ГлавнаяСтатьиПобедители конкурса «Хранители Природы»: Татьяна Синица
Читальный зал:
Запах жизни
Опубликовано 11.05.2018 в 19:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: ОК-журнал (Татьяна Синица)
Показов: 316

Победители конкурса «Хранители Природы»: Татьяна Синица

Татьяна Синица победитель конкурса «Хранители Природы» в номинации «Лучший рассказ».

Татьяна Геннадьевна родилась в 1978 году и живёт в Великом Новгороде. Филолог, экономист, преподаватель. Сфера творческих интересов – малые жанры прозы, поэзия.

 Татьяна Синица

ОВСЯНЫЕ КОЛОСКИ

…всякие колоски… на тонких стебельках приветствуют вас.

М.М. Пришвин, ЦВЕТУЩИЕ ТРАВЫ

 

Закипающий чайник призывно шумел, приглашая к чаепитию. Баба Нюра сидела за кухонным столом и смотрела в окно на вечереющее небо, освещенное розоватыми лучами заходящего солнца. Стволы сосен вдали горели янтарем, в их кронах будто запутались воздушно-белые облака, а легкий ветерок постукивал в стекло крупными краснобокими яблоками, играя с ветвями яблони, растущей возле самого окна.

Маша вошла в кухню с охапкой душистых цветов и трав и бросила всю эту роскошь на стол:

– Сейчас разберу. Чай с мятой заварим, будем пить.

– Эвон ты сколь насобирала, – ласково улыбнулась бабушка. – А это никак овес?

– Да, сорвала несколько колосков. Сделаю букет и их добавлю.лето деревня

Маша ловко срезала цветочные стебли наискосок. Вскоре скромная коричневая ваза превратилась в шедевр: белые и желтые личики ромашек выглядывали вопросительно из-за синеглазых колокольчиков, а тонконогие васильки трепетно прижимались к овсяным колоскам.

– У нас бабка-травница когда-то в деревне жила. Так она говорила, что рядом с каждым домом только те травки растут, которые хозяевам того дома нужны, чтобы их болезни-то вылечить. Да кабы теперь знать, какая трава от чего, – вздохнула баба Нюра и, причесав гребнем свои густые седые волосы, вернула его на затылок.

– А овес мы зачем сажаем? Для чего он нужен? – поинтересовалась Маша.

– Ну, дед как удобрение сажал. Для огорода полезно, для земли. А у меня-то с овсом своя история, – ответила баба Нюра.

– Ой, бабуля, расскажи, – попросила Маша, разливая по чашкам волшебно-ароматный свежий чай.

– Знаешь ты уже, – неторопливо начала баба Нюра свой рассказ, – что жили мы с родителями до конца войны в Федове. Деревня маленькая, все почти друг другу родня, но жили богаче, чем соседи, потому что люди были непьющие и работящие у нас. И колхоз наш был богатый. Кругом деревни все поля да поля… И рожь сажали, и овес, и греча даже росла у нас, хоть и холодно. Своя какая-то была. Потом-то Хрущев все закрома выгреб – пропала наша греча. А овсяное поле самое большое было, к реке спускалось, к Щучихе. Меня в том поле мама и родила, – засмеялась бабушка.

Смеялась она беззвучно, только тучное тело ее тихо подрагивало и раскачивалось от смеха.

– Как так, в поле? – поразилась Маша.

– А вот так! Ходила на покос сено ворошить, перемахала, видно, граблям-то, да на обратном пути прямо в овсе меня и родила. Пятая я в семье была дочка-то, – ты знаешь. Я и кисель в детстве именно овсяный любила. Мама, бывало, наварит. Он густой такой. Мама его «стульчиками» нарежет, мы, семеро детей, наедимся, а я всегда добавки просила. Смеялись все, «овсянкой» дразнили. Овсяной соломой во время войны баба Глаша, мамина мама, мне ноги спасла. Девок с нашей деревни поздней осенью, в тот год, как война началась, за сто с лишним километров увезли окопы рыть. И меня тоже. А как туда приехали, три дня поработали, налетели немецкие самолеты и все разбомбили там. Трое нас всего в живых осталось, пешком по домам стали добираться, кто куда. Домой я уж зимой вернулась. Опорки рваные, ноги все отморозила. Синие были, колени опухшие. Вот баба Глаша мне их все и парила с овсяной-то соломой. Так с тех пор колени к плохой погоде ноют, – бабушка охнула, потирая ноги.васильки овёс

– И первый поцелуй мой на овсяном поле был, – тут баба Нюра лукаво улыбнулась. – Ребятишками, бегали мы через поле на речку купаться. А у меня брат троюродный был, Ваня. Добрый такой, хороший парень, красивый. Глаза голубые, а кудри черные, как смоль. Влюбился в меня. Ну, и мне он нравился. И вот на пятнадцати годах – ровесники мы с ним – шли полем домой, на краю остановились, а он говорит: «Гляди, Нюра, звездочка падает!» Я голову вверх – он меня чмок! А моя мама в окно из-за занавески смотрела как раз, стучит нам в стекло!

Баба Нюра вдруг замолчала, задумалась, глядя на овсяные колоски в Машином букете.

– Бабушка, а что потом случилось? – встревоженно напомнила о себе Маша.

– А потом, доченька, убили нашего Ваню. На войне убили, – глубоко вздохнула бабушка. – Когда провожали его на станцию, мимо поля овсяного шли. Так Ваня сорвал несколько колосков, положил за пазуху. На память о нас, о деревне нашей. Вскоре похоронку мы получили. А уже после войны однополчанин его к нам в деревню приехал, привез тете Наташе, матери Ваниной, последнее письмо от Вани и тряпицу, бурую от крови, а в ней…

По морщинистым щекам бабы Нюры медленно скатились две большие слезы.

Маша много раз вспоминала этот разговор. Вспомнила и сейчас, присев на кладбищенскую скамейку. А в сердце ее, как и в бабушкиной оградке, тихо шептались овсяные колоски.


 Группа конкурса ВК

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: