ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 27.05.2018 в 11:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 324

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

 1-8.  9-19.    20-26 .

 Глава 1

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3Часть 4.  Часть 5Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10.  Часть 11.

Глава 2.

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11Часть 12Часть 13,  Часть 14Часть 15Часть 16Часть 17Часть 18Часть 19Часть 20Часть 21Часть 22Часть 23.

Глава 3. 

Часть 1Часть 2,  Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6,

 

 

* * *

     От слов Гуннар почти что сразу приступил к действиям. Как только Гуннхильд оправилась от полученной ею по собственной воле раны - Гуннар будил её ни свет ни заря и заставлял присоединиться к их с Льотом сообществу. Учиться - сражаться на мечах.

     Деллинга сначала ахнула и глаза вытаращила, как узнала - тем более, у Гуннхильд рука всё ещё была завязана, и девушка жаловалась, что с такой рукой она не может ни прясть, ни шить.средневековье Скандинавия девушка ребёнок

-Притворяется она просто - чтоб работу свою не выполнять, а с Льотом этим шляться! Сладкая парочка - Льот да Гуннхильд, раб и дочь конунга! - едко замечала Гулльрёнд Гуннарсдоттир, прознав про всю эту историю с мечом. - А отец ей потакает во всём!

-Льот не совсем раб у нас в семье, ты знаешь, - мягко осекала дочку Деллинга. - Мне он как сын - да и парень он работящий, толковый... Гуннар правильно с ним занимается - Льот скоро отличным воином станет, возраст его уже подходит!

-А Гуннхильд? Каким станет воином Гуннхильд дочь Гуннара, моя сестра? - всё не унималась Гулльрёнд. - Зачем она - с ними спозаранку встаёт... и топоры да мечи в руках вертит?

-Это и впрямь... так? - и лицо Деллинги прямо вытянулось.

-Да... я видала! - Гулльрёнд встряхнула своей золотой головкой. - Шить да прясть рука у неё болит, пальцы не гнутся - а мечом играть всегда пожалуйста! Гуннхильд становится - как мужик, смотреть ужасно!

-Гуннар, отец твой, пожалуй - совсем свихнулся... - пробормотала тут Деллинга, повертев пальцем у виска. - Сам носится с оружием, всё равно, что одержимый - я уж стала даже жалеть, что он от раны своей оправился полностью! Ещё хуже стал... И девку - туда же хочет определить... в своё войско... - Деллинга тяжко вздохнула. - Рука у девочки ранена, еле поднимает она её - а он меч тяжёлый, значит, в эту руку ей вкладывает!

-Это Гуннхильд, ведьма черноволосая, одержимая - а не отец! - звонко произнесла Гулльрёнд. - Знаю, она его и заставила учить себя искусству боя. Ей это нужно - говаривала она не раз при мне! Говорила - что хочет кого-то убить... какого-то врага, который далеко. Отомстить!

-Какой ужас тут только творится! - лишь простонала Деллинга в ответ на это всё и склонилась дальше над своим шитьём. - Никакого ладу, никакого покою дома!

-А с рукой своей - Гуннхильд притворщица, это на роже её нарисовано! - не унималась Гулльрёнд. - Чтоб не работать по дому - всё притворяется! Ей, верно - всё с мужиками охота шляться! Всё время с друзьями отца, воинами дружины, берсерками - околачивается! Да и раньше, с Торбьёрном этим... пучеглазым таким - всё вместе болталась, а когда жил он у нас... то совсем... Чуть ли не спали они вместе прямо на глазах у отца и у бабушки Хельги! Куда они, бабушка с отцом - только глядели тогда? Я ж видала САМА - они целовались... взасос! А однажды, - Гулльрёнд тут сверкнула своими зелёными глазищами. - Торбьёрн полуголый был, и Гуннхильд полураздета... и она его гладила по голой груди прямо, ногтём царапнула так! Я всё видала - следила за ней, и Гудмунд тоже видал! Только жаль - ЧЕМ они дальше занимались, я не рассмотрела...

-И ты... - Деллинга устало вздохнула. - Как тебе не стыдно только за старшей сестрой подглядывать! Гуннхильд - взрослая уже, не то, что ты... И она невестой этого Торбьёрна сына Кари была - думаю, за это можно простить сестру, - Деллинга отложила в сторону шитьё и погладила Гулльрёнд по кудряшкам. - Тем более, этот юноша несчастный - третий год уже, как мёртв! Гуннхильд убивалась по нему - и сейчас места не может себе найти, я замечаю... Её бы замуж выдать - тогда всё и наладится, глядишь, и с берсерками Гуннара перестанет она вместе болтаться!

 старый викинг

-Отлично! - Гулльрёнд тут так и рассмеялась. - Значит, она из дома уйдёт - если замуж выйдет! ЕЁ НЕ БУДЕТ ТУТ!!! - и Гулльрёнд тут аж чуть не закружилась на месте. - А то она меня тут вконец достала! Полностью! Я её навсегда ненавижу!!! Поскорей бы только замуж она пошла - это ж трудно, при её-то носе длинном, при чернющих волосах! В кого она только пошла - на нас всех совершенно не похожа! Совершенно!!! Будто чужая!!!

-Это ты верно про Гуннхильд, - Деллинга вздохнула. - Она какая-то чужая, и держится всегда отчуждённо... ни одного слова лишнего. Нрав у неё куда тяжелее, чем у твоего отца. Как дикий зверь она... Посмотрит-посмотрит глазами своими колдовскими - да и... вдруг набросится, глотку перегрызёт?

 

* * *

     Узнав от Гулльрёнд, чем же занимается теперь старшая дочь, под предлогом своей раны отвертевшаяся от прядения и вышивания - Деллинга беседовала со своим мужем, пыталась его вразумить. Только - так и не вразумила. Гуннар довольно жёстко, не терпя ни малейших возражений - сообщил, что будет отныне воспитывать свою старшую дочь, как ЕМУ нужно. Деллинга не была хозяйкой в семье, а перед длинными мощными руками мужа вообще робела и сникала - если что ему не по нраву, Гуннар мог запросто двинуть безо всяких предварительных бесед. Перечить Гуннару было сложно - а Деллинга была не из тех людей, кто был бесстрашен перед угрозой телесной расправы. Разума Хельги Синеокой, уже покойной сейчас матери Гуннара, в Деллинге не было - чтобы вступить с Гуннаром в беседу на равных и что-то ему доказать, не прибегая ни к ругани, ни к силе... И жена Гуннара Грозы Кораблей смирилась - они оба, Гуннар и старшая дочь, были упрямы, поступали, лишь как им вздумается и ни на кого не оглядывались. Деллинга для них была всё равно что пустое место - ей ли тягаться с ними! Пусть сходят с ума по-своему - главное, чтоб остальных домашних только не тревожили.

     Деллинга не очень донимала теперь Гуннара и Гуннхильд, так как понимала - с викингом и его неуправляемой дочерью ей не совладать. Деллинге просто довольно не нравилось то, чему учил Гуннар свою юную дочь: он рассказывал Гуннхильд, красавице на выданье, о войнах, показывал ей оружие - разные мечи, топоры, секиры, копья - и даже немного учил её обращаться со всем этим страшным оружием. Он обучил её чтению и вырезанию рун и заклинаниям, необходимым в битвах для победы над врагом и сохранения собственной неуязвимости, рассказывал о том, как можно привести себя в состояние берсерка - в годы своей юности Гуннар сам был бесстрашным и почти неуязвимым берсерком и, даже став предводителем дружины, оставил за собой эту черту, так как был неистов и беспощаден в битвах, ничто не могло остановить его. Гуннар подробно рассказал дочери об Одине, повелителе смерти и победы, и о Вальгалле - тех чертогах, куда идут павшие в битве великие и бесстрашные воины; также продолжил дело своего скальда, Эйнара сына Эйвинда, обучая Гуннхильд сложению вис и долгих драп. Умная девочка схватывала всё на лету: её отличала неуёмная жажда познания и выяснения причин всего, что есть. Отец ощущал - она далеко пойдёт с такими умственными способностями. Жаль ему было, что Гудмунд не обладает даже крупицей ума своей сестры и её храбростью. А больше всего Гуннара тяготило, что Гуннхильд, удивительно способная к военному делу - не сын. «Выйдет замуж - будет как Деллинга, способности и ум заглохнут навсегда... Но мужество - мужество её останется навсегда в её душе!» - так думал Гуннар о своей дочери дни и ночи.

 

* * *

     Как-то раз у Гуннара и Деллинги был серьёзный разговор - о Гуннхильд Гуннарсдоттир, о её судьбе. Гуннхильд тогда сидела за дверью и подслушивала - нехорошо, конечно, но всё же подслушивала, - так было интересно.

     Начала Деллинга:

            - Гуннар, супруг мой, скажи - зачем девочке уметь сражаться на мечах, соображать в

скальдическом искусстве и знать про Одина, про Вальгаллу? Подумай - выйдет она замуж, будет прясть, ткать, вышивать, готовить еду и качать детей в колыбели. Как все... Зачем же - забивать ей голову ерундой?

-Это не ерунда, и Гуннхильд очень серьёзно ко всему этому относится. Она очень способная. Если бы наш сын Гудмунд обладал хотя бы каплей её ума, я передал бы свои знания и умения ему. А Гудмунд - только и знает, что целуется со своими овцами, пашет землю, как бонд, ест, пьёт и спит. Да ещё, прослышал я - узоры всякие вышивает получше девиц! - тут Гуннар повысил свой голос в сильном раздражении. - Песни всё поёт - будь он неладен! Меч - не вызывает у этого будущего мужа НИ МАЛЕЙШЕГО ИНТЕРЕСА! Он и слышать не хочет о войне - он не хочет убивать! - Гуннар улыбнулся презрительно. - Я думаю, что меч моего рода мне придётся вручить не ему, а Гуннхильд. И ещё - завещать ей мой боевой корабль в придачу. В её руках и с её умом - не пропадут ни меч добрый, ни драккар боевой!драккар

-Зачем ей? Разве только - для её будущего мужа...

-Нет. Для неё самой - ты и сама видела, как загораются её глаза, когда она глядит на меч или на копьё! А как божественно она умеет слагать стихи - кажется, сам Один нашёптывает ей на ухо! Гуннхильд очень разумна, независима, тверда...

     Гуннхильд, слышавшая всё это своими ушами, улыбнулась от похвалы отца. Никогда ещё он не был так щедр на добрые слова о ком-либо в присутствии других людей. Отец был из тех людей, у кого ругаться и гневаться получается лучше, чем хвалить.

-Зря ты не выдал её замуж этим летом - надо ведь было свозить её на Альтинг, познакомить с юношами, чтобы так не убивалась по своему мёртвому жениху. Смотреть ведь было страшно, как она тоскует! И думать о ней будут плохо - ведь она с этим Торбьёрном Карасоном, твоим удалым молодцом, уходила надолго на хейди и в море, на много ночей порою. Кто знает - чем они там занимались... Хорошо ещё, что ребёночка от него она не принесла, а то ты был бы опозорен навек из-за такой дочери!

-Я знал очень хорошо Торбьёрна сына Кари: ни к чему дурному он не склонил бы Гуннхильд против её воли. Он не был порочен. Даже поцеловав её, он сразу же спросил у меня разрешения, - Гуннар светло и печально улыбнулся. - Вот Один и призвал этого мальчика так скоро. Он всегда похищает самых юных и храбрых! - Гуннар выпил большой рог пива, говоря о Торбьёрне.

     Гуннхильд застыла не шевелясь, слушая речи своего отца о Торбьёрне - Гуннар говорил так, словно вспоминал своего собственного сына. Девушка раньше даже и не догадывалась о такой любви своего отца к её погибшему жениху и о том, что он считает виновным в смерти Торбьёрна себя, конунга дружины, так остро и болезненно.

-У них была очень чистая, очень высокая дружба-любовь, и ничего непристойного не произошло, иначе я бы узнал первым... - досказал свою речь Гуннар.

-Она у тебя очень скрытная, Гуннар! Ничем своим никогда не поделится. И, тем более, женщины предпочитают не говорить о таких позорных вещах, как... - Деллинга тут замолчала и вся покраснела.

-Мне бы Гуннхильд рассказала и об этом, если бы что-то было... От меня у неё нет тайн, - ответил Гуннар на эту смущённую речь Деллинги. - Ничего не было, и нечего подозревать мою дочь в таких непотребных делах. Она никому не позволит просто так коснуться себя - а ты!

-Всё равно, Гуннар, надо бы её выдать замуж, самое время сейчас. Она умница такая у тебя, станет потрясающей хозяйкой на хуторе - сразу бы сосватали, а потом сыграли бы пышную свадьбу!

-Зачем так торопиться? Ведь ей только пятнадцать зим. Пусть побегает, насладится волей! Она очень молода, и я без неё затоскую...

-Этой девушке нужен хороший муж - чтобы усмирил. Негоже быть такой дерзкой! Муж сразу укажет ей на её место - набьёт, если будет так задаваться, как сейчас!

     Гуннар рассмеялся:

-Будто бы Гуннхильд этого боится! Да она его сама изобьёт, если он попробует только прикоснуться к ней!

     Деллинга замолкла. Что-что, а славный удар по зубам она помнила. Дерётся эта девочка не слабо.

     Потом Деллинга сказала:

-В девочках надо воспитывать страх и почтение. У неё - ни страха, ни почтения. Хельга и я не могли влиять на неё, а ты её сильно избаловал за последние три зимы, да и вообще - ты воспитываешь её не как старшую дочь. Приучил ты её - к воле и дерзостям...

-Я её не приучал - она сама родилась уже такой... вольной, дерзкой! - ответил Гуннар. - И она сама, при вас тут, при всех женщинах - выросла такою. Значит, она такая сама по себе - ни ты, ни я уже тут ничего не поделаем! Пока она была ребёнком - я мало её видел, ведь иногда я задерживался в викинге на несколько зим и лет... - Гуннар вздохнул. - Познакомился я с нею как с человеком - лишь три зимы назад... и сразу же пожалел, что не знал её раньше! Всё ж, когда она дитём была - куколку я в ней видел, да сокровищами стремился увешать... только и всего... а о душе её - не ведал!

 Викинги

-Гуннар... у неё чёрная душа - я чую... - тихо тут промолвила Деллинга. - Её посещают отнюдь не думы о любви да о ласке. Глянула как-то в глаза её - Бездну узрела... бездонную пропасть из ваших песен - Гиннунгагап! - Деллинга тут осенила себя одной лишь ей понятным знаком - пальцами тремя коснулась лба, живота, правого и левого плеча по очереди.

     Деллинга часто так делала - только зачем, Гуннхильд так и не знала. Наверно, это оберег какой от существ нечистых - которых Деллинга видела везде и всегда их боялась больше, чем все остальные дома.

Обратите внимание на новые произведения в рубрике «Читальный зал»

-Боюсь я её... Порою даже сама не знаю, почему - но боюсь, - прошептала Деллинга, глядя на Гуннара исподлобья.

-Ты много чего боишься, жена, - насмешливо произнёс тут Гуннар. - Даже того, что совсем не страшно.

-Надо бы побояться, - всё лепетала Деллинга. - Даже тебе. Она тихая такая, тише воды - ниже травы... а взгляд волчий. У неё - дума долгая какая-то на уме... и явно недобрая! Она ж может - запросто... зарезать тут всех, а дом поджечь... и убежать, куда глаза глядят! А глаза-то у неё глядят - явно в звериную чащу... или в море!

-Да, она тихая, и замыслов у неё полно, - спокойно сказал Гуннар. - Но ты слишком преувеличила всё... ты очернить её всё время желаешь, жена! Она... любит здесь всех - и никого из нас не зарежет и не сожжёт в доме!

-По ней не видно, что она кого-то любит... разве что одного тебя. Но и в тебе она любит - Воина... не человека... - высказалась Деллинга. Она раньше никогда, сколько помнила себя Гуннхильд - не говорила так много слов отцу... и не противоречила ему столь открыто и столь разумно. - Гуннхильд дикая совершенно - и ей, по-моему, никто совсем не нужен. Людей она лишь использует по-своему, помыкает ими - надоедят вот они ей, и выбросит она их... как рабов никчёмных... как вещи! Она никого не любит. Она не способна любить. Достойное дитя твоего народа, норманнов окаянных - совершенно ледяная, бесчувственная... безжалостная!

     Гуннар тут оторопел, крякнул и присвистнул - а после расхохотался громовым смехом.

-Доля правды есть, Деллинга - что уж говорить... - сказал, наконец, он. - Тебе в наблюдательности не откажешь! Дочь моя старшая, правда, умеет руководить людьми, использовать, их к общей выгоде, сопли и плачи не распускает, не сюсюкает - но, если кого полюбит... то беззаветно и на всю жизнь. Кровь свою отдаст полностью - и будет верна до самой погребальной ладьи! Я сам - ценю и люблю её за это... - в голосе Гуннара промелькнули даже какие-то нежные нотки. - Она, если любит - то вся... всем существом... всею душой! По ней внешне не видно - но потом понимаешь... сколь глубоко её расположение к тебе. Если только - ты его заслужишь!

-Странно - при её нелюдимости... слишком уж много разных мужей заслужило её расположение! - Деллинга начала с другой стороны, если с одной потерпела полный крах в беседе с мужем насчёт Гуннхильд. - С берсерками твоими заговаривает она - всё равно, что с равными! И ещё с этим бабником смазливым, Эйнаром Скальдом твоим - гуляет сутками. Никакого понятия у неё - о своей девичьей чести! А что уж говорить о том, что она с Льотом сыном Бьёрна - вообще не расстаётся, чуть ли не спит с ним в одной кровати... а ведь они не брат и сестра всё-таки, хоть и выросли вместе! Льот уже почти мужчина в расцвете, Гуннхильд женщина - всякое может произойти между ними... Она с тебя ведь берёт пример, вот и растёт - девочка хуже мальчика! Замужество её всему научит, обломает всю гордость.

-Как знать, - Гуннар улыбнулся. - Но зачем же... так рано... выдавать замуж?

-Надо устроить её судьбу, ведь ты же можешь рано умереть, а я... Я тоже больна. Тем более, что я не мать, а мачеха.

-Как ты всё красиво расписала... Только запомни - Гуннхильд свободна и никто не заставит её делать то, что она не хочет. Я в следующем году свожу её на Альтинг - но лишь затем, чтобы напомнить и ей, и всем свободным исландцам, что она имеет право голоса и является свободным человеком. Замужество подождёт.

-Я хочу как лучше. Сама я вышла замуж в четырнадцать зим, а в пятнадцать зим уже имела ребёнка.

-Вряд ли Гуннхильд хочет твоей судьбы... - серьёзно сказал Гуннар сын Гисли и тяжело вздохнул. - Не надо подходить ко всему со своей меркой. Просто ты не родная мать, вот и хочешь поскорее избавиться от не своего ребёнка. А я - родной отец, и люблю дочь больше всего на свете, хочу ей счастья.

-Я люблю Гуннхильд как свою, вот и хочу её устроить.

            - Неправда! К своим детям так не относятся, как ты к Гуннхильд! Как ты возишься с

Гудмундом и Гулльрёнд - а Гуннхильд ты всё время окрикивала, даже била. Ты не любишь мою Гуннхильд, жена.

-Я ругала и била её за дело. Была бы она послушной - и я бы вела себя с ней более... мягко.

-Меня она слушалась - я не бил и не ругал её ни разу. Хельгу она тоже всегда слушалась. А жестокость - где и когда ты это у неё видела? Раньше она боялась... мошку или комара рукой прихлопнуть! - Гуннар рассмеялся. - А как она ухаживала за смертельно раненным Торбьёрном - жестокий человек так не сможет... Просто ты её мачеха, Деллинга, вот и придумываешь.

-Она меня била так, что выбила зуб!

-Ты уже жаловалась на это много раз. Она не рассчитала силу удара, а потом - она ведь извинилась перед тобою! Деллинга, не надо при ней говорить плохо о том, что свято для неё. За это она может отомстить, я её хорошо знаю.

-Для неё свято... Оружие и Убийство.

-Не осуждай её... Она ищет себя. Ты видишь ведь - ей скучно в доме. Она предназначена для жизни и борьбы, для новых стран, интересных событий...

-Ей будет трудно. Ведь замуж...

-Ей выбирать. А о её замужестве пока даже и не заикайся! Она - дочь конунга, и я не хочу позорить ни её, ни себя, ни, тем более, свой род тем, что выдам свою старшую дочь замуж так рано. На меня ведь пальцем будут показывать!

-За Торбьёрна, сына Кари с Косы, ты хотел выдать её замуж, а она в то время была гораздо младше, помнишь? Тем более - её надо выдать замуж сейчас!

-Это другой случай. Она очень любила этого мальчика, да и Торбьёрн в ней души не чаял. Было бы ужасно разлучить их или не разрешить им быть вместе и пожениться, когда вырастут. Они ведь дети тогда были, Деллинга! Я приложил все усилия, чтобы они были вместе и счастливы, но их разлучили сами боги - ведь боги всегда вмешиваются, когда всё идёт слишком хорошо и гладко! - Гуннар зло ухмыльнулся, на лицо его пала едва заметная тень.

     Гуннхильд услышала, что его тон стал очень мрачным.

     Отхлебнув пива, Гуннар уже более спокойно продолжил:

-Это был особый случай, Деллинга. Видно, так их норны судили... Но знай - если Гуннхильд не выкажет ни к кому такой же любви, как к этому мальчику, Торбьёрну Карасону, ушедшему слишком рано в Вальгаллу, я и вовсе не выдам свою дочь замуж - это дело уже решённое! И для Гуннхильд, и для меня!Valhalla

-Но, Гуннар, если мы не сосватаем её за хорошего человека в следующем году, то потом её будут считать старой девой, и тогда ты позора не оберёшься! Дело будет таким, что младшая дочь выйдет замуж вперёд старшей. Гулльрёнд у меня такая красавица! Не строптивая, без лишних соображений, да и хозяйки такой больше нигде не сыскать!

-Пусть Гулльрёнд и выходит замуж, она мне уже надоела со своей болтовнёй! Может, будет лучше, если в моём доме одной глупой бабой станет меньше, может, наконец-то мой сын Гудмунд не будет больше так на бабу похож! Пусть Гулльрёнд выходит замуж - самое ей время! А Гуннхильд - пусть гуляет на воле и водит по волнам корабли. Может, когда-нибудь она сама найдёт человека по себе и будет счастлива.

-Я не одобряю этого. Она нарушит все людские законы...

     Гуннар опять улыбнулся. Он сам очень любил нарушать эти самые людские законы - и эти слова Деллинги его ничуть не смутили.

Он нашёл на это достойный ответ:

-Закон велит, чтобы каждый человек был свободен. Так - Один сказал!

-Один говорил о мужчинах, Гуннар, а она — женщина.

     Гуннар опять засмеялся:

-А разве женщина не имеет права быть свободной?

     Деллинга совсем смутилась.

     Гуннар продолжал:

-Вспомни Брюнхильд из древних песен, Гудрун, и некоторых других героинь... Красивые девушки - только гордые, независимые, умеют постоять за себя. Прославлены в песнях на века! Гуннхильд ведь у меня родилась такой же, и выросла на древних песнях - и она прославится в веках, умрёт со славой!

-У тебя вечно одно и то же - сам не живёшь и другим не даёшь! Ты ведь даже о своей любимой дочери говоришь, упоминая о смерти, это уж слишком, Гуннар сын Гисли! Тебя послушаешь... и вдруг начинаешь понимать, что единственная цель жизни - смерть! - дрожащим голосом проговорила Деллинга.

     Гуннхильд тихо захихикала за дверью - она знала, что мать больше всего на свете боялась смерти и не очень-то верила в загробные миры. Вернее, она почему-то страшно боялась оказаться в таком жутком загробном мире, где людей живьём жарят на огне, пытают и заставляют скрежетать зубами. Деллинга называла это жуткое место "Хель" - но что-то оно больно отличалось от морозных подземных чертогов Хель, известных Гуннхильд. Наверное, у народа англов Хель немного другое место, и старая великанша смерти там, наверное, тоже не такая... Или это вообще нечто иное. Деллинга однажды назвала тот Хель, которого так ужасалась, иным словом, совершенно не понятным Гуннхильд Гуннарсдоттир - и слово это было "Ад". Гуннхильд так до конца и не поняла, что же это было такое - но, судя по страху Деллинги, было это нечто совсем ужасное, и очень нехорошо было попасть туда после смерти... А как отец говорил о смерти, Гуннхильд сильно нравилось - он говорил об этом красиво и торжественно, и страх смерти исчезал от одного только присутствия Гуннара. Понравилось девушке сейчас, как он упомянул и о её возможной смерти - если уж умирать, то только с песней и славой, как древние герои, в разгар битвы, и удалиться величественно в золотую Вальгаллу, к самому Всеотцу!

 Odin

-А разве не так, Деллинга? Ведь жизнь на этом и кончается, значит - это самое главное, то, ради чего стоит жить. Это высшая проверка человека, самая мощная. Я... думаю иногда, что асы нарочно посылают её человеку, чтобы удостовериться, трус он или нет, прочен ли его дух до конца, или есть в нём слабость. И если дух выдержит испытания, он получает бессмертие и идёт в Вальгаллу - разговаривать с Одином. Когда копьё или меч вонзятся в грудь до упора, и дышать уже нечем, смерть прилетает на чёрных крыльях ворона, закрывает глаза тяжёлой тьмой - и если испугался в этот миг человек, то грош ему цена, такой скверный воин не пойдёт в Вальгаллу, будет вечно гнить у старухи Хель на тухлой соломе или в Змеином Котле вариться, сам с мёртвой душой! - произнёс на одном дыхании Гуннар. В глазах его на миг вспыхнул совершенно неземной свет.

-Прекрати пожалуйста, дорогой мой! Я ведь тронусь рассудком, слушая такие твои речи! - Деллинга уже плакала, обнимая Гуннара за плечо. - Еле тебя выходили Гуннхильд с Хельгой, вернули с Того Света - и всё туда же, словно ничему не научила тебя твоя рана... Ну хотя бы не говори об этом, тем более - со мной! Твой дух сильный, ты воин и ничего не боишься. Твой дух, конечно, выдержит и пойдёт в Вальгаллу, но я... я бедная женщина, я так боюсь всего этого! Не говори так со мной, это... страшно мне... - быстро прошептала Деллинга на ухо мужу.

     «Молодец отец!» - сказала про себя Гуннхильд, услышав всё это.

     Отношение отца к смерти она одобряла и разделяла, хотя, конечно, её дух, наверное, не такой мощный, как у Гуннара. Испугалась же она вида раны отца, страданий умирающего Торбьёрна и Хельги Синеокой, переходившей к праотцам. Душа Гуннхильд может не выдержать этого самого страшного испытания - но Гуннхильд верила, что все страхи преодолеет, как только за её воспитание возьмётся отец. Она будет брать пример только с него, и пойдёт в конце в Вальгаллу - а не на тухлую жёлтую солому и не в Змеиный Котёл в холодных подземельях мерзостной старухи Хель.

          - Ладно, Деллинга, прости, я сорвался. В последние месяцы делать мне было нечего,

сражаться я не могу ещё - вот и думал о смерти всё время... Тебе зря, конечно, я сказал это. Просто в древних песнях говорится, что надо умереть со славой, в битве - это очень важно, ведь Один сказал:

 

                            Смертны стада,

                            Смертна родня,

                            Сам ты сгинешь, о смертный!

                            Но я знаю: одно

                            Никогда не умрёт -

                            Суд о славе всех павших!

 

     Это - то, чему должен следовать каждый уважающий себя человек! Моя Гуннхильд это всё очень хорошо понимает, поэтому у неё нет тех страхов, что у тебя.

-Гуннар... Ладно... Делай, как считаешь нужным, ты же всегда прав. Сама я древних песен вашего края не знаю - то, что слышала, показалось мне очень жестоким и мрачным, я без охоты слушала твои любимые песни и саги. Я особенно и не вникала в их смысл - моим уделом были только постоянные страдания, рабство, мёртвые дети, слёзы, страх. Зачем мне песни, если жизнь такая безрадостная?

-Ну, это ты, у тебя норны такие - нехорошие... У меня тоже жизнь не так-то уж и богата удачей, как тебе кажется, жена - так песни помогают мне выжить, сохранив силу духа и волю, поэтому мне они были всегда очень нужны. Гуннхильд это тоже очень нужно, ей это интересно - да и сама она как героиня песен: рождена гордой и умрёт гордой, со славой!

     Гуннхильд слушала и улыбалась - отец один на свете понимает её и не осуждает за желание участвовать в викингских походах и сражениях. Он это - даже приветствует! Любимый, обожаемый отец - могучий конунг викингов Гуннар Гроза Кораблей. Её конунг.

 

Продолжение следует…

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: