляд Деллинги:

— Ну вот! Эта скверная девчонка ещё и подслушивала — так быстро пришла, словно ветром принесло! Когда надо по хозяйству управляться, не дозовёшься, а как подслушивать — тут как тут! И говори потом о свободе! Вот она, эта свобода, Гуннар — сразу тянет на зло и непочтение! Ты её распустил!

Гуннхильд смотрела прямо и сурово молчала.

— И никакого стыда ведь, никакого! Даже не покраснела, не побледнела, не опустила голову! Бесстыдница! Только и жди, что пакостей! — Деллинга истошно кричала, её переполняла злоба.

— Замолчи, жена! — сурово, жёстким голосом, приказал отец.

Деллинга сразу замолчала — никто вообще не мог ослушаться жёстких повелений Гуннара. Он очень хорошо умел приказывать. Не хватало слов — мог прибегнуть и к силе. С Деллингой он довольно часто прибегал к приказам и даже к насилию — совсем тошно становилось ему иногда от постоянной трусости жены, от её нытья, малодушия и распускаемых ею сплетен о нём. Поэтому Деллинга предпочла замолчать — боялась мужа. В гневе он мог и зарезать, и избить до смерти. Ему ничего не стоило убить человека. Она испуганно глядела на него своими мелкими подслеповатыми глазками и с ужасом ждала, что же будет дальше. Но нелюбовь к Гуннхильд оказалась сильнее страха перед мужем. Сейчас как никогда это чувство заговорило в Деллинге.в доме

И Деллинга заговорила, её словно прорвало:

— Бесстыдница! Как гулять с парнями, знает, а замуж выходить — не хочет! Интересно, что вас связывало с Торбьёрном? Как ты нежно его оплакивала!

— Не трогай Торбьёрна. Он в Вальгалле, в избранном воинстве! — мрачно произнесла Гуннхильд, глядя на мать — нет, мачеху! — волчьими глазами. — Он в сто раз был лучше тебя, глупая трусливая курица! — Гуннхильд уже не выбирала выражений. — Ты, мачеха! Я всегда знала, что ты мне не указ, Деллинга, не родная мне! И, как ты сейчас обмолвилась в разговоре с моим РОДНЫМ отцом, ты мне ЧУЖАЯ! Ты всегда лгала, притворялась матерью — а всё равно холодно мне было под рукой мачехи. Свои-то детки дороже! ОТЦА я люблю — он никогда не лгал мне и не вызывал напрасных надежд в моём сердце. А ты... Я думала — ты моя мама, а ты чужая мне!

— Да, чужая — я не могла родить такое чудовище! Это только он, Гуннар, и его смазливая ирландская рабыня. Знай, Гуннхильд — ты дочь безродной рабыни! Никто.

— А ты... ты... мачеха!.. лицемерка!.. дура... трусиха! — Гуннхильд была в гневе. — Хорошо, что я не твоя дочь — не буду такой, как ты, Деллинга! Ты хоть и не рабыня, зато вела себя всегда как рабыня — жалкая, ничтожная!

Деллинга осеклась. Она воочию увидела, какой жестокой может быть хрупкая сероглазая Гуннхильд — и девушка стала внушать ей ещё больше опасений, чем раньше, и даже больше страхов и опасений, чем сам муж её, неистовый предводитель викингов.

Обратите внимание на новые произведения в рубрике «Читальный зал»

Гуннар, до этого мига молчавший, весь бледный, вынужден был вмешаться, хотя такие разговоры жены очень претили ему и он обычно старался до последнего не обращать на них внимания. Здесь же — дело касалось его дочери, и он просто не смог сдержать своего гнева.

— За такие слова о Гуннхильд, жена, тебя избить до смерти мало! — сурово обратился он к Деллинге.

— Ну и избей, можешь даже убить! Всё равно Гуннхильд я ненавижу, даже в Хель буду ненавидеть. Она такая злая — гораздо злее, чем ты! Ты можешь только убить, у тебя это хорошо и быстро получается, а она — всаживает в сердце такие слова, что... — Деллинга заплакала, протянув руки к Гуннару. — Убей меня, Гуннар, всё равно жизнь такая паршивая!

Гуннхильд отскочила, глядя на Деллингу и отца. У Деллинги был такой вид, словно она умрёт от страха при одном взгляде на Гуннара — при этом она просила его убить её. У Гуннара было такое лицо, словно в него попала стрела. Он молчал — хотя сейчас ему явно хотелось и впрямь убить Деллингу своими руками. Гуннхильд ещё не знала, что такое происходило между супругами ежедневно вот уже тринадцатую зиму, и кончалось всё это или избиением Деллинги, или супружеской постелью — так что её испугало выражение лиц отца и мачехи.

— Деллинга, хватит, не изводи отца — а то он правда убьёт тебя! А если не он — то это сделаю я, такая ты сволочь! — прокричала Гуннхильд на пределе своего голоса, видя, что Гуннар, приблизившись вплотную к Деллинге, схватил её за горло и начал медленно душить.средневековье любовь

Впервые дочь вмешалась в ссору отца и Деллинги, впервые перед ней раскрылись все подробности их сложной семейной жизни. Глядя на всё это, она решила никогда в жизни не выходить замуж.

— Я не могу... убить безоружную... женщину... Сил не хватает, — прошептал Гуннар, ослабляя мёртвую хватку своих рук на шее Деллинги. — Мне нравится убивать только вооружённых сильных мужчин, — с этими словами он обнял обмякшее тело жены.

Она перевела дыхание, пришла в себя, бледная от смертного ужаса. Никогда она ещё не чувствовала бледных ледяных рук Гуннара на своей шее. Костистых, жилистых, твёрдых, как железо, и цепких, как мощные тиски — длинных и тяжёлых рук викинга, рук бывалого убийцы. Испытанное заставляло Деллингу мелко дрожать, обливаться холодным потом — прямо как перед самою смертью.

— Ну всё, всё, не бойся... Я не причиню тебе зла, — прошептал ей на ухо Гуннар. — Хотя трёпки ты, бесспорно, заслуживаешь за отношение к Гуннхильд, за её оскорбление и за открытие семейной тайны.

Потом Гуннар громко обратился к дочери, застывшей в молчании:

— Ты тоже была непомерно жестока к Деллинге, дочь моя, слишком много сказала поносных слов! Но, что было, то было. Ничего не отнять. Мы все сегодня здорово переругались. Всплыла тайна — что ж, я расскажу вам, Гуннхильд и Деллинга, всё как есть. Да, Гуннхильд — дочь ирландки. Моя первая жена, прекрасное сокровище вальское, Моргана, дочь Мюиркьяртана... правда сначала была моей рабыней. Я завоевал её в кровопролитном викингском походе — но у себя на родине Моргана была принцессой. Она была дочь самого могущественного конунга в то время — конунга Ирландии Мюиркьяртана, так мы его зовём. По-ирландски его звали Мюиркердах. Имя прекрасной Морганы, дочери Мюиркердаха, звучало и звучит для меня нежной сладкой песней, дивной музыкой! — Гуннар вздохнул всей глубиной своей груди, явно вспоминая Моргану, и лицо его стало таким нежным, исполненным ласки и любви. — Я быстро дал ей свободу и женился на ней. Да она и была всегда свободна — это я был рабом её, это я всецело зависел от её красы, от её лучистых зелёных глаз. Отвёз я её сперва к себе в Норвегию, а потом — сюда, в Исландию. Моргана родила Гуннхильд — и умерла. Потом я воевал на Земле Англов, откуда и взял тебя, Деллинга. Ты уже была рабыней, самой настоящей рабыней у викингов в Хьяльтланде, или на Земле Скоттов, как называется по-вашему этот край. Потом ты стала моей рабыней и вольноотпущенницей. Я взял тебя, чтобы было кому кормить грудью маленькую Гуннхильд — здесь, в Исландии, свободных женщин или вдов с детьми было мало. Через три зимы только ты стала моей женой, а так — ты была моей наложницей, Деллинга, не больше. Ты сама об этом знаешь лучше меня. Ты рабыня, а не прекрасная Моргана — да будет свята её светлая память!

Все замолчали. Больше ни у кого не было слов после речи Гуннара.

Продолжение следует...

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: