ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 20.05.2018 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 89

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

 1-8.  9-19.    20-26 .

 Глава 1

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3Часть 4.  Часть 5Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10.  Часть 11.

Глава 2.

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11Часть 12Часть 13,  Часть 14Часть 15Часть 16Часть 17Часть 18Часть 19Часть 20Часть 21Часть 22Часть 23.

Глава 3. 

Часть 1Часть 2,  Часть 3, Часть 4, Часть 5,

    

 

* * *

     Тут мимо прошмыгнул Льот сын Бьёрна, их домашний раб. Гуннар схватил его за плечо:

-Воды кипячёной горячей принеси, парень - я поранился! - быстро сказал он.

     Льот довольно быстро принёс воду в небольшом котле.

-Надо ли что-то ещё, мой господин? - проникновенно спросил он. - Я... помогу...

-Нет, мой мальчик, ничего не надо. Ты свободен пока, - ответил Гуннар, потрепал мальчишку по голове и отпустил гулять. А сам - склонился над разрезанной почти во всю длину ладонью Гуннхильд.

-Судьба даёт тебе отличную возможность, Гуннхильд - показать мне твою выдержку. Умеешь ли ты переносить раны, как воин? - сказал Гуннар, улыбаясь, своей дочери.Викинги

-Не знаю... попробую, - произнесла Гуннхильд. - Раны, конечно, я не получала до знакомства... с твоим мечом - только лечила... лечила тебя, раненого.

-Знаешь - что это больно слишком?

-Знаю, - Гуннхильд кивнула своей головой. - Но я не боюсь... в любом случае. Я же сказала тебе - что не боюсь... глубоких болезненных ран. Теперь - стыдно отступать и признаваться в ином. Тем более, что эта рана моя - пустяк, а у тебя грудь пронзённая была, но ты не стонал почти! - Гуннхильд восхищённо окинула его взглядом.

-Вижу - ты стараешься идти до конца, взявшись за меч, - сурово и вместе с тем как-то нежно сказал ей Гуннар. - Взялась за меч - будь готова терпеть раны! Готова?

-Да, - твёрдо сказала Гуннхильд.

-Рану надо прижечь. Сделаю очень больно тебе сейчас, - произнёс Гуннар, окидывая её всю взглядом, словно и сейчас проверял. - Скажи сразу - плакать будешь?

-Сразу не могу сказать... - прошептала Гуннхильд. - Но... постараюсь не заплакать... при тебе, при воине Одина. И... ты же сам знаешь - я редко плачу... слёзы мои ты только в детстве видел - а после ни разу.

-Никаких хнычей и плачей не приму сейчас, это я сразу говорю! Из воинов - долой, коли услышу! - говорил Гуннар, сурово и спокойно, зажигая от огня небольшой светильник и поднося прямо к ладони Гуннхильд. - Набери глубоко воздуха в грудь... до упора... и зубы сожми плотно-плотно, - Гуннар тут одной рукою обнял её, прижал её намертво к скамье своим коленом и всем телом, а в ладони железно сжал раненую мечом кисть. - Терпи! - приказал он и быстро прижёг огнём светильника в другой руке руку Гуннхильд.

     Никаких воплей, хнычей и плачей он так и не услышал - Гуннхильд лишь слегка вздрогнула в его объятиях, да рука раненая невольно дёрнулась, только и всего. Гуннар быстро промыл рану на её руке водой.

-Я тебе зашью, - сказал он. - Рана большая и глубокая. Где у тебя игольница?

     Гуннхильд, вся бледная, с намертво стиснутыми во рту зубами, без слов отстегнула от своего пояса игольницу левой рукой, подала ему.

-Ровно сиди! Не дёргайся! - строго приказал он ей, хотя это было явно излишне, Гуннхильд сидела небывало для такого случая спокойно. - А то зашью криво - будет рука скрюченная!

     Гуннхильд улыбнулась тут одними губами.

-Ладно уж, не бойся! - ободряюще сказал Гуннар. - Я буду осторожен с тобою - не хочу же тебя уродиной на всю жизнь сделать. Просто потерпишь немного - и всё! Я быстро... Но, предупреждаю - будет больно. Хныкать - не сметь! Как воину - мне это не по нраву, знай!Викинги

    Он, промыв и прокалив на огне самую тонкую и острую иголку да посыпав солью вдетую в неё нитку, от заразы всякой - довольно быстро и ловко для мужа зашил разрезанную руку Гуннхильд прямо по живой коже. И, наконец - очень бережно перевязал небольшим куском тонкой белой материи, затянул потуже, и только после снял с руки Гуннхильд стянувший кисть выше раны ремень. Гуннар взглянул на перевязанную рану удовлетворённо - кровь больше не хлестала, он справился.

     Всё это время Гуннхильд молчала и была словно не здесь, ни разу не дёрнулась. По иссиня-бледному лицу скатывались лишь скупые капельки холодного пота - не слёз. У глаз девчонки не было даже намёка на единую слезинку - а ведь у самого Гуннара всегда слёзы градом катились по лицу, когда ему раны прижигали огнём или раскалённым железом, когда зашивали раны... То ли Гуннар так запугал её своим обхождением сегодня, что силы даже на вопли боли не осталось в ней - то ли в ней и впрямь неимоверная выдержка.

-Всё, - сказал он ей, закончив перевязывать и слегка разминая её раненую руку в своей ладони, чтобы излишняя боль сошла наконец, а рука задвигалась нормально. - Жить будешь и рука не отсохнет - только шрам вот останется на память! Длинный шрам, большой - во всю твою кисть! Не знаю, как ты к этому отнесёшься - ты же девушка всё-таки... заботишься о нежности кожи твоих рук... о красоте... - Гуннар тут совсем смутился.

-Отлично! - сказала Гуннхильд, немного насмешливо и даже торжествующе как-то поглядывая на него. - Шрам от меча - это красиво... я давно уже хотела себе такой... прямо как у тебя.

-У меня полно шрамов, - промолвил Гуннар. - И они не так-то уж и красивы - хотя мне нравятся. И жёнам - тоже! - он улыбнулся ей. - Хотя терпеть гораздо большую гадость, чем ты сейчас, приходилось. Знай - приятного во всём этом довольно мало...

-Можно и большее вытерпеть, - прошептала Гуннхильд, глядя на него восхищённо.

-Ещё натерпишься! - бросил Гуннар. - Вот через три дня шов снимать тебе буду - как, интересно, тогда запоёшь?

-Буду смеяться от щекотки! - сострила Гуннхильд.

-Тебя, гляжу - ничто не прошибает, хоть ты тресни! - Гуннар расхохотался.

-Такое не прошибёт - это ж царапина, а не рана, проникающая во внутренности! Тем более, отец - ты же раны мастерски зашиваешь и перевязываешь... Мне понравилось, между прочим. Я бы и ещё раз рану не испугалась получить - чтобы только ты перевязал меня... - Гуннхильд подмигнула ему.

-Страшно... было тебе сейчас? - спросил Гуннар её, внимательно следя за выражениями её лица.

-Немного... - призналась Гуннхильд. - В основном, не страшно, а больно жутко. Всё время думала - только бы не закричать! Не смела кричать - при тебе...

-Ты честно говоришь о себе, Гуннхильд. Я ценю такое в людях - не у многих есть такая черта нрава, - Гуннар глубоко заглянул в глаза дочери. - А боль свою ты ни капли не выдала - у тебя ведь огромная выдержка! Я, признаюсь - даже и не ожидал такого... от девочки, от дочери! Знай - ты перенесла без стона очень сильную боль... не каждый воин моего войска вообще на это способен. На это и я не слишком-то способен - просто тебя припугнул, чтобы чересчур громко вопить не смела при мне, и всё!

-Знаю, ты не любишь стоны и вопли, отец, - сказала ему Гуннхильд, улыбнувшись, немного с лукавинкой. - Ты же суровый воин и конунг воинов! Ты бы ругался - поэтому-то я и не заплакала при тебе. Очень не люблю - когда ты ругаешься... или гневаешься. Мне... не хотелось ни капли... заслужить твой гнев сегодня.

-Я бы не ругался... если бы ты заплакала, когда я тебе рану прижигал и зашивал... знай... - Гуннар тут обнял её и поцеловал в лоб. - И от обморока бы тебя откачал, если что... ведь от боли такой и в обморок вполне можно свалиться. Мне - приходилось... - Гуннар улыбнулся. - И, знай - многие люди боятся боли, когда им раны перевязывают. Даже - воины! И я - боюсь. Ты знаешь... Так что даже за страх в такой миг - я бы тебя не осудил.

-Да... Но три года назад... у тебя такая рана жуткая была, что и смотреть-то страшно со стороны было - не то, чтобы терпеть такую рану! - сказала ему на ухо Гуннхильд. - Конечно, ты вздрагивал тогда от боли - но... всё-таки... отнюдь не от страха. Ты - не боялся тогда ни капли!

-Это ты - не боишься! - тихо и просто ответил ей Гуннар. - Это сразу видно. И меня судишь - по себе. Я же честно тебе признаюсь - после той моей раны в грудь... я вообще теперь боюсь и ран, и даже... вида крови. Раньше так не боялся - как после всего... случившегося. Но тоже - боялся, чего греха таить! Всегда - боялся... От тебя я не смею скрывать такое - ты ж меня насквозь видишь! - Гуннар слегка погладил её по темноволосой голове. - Я боюсь - просто рано или поздно... одолеваю мой страх... как-то... Но правда есть правда - сначала боюсь, и боюсь сильно! Когда рану пронзает боль - моё сердце словно чья-то ледяная рука сжимает в кулаке, и мне не просто страшно... мне ЖУТКО! Но потом - ледяная волна окатывает всё тело, я погружаюсь в боль с головой и привыкаю. Страх уходит... но уходит не сразу, - Гуннар тут печально улыбнулся, будто вспоминая свои нелёгкие времена общения с сильнейшей болью. - Знай - я не такой бесстрашный и всемогущий, каким тебе кажусь. Как видишь - трус я порядочный... - Гуннар вздохнул и сильнее прижал к себе дочь, будто она снова стала совсем малюткой, а он укачивал её на своих сильных руках на ночь или успокаивал, когда она болела или чего-то боялась. - Тебя на храбрость всё проверял, - бормотал он ей на ухо. - А сам Гуннар-конунг, отец твой - трус, хоть и берсерк... - и Гуннар тихо захихикал.Викинги

     Гуннхильд уткнулась носом в его широкую грудь - и долго слушала в большом удивлении. Раньше он НИ РАЗУ открыто никому не признавался в своих страхах, даже ей - а изображать из себя полностью бесстрашного человека у него получалось настолько убедительно, что Гуннхильд даже не смела никогда сомневаться в том, что его сердце никогда не трепетало от страха. Но - странно - Гуннар как воин и человек не упал в её глазах от подобного признания своих страхов. Даже наоборот - он стал вызывать в ней ещё большее уважение да доверие, а сила его духа показалась ей ещё более бесспорной. И он стал - намного ближе к ней, намекнув, что он простой человек, подобный остальным смертным...

-Ты... испытал меня. Ты... доволен? - наконец, спросила его Гуннхильд, прижимаясь сейчас к его плечу.

Обратите внимание на новые произведения в рубрике «Читальный зал»

-Да... даже больше, чем надо... - Гуннар тут положил её голову прямо на свою грудь, а ноги - на скамью. Меч он начисто вытер от крови, вложил в ножны и поставил у своего колена. - Не вставай пока, полежи так. И по головке я тебя всё-таки поглажу, - прошептал ей Гуннар на самое ухо, а руки его уже ласково расчёсывали тёмные густые пряди её волос. - Ты же моя дочка... и так похожа на меня. Только меч мой без спросу не бери больше, ладно?

-Ладно, - промурлыкала Гуннхильд под его ласкающей рукой, крепко обнимая его за широкие сильные плечи и прижимаясь головой к самому его сердцу. Ей всегда нравилось, как бьётся его сердце внутри груди - так ровно и сильно, и от этих звуков ей становилось совсем спокойно и хорошо. - В следующий раз спрошу перед тем, как взять...

-Эх, непоседливая дерзкая девчонка! - грудь Гуннара сейчас так и сотряслась от хохота, Гуннхильд почуяла это всем телом. - Жаль, что мой сын не такой, как ты. Похоже - ты ВСЕРЬЁЗ интересуешься оружием!

-Я знаю, законы людей таковы, что мне нельзя быть воином, - сказала дочь печальным голосом.

-Да что ты? Я же тебе сразу, с самого начала этого нашего разговора - дал понять, что хочу взять тебя в свою дружину, взять тебя в викингский поход! Когда спрашивал - боишься ли ты смерти, ран и усталости от гребли на корабле... сможешь ли ты убить человека в бою... - Гуннар сжал её руку в своей. - А баб не слушай. Это они, верно, сказали тебе - что девушкам воинами не быть!

-Да... Но это и твоя матушка, вечная память ей, Хельге Синеокой - говорила мне... Говорила мне - о законах... не только людей, но и сил Мироздания самого. В законах этих - говорится, что жёнам не стоит воевать. Та, что дарит жизнь - не должна отнимать её. Жёны - для ласки и пива, отец, мужи - для битвы и войны. Я это слышала много от разных мудрых людей...Викинги

-Та, что дарит жизнь - часто и отнимает... - грустно прошептал Гуннар. - Даже сама Фрейя ласковая, подательница жизни - берёт половину павших... и часто дарит смерть жёнам в родах. И жёнам, и младенцам... Мне говорили некоторые сведущие люди, что Фрейя - это Хель... это одна Богиня. Богиня любви - это Богиня и смерти. Всё едино, Гуннхильд. Силы Мироздания дают жизнь - они же и забирают её. Жизнь и смерть всегда рядом - думаю, что ты уже... меня понимаешь. Ты уже видела - и любовь, и смерть.

-Да... это знаю, - серьёзно отозвалась Гуннхильд. - И думаю, почти как ты... много думаю уже...

-Так не думай, что что-то изменится в этом Мироздании и Мидгарде треклятом в лучшую сторону, если ты похоронишь в Хель свои воинские способности, навек избрав женскую долю, - произнёс Гуннар. - Не сомневайся в себе. Делай, что жаждешь, к чему ты стремишься - иди, куда зовёт тебя сердце, где твоя воля и твой дух! Может, тебя ждёт куда лучшая доля - чем Хель после скучной бабской жизни и смерти в безобразных муках родов очередного ребёнка, никому тут не нужного! Посмотри... на Деллингу. Это ведь такое надорванное существо, и мне смертно жаль её... Только я тут ничего не могу поделать... - Гуннар горько вздохнул. - Думаю - и тебе тоже жаль её. Разве ты хочешь... её судьбы?

-Нет, отец, - твёрдо ответила ему Гуннхильд. - Как раз судьба Деллинги меня и отвращает от женского естества. Глядя на неё, я ведь впервые и задумалась о том, что битва, раны и Вальгалла по смерти в бою в молодости лучше - чем то, что у неё в жизни. Но... законы... человеческие правила... которым меня учили...

-Боишься правила нарушить? - Гуннар засмеялся снова. - Но ведь, если жить по правилам - и жизнь не проживёшь, и ничего не добьёшься! Будет всё ровно да гладко - и нечего потом перед смертью даже вспомнить будет. Пройдёшь жизнь всю - мимо самой жизни! Это как день проживёшь - и ничего интересного, так, что перед сном даже спать не хочется, нечем развлечь свои мысли, пока засыпаешь! Бывало ведь такое?

-Бывало... - Гуннхильд тяжко вздохнула. - Особенно, после дня за ткацким станком, за прялкой или за одним и тем же котлом, варево в котором ненавидишь всею душой, даже если оно вкусное и для всей семьи! А вот когда меч сегодня взяла - пусть и страшновато было, и... неправильно, и больно потом от раны сталью... но всё-таки весело! С тобою поговорить удалось - как воин с воином, не просто так, как дочка с папой. А... когда те бедствия были у нас в Гуннарсхусе... все три года - было тоже... интересно, как бы ни было чудовищно... и я тогда прониклась твоим воинским духом... поняла тебя намного лучше, чем раньше... Всё было кошмарно и не по правилам - а воля жить и бороться была огромная!

-Я... оценил тогда твою волю бороться... - Гуннар поцеловал её в висок, рядом с кромкой чёрных волос, столь любимых им. - Она и меня тогда подняла... со смертного ложа. Всё было и впрямь не по правилам, даже НЕ ПО МОИМ правилам - а жизнь доказала своё... и всё стало куда лучше, чем было... несмотря на большие потери! Так что - думай несколько раз перед тем, как соблюдать правила... а стоит ли вообще держаться их, этих правил? Проходят ли они испытание самой жизнью на прочность - или же просто являются нелепым заблуждением в людских сердцах? Проверяй законы и правила - своим умом, своей волей, Гуннхильд... и решай всё сама. Людям надо многое решать самим - за всё боги и законы ничего не скажут, за каждый ТВОЙ шаг высшие силы и воли не ответят. Думай сама, решай - а потом отвечай за свои шаги по справедливости! - Гуннар тут снова сжал её руку.

-Всё же законы... - протянула Гуннхильд медленно. - Даны богами людям. Бабушка учила меня... Из меня жену воспитывали достойную... - тон Гуннхильд был мрачным.в доме

     Ей не хотелось быть достойной женой - ей хотелось быть воином или даже самой валькирией Одина.

-Жёны - бабы, Гуннхильд. Даже - самые достойные из них. Сеют в сердцах - одну слабость и покорность, превращают содержимое черепа в курьи мозги! - Гуннар расхохотался снова. - Вот и придумывают разные правила и законы - чтобы оправдать глупость да трусость, рабские качества... недостойные детей конунга! Это ж не законы - а простые предрассудки, сковывающие хороший путь жизни! А ты - не слушай. Это всё часто глупостью кромешной пронизано... Ты же валькирия - а не баба, удел которой лишь кудахтанье у колыбели или котла с едой! Я это сознаю отлично - и вижу, что смерть тебе обычная бабья доля, это ж сгноит тебя в Хель раньше урочного часа!

-Да... но эти законы... слишком держат... слишком назойливы они, сознание пронизывают! - прошептала Гуннхильд. - Часто думала - никуда не деться от этого всего... и хотелось... утопиться в море... чтобы только этого не было... не было этих бабских оков на мне!

-Лучше уж погибнуть в море на драккаре... или получить острый клинок в грудь - чем ТАК топиться... от тоски! - пробормотал Гуннар. - Правильно, что ты всё-таки битву выбрала... а не это... Я, видно - бегу от того же самого, что и ты. Вот и выбрал - Путь Воина с самых детских лет. Понял однажды - жизнь бонда голоднее и безрадостнее, чем смерть викинга под мечом, чем неизвестность морского пути за добычей и славой... - тон голоса Гуннара стал очень серьёзным.

Он говорил дальше, и говорил много - и Гуннхильд не перебивала его, была вся внимание. Ему, верно - надо было сейчас перед кем-нибудь выговориться.

-Осознал вот - не получу никогда власть великого конунга я в моих краях при этом выскочке в Вестфольде, Харальде сыне Хальвдана, моём грёбаном родиче, будь он проклят в Хель потом! Понял - да и уехал прочь, куда глаза глядят. Порвал - и с родом, и с Законом, и с родиной, Страной Отцов. Уехал - в викинг с кораблём и дружиною! Получил в боях - то, что заслужил, то что мне причитается. Власть, славу и богатство! - и Гуннар гордо взмахнул своими прекрасными золотистыми волосами.

-Ты отлично меня понял. Я тоже хочу - вдаль... за славой... или за смертью, - быстро сказала Гуннхильд в ответ. - Мне нужно что-то более рискованное... и стоящее - чем правильная жизнь девы и жены, чем справедливые законы, говорящие, кому где какое место! Я же... не согласна совершенно - с местом, отведённым этой жизнью и людскими законами мне! - Гуннхильд повысила свой голос, пусть и слабый после раны мечом и потери крови.доспехи викинга

-Наплевать на законы. У меня всю жизнь был один Закон - свой. У тебя, я вижу - тоже свой Закон. Ты необычная девушка, дочь моя Гуннхильд, в тебе много... сильного. Я ведь надеюсь только на тебя - от сына проку не будет! Он у меня трус безвольный и малодушный, каких вообще немало в мире на самом деле... - Гуннар махнул рукой. - А в тебе толк есть. Есть - воля и мужество! - Гуннар тут ослепительно улыбнулся, повернув своё лицо к дочери. - Знаешь... я передам тебе часть моих знаний - знаний воина. И, что бы ни было, хоть земля при этом тресни и Рагнарёк случись - возьму тебя с собой в викингский поход! Ты будешь помогать мне - воевать и побеждать, брать в бою золотые сокровища. Точно - возьму! - Гуннар весело совсем расхохотался. - Может - и впрямь понравится тебе, коли испытаешь ты себя в сражении. Мне вот - понравилось однажды... и на всю жизнь, - Гуннар тепло улыбнулся, поправляя свои густые волосы, сейчас почти по-мальчишески налезшие на самые его глаза. - Может, пригодятся тебе когда-нибудь мои знания о жизни, Гуннхильд...

     Гуннхильд с затаённой радостью выслушала эту речь своего отца - как и все другие его слова сегодня, в день, когда он вдруг стал щедр на речи, обращённые к ней. Говорил конунг Гуннар Гроза Кораблей обычно мало - но если вдруг становился щедрым на слова, его речи были достойны самих асов. Она облегчённо вздохнула: наконец-то кончилось дурацкое женское воспитание, теперь её будет воспитывать сам отец. За три года Гуннар стал самым лучшим другом своей дочери, они как-то сплотились во времена несчастий и стали едины. Понимание их выросло в нечто большее. Иногда - Гуннхильд чувствовала даже невысказанные мысли своего отца...

   

Продолжение следует…

 

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: