ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Дети Одина (продолжение романа)
Опубликовано 22.04.2018 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 279

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

 1-8.  9-19.    20-26 .

 Глава 1

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3Часть 4.  Часть 5Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10.  Часть 11.

Глава 2.

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11Часть 12Часть 13,  Часть 14Часть 15Часть 16Часть 17Часть 18Часть 19Часть 20Часть 21Часть 22, Часть 23.

Глава 3. 

 

 

Часть 1

 

   

Взросление детей

 

     Теперь Гуннхильд занималась домашним хозяйством, следуя примеру и указаниям Хельги Синеокой. Для одной Деллинги бремя работ было непосильно, так что Гуннхильд взяла почти все её дела на себя, как это ни было тоскливо. Гулльрёнд помогала Гуннхильд по дому, и ей очень нравилось ткать, шить и готовить для всей семьи. Гулльрёнд была настоящей хозяйкой - бережливой, рачительной, умеющей сготовить вкусный обед для всех из ничего и обожающей приодеть красиво всю семью, наладить уют в доме. Это в хозяйствование Гулльрёнд на стенах появились красивые ковры, найденные ею в запасниках добра, завоёваннв домеого Гуннаром когда-то на Земле Англов - и обстановка перестала быть столь суровой и воинственной, как прежде. Ведь прежде дом обставлял сам Гуннар, а мать его, Хельга, да жена, Деллинга, слова поперёк не могли ему сказать - потому-то раньше вдоль стен стояли одни боевые щиты, а рядом висели кольчуги, будто в оружейном доме или на боевом драккаре. Гуннхильд такое, конечно, дико нравилось - но та красота, которую навела Гулльрёнд за время тяжёлой болезни отца, была тоже ничего. Гуннхильд постепенно привыкла к новому убранству Дома Гуннара. Теперь везде висели диковинные ковры, в углах стояли красивые светильники, где-то обнаруженные Гулльрёнд - а на крюках вместо починенных кольчуг висели разноцветные бусы и звенящие мониста. Гуннар сначала присвистнул и обалдел - как увидел новое убранство своей пиршественной залы, но потом ему понравилось. Кольчуги, положенные женщинами в сундук и закрытые на замок, Гуннар молча перенёс в оружейный дом, где они были как раз кстати, большинство щитов тоже туда отнёс - кроме двух, самых красивых и самых любимых им, с узорными солнечными знаками посредине. Звериные шкуры, так радовавшие Гуннара - он перевесил с середины залы в свой угол, над самой кроватью, туда же и оружие своё перетащил, то, с которым никогда не расставался. А в остальном - предоставил женщинам самим налаживать уют да красоту в доме, ибо это не мужское дело всё-таки. Не нравятся Деллинге с Гулльрёнд щиты, кольчуги, шкуры и острые лезвия - пусть коврам да тканям своим радуются, ведь для них он всё это однажды и завоевал.

 

* * *

     Гудмунд, которому уже исполнилось двенадцать зим, пас овец и помогал отцу с Гуннхильд по весне пахать землю. Тем более, пока отец болел и почти не вставал с постели - Гудмунд попробовал себя и в женских ремёслах. Мать не ругала его за это - и радовалась, что её любимый Гудмунд помогает ей, да с таким старанием и удовольствием! Гуннару долго было просто не до своего сына - иначе он прибил бы Гудмунда на месте, узнав, как его сын, сын берсерка и большого воина, отличается в ткачестве, вязании, вышивании и готовке еды! В выгодную ведь сторону отличается от девушек и женщин - суп и жаркое вкусно готовит, с любовью, нити тонко прядёт, ловко-ловко так пальчиками своими тонкими сучит нити, шьёт ловко и мастерски. Гуннар сын Гисли даже не знал, что несколько рубах ему сшил собственный сын - Деллинга говорила, что сшила всё сама, чтобы Гудмунд на тяжёлую руку отца ненароком не нарвался за неподобающие для юноши дела - но рубахи Гуннару нравились, и он куда лучше вознаграждал Деллингу ласкою в постели, чем раньше. Ещё Гудмунд умеет диковинные узоры вышивать - а иногда, просто ради удовольствия, вышивает нитями цветными то, что видит вокруг себя. И получаются целые картины у Гудмунда - Солнце, горы, небо, зелень лугов, очень красивые лица воинов, щиты, корабли... А одно лицо на вышивке даже на Гуннара, на отца, страшно походило! Никто из девушек не мог вышивать столь искусно и столь красиво - ни Гуннхильд, которая терпеть не могла вышивать, хотя и вышивала неплохо, ни даже более способная к этому ремеслу Гулльрёнд. Даже Деллинга, признанная мастерица в вышивании - считала, что сын вышивает намного лучше неё, хотя она учила его намного меньше, чем своих девочек. Она сама, например - не умела картины нитью будто рисовать, не просто вышивать. Даже Хельга Синеокая, славная на всю Исландию чудо-мастерица, тонкопряха и вышивальщица - не могла сравниться с собственным внучком в искусстве вышивки! Гудмунд Гуннарссон - вышивает, да и выткать вполне может, потрясающие картины или сложные витиеватые узоры, которые сам же и придумал, делает всё увлечённо, вдохновенно... упоённо как-то! Гудмунд вышивает с тем же выражением на лице - с каким Гуннар точит и чистит свой любимый меч, Спиллир - Губитель Жизней.

     Гуннхильд несколько раз насмехалась над братом и называла его будущим женоподобным мужем, предлагала даже одно из своих платий, чтоб Гудмунд и одет был подобающим для бабского труда образом - но, видя, с какой стойкостью Гудмунд сносит все самые злые насмешки, а своих любимых дел, тканья, прядения и вышивания, не бросает, перестала издеваться над ним. А, когда однажды у Гудмунда чаша терпения была переполнена - Гудмунд, впервые в жизни, огрызнулся ей и даже чуть не ударил в сердцах. К тому же, он больно уколол её простой иглой для вышивания - да так, что чуть палец не пронзил насквозь, и крови много натекло. Если б в его руках был нож или меч - Гуннхильд досталось бы намного больше. Гуннхильд тогда совсем прекратила насмешничать над ним - в бешенстве, оказывается, лицо братишки похоже на лицо её отца, и даже оскал такой же волчий! Гудмунд стойко держался своих взглядов, оказывается, к двенадцати зимам жизни уже вполне оформившихся - и, так же, как и Гуннхильд, предпочитал делать только то, что он сам желает, а остальных людей не слушать. Гуннхильд стала подозревать, что такой тихоня да слабак - вполне стоит и её, и даже их общего с ним и Гулльрёнд отца. Гудмунд жутко упрямый и своевольный на деле - что вбил сам себе в голову, на том и будет всегда стоять. Интересовался бы больше оружием и войною - из него отличный мужчина бы вырос, а не нюня. А он... Вышивание, ткачество, прядение, готовку еды, уход за животными и пение считает достойными занятиями, добрыми, полезными людям - а воинские упражнения и кулачные бои мальчишек в упор не признаёт, считает, как сказал однажды, блажью от безделья и бесхозяйственности, или даже способом сорвать на других накопившуюся в себе злобу. скандинавия мальчик средневековьеВбил себе в голову, что война является огромным злом, убийство, даже на поединке - несправедливость, победа в викинге - не прибавляет чести победителям. От вида оружия, отнимающего жизнь - Гудмунда трясёт. Он плачет, видя с содроганием мечи, топоры и копья - которые Гуннхильд в такой дикий восторг всегда приводят! Острую сталь - Гудмунд находит безобразной, и даже не понимает, почему же скальды всегда столь обильно воспевают сияющие лезвия битвы. Чтобы Гудмунд кого-то вдруг ударил - надо либо огромное зло свершить в этом мире на его глазах, либо его любимого кота убить, либо слишком обидно надсмеяться над ним. Так просто - Гудмунд никогда не вступит в драку или битву, и первым бить никогда не будет. Гуннхильд даже заметила - брат её вполне может оставить удар безнаказанным. Если ничто личное у Гудмунда в драке не задето - он уклонится от драки. Если же ребята уже ударят его - он может попросту уйти, никого не бить в ответ. На то же, что это унижение смертное и поражение - Гудмунд даже внимания не обратит. Главное для него - он никого не ударил! Мог бы - но не ударил... потому что для него верх безобразия - ударить человека, тем более, по лицу. Гудмунд - в отличие от своего отца, обожающего подраться или кого-то набить, либо даже убить, для одного своего удовольствия - очень не любит бить людей и вообще всех живых существ, причинять им боль. Он вообще не признаёт - ни драк, ни игр в войнушку, считая, что такие игры очень злые, могут привести к болезненным ранам или даже к убийствам... чего он на дух терпеть не мог. Боль он переносит очень худо и считает её самым ужасным в жизни - может, и поэтому он драк да поединков боится, никогда просто так не решится на такое. От боли он громко визжит, рыдает хуже девчонки - а от маленькой ранки способен в обморок упасть, потому что до смерти боится вида крови. Гудмунд вообще довольно часто бухался в обморок - гораздо чаще даже, чем Деллинга, его мать. Тогда как Гуннхильд и Гулльрёнд, девушки, которым вполне простительно в обмороки падать - вообще никогда в жизни своей не теряли сознания! Помнится, от вида отца, пронзённого копьём в грудь - Гудмунда так затрясло в ужасе, что все подумали, будто падучая болезнь у него открылась, а боль отца странным образом передалась ему, и он страдал куда больше самого Гуннара, страдал за двоих. Долго он Гуннхильд говорил, что он чувствует в груди такую же рану, ему кажется даже, что рёбра сломаны, как у отца - а по ночам душили его кошмары, да прямо такие же, как Гуннара! Гуннхильд одно время думала, что он притворяется, чтобы только от работы отлынить - но, послушав его, поняла, что братец правду говорит. У него - просто очень слабая и восприимчивая душа. Гуннхильд даже безмерно жаль его стало - дух и разум его могут не выдержать жестокого напора жизни. Гудмунд может или быстро погибнуть - или же сойти с ума. Слабое здоровье, слабая душа - не годится он в битву, едва ли даже жизнь ему осилить... Отец всё-таки зря с ним сурово обходился, зря бил - Гудмунд такой человек, которого невозможно ничему битьём научить. Гудмунд вообще - большой неженка, и разговора кулака, ремня, палки и меча вовсе не понимает. Гудмунда наглухо замыкает - и до него ни капли не доходит из того, что в него пытались вбить. Будет болеть, стонать, плакать - только так и не поймёт, за что же его били и почему, и что хотели этим битьём ему показать. Обидится до смерти - но так и не поймёт...

     Гудмунд часто обижался и расстраивался - печаль посещала его, он сникал головою и быстро заболевал. Чуть расстроится - глядишь, уже больной лежит. А если побьёт его кто - за жизнь Гудмунда можно серьёзно опасаться, он вполне может умереть. Не притворяется - всерьёз больным становится, и слегает надолго, словно от тяжкой раны. Но сердцевина его существа - на самом деле очень твёрдая и непреклонная... при слабости души и тела Гудмунд обладал значительным запасом силы духа. Просто Гудмунд очень мирный по натуре, добрый и нежный, так, что страшно, исключительно способный к пению и вышивке красивейших узоров, какие Гуннхильд никогда не вышить своими руками - но всё-таки по нраву своему это будущий муж, и мужество в нём всё-таки есть, надо только его обнаружить и воззвать к нему. Гудмунд, если некуда будет отступать - сможет защищать себя и свою волю. Если же из Гудмунда однажды всю его трусость ужасную вытрясти и научить его владеть оружием - так из него вообще... может вполне викинг выйти. снаряжение викингаИ, скорее всего, Гудмунд-викинг сразу же обнажит меч в битве против своего собственного отца - и ещё неизвестно, кто кого одолеет. Гудмунд вот вобьёт себе в голову, что он добро и свет несёт, их защищает - и порешит собственного отца, которого порой считал воплощением зла и на которого обижался после того, как Гуннар порол его! Так что ещё хорошо, думала Гуннхильд, что Гудмунд не злобный и не боевой, что он всех любит, прощает и жалеет, даже сурового и сильного Гуннара, которого смертельно боится - иначе весь Гуннарсхус постоянно гремел бы от их драк, а ей пришлось бы перевязывать раны не после викингских походов отца и повзрослевшего сына, а после их обычных каждодневных драк...

Обратите внимание на новые статьи в рубрике «Читальный зал»

     Гуннхильд вообще любила братишку - это было добрейшее душевное существо, никому и никогда не причинившее зла. Она любила разговаривать с Гудмундом - а больше всего любила слушать его песни, ибо голос его был чудесен, а с возрастом обещал стать ещё более чудесным. Гудмунд отлично играл на дудочке - Гуннхильд даже ему завидовала, ведь сама так не могла. Гудмунд играл любой мотив, как услышит - хотя его никто специально не учил. Когда сестра хвалила Гудмунда за пение, за хорошо выпасенных овец, за ухоженных животных - братик так и расцветал лучезарной улыбкой, и Гуннхильд вдруг таяла, радовалась за него. Вдруг понимала - весь мир стал теплее и добрее от одной лишь улыбки Гудмунда. Гуннхильд стала понимать, ПОЧЕМУ же младшего сына Гуннара всегда так любила бабушка Хельга - Гудмунд ОЧЕНЬ СВЕТЛЫЙ. Пусть и не храбрый, и не выносливый, и не победитель в драках, и Гуннхильд порою поддевала его за трусость и изнеженность хуже женской - а просто ОЧЕНЬ СВЕТЛЫЙ ЧЕЛОВЕК, и одно это искупало все недостатки Гудмунда сына Гуннара. Жаль только, что отец так и не понял - какой же добрый и способный его сын, одарённый в пении и вышивании диковинных узоров, какая светлая, почти белая, его душа! Всё-таки всемогущий и всезнающий Гуннар Гроза Кораблей, бог Гуннхильд, чего-то не понимал в жизни, что-то асы серьёзно недодали ему...

 

* * *

     Гуннхильд взяла на себя часть мужского труда - сама стала рубить деревья и колоть дрова, ездить на лодке ловить рыбу, иногда с отцом, а иногда - сама. Ведь отец долго не мог много работать - Гуннхильд это видела - и, ни о чём его не спрашивая, ни на что не жалуясь, бралась за трудный мужской труд сама. Тем более, что и брат не испытывал тяги к грубой мужской работе - к тому же, у Гудмунда были очень слабые тонкие руки, не способные держать топор или весло. Однажды взяла Гуннхильд братишку на рыбалку - так он настолько жутко устал после гребли на лодке, что обратно до Гуннарсхуса своими ногами не дошёл, Гуннхильд пришлось тащить его на себе вместе со всем уловом. Хорошо ещё, что Гудмунд маленький пока, не торопится возмужать - лёгкий, нести одно удовольствие! К работе же - непригоден, совершенно бесполезен. Чего доброго - заставишь вот его работать, а он заболеет и сляжет после! Или, того гляди - умрёт, если работа непосильной окажется... и Гуннар, хоть и не любит сына - прибьёт Гуннхильд за то, что та за ребёнком его не уследила, уморила мальца. Куда больше пользы Гуннарсхусу принесёт Гудмунд сын Гуннара, коли будет шить, вышивать, прясть, ткать, вкусно готовить, или же пасти скот, послушный одной его тоненькой тростниковой дудочке - из которой Гудмунд выдувает божественные звуки...

 тростниковая дудочка

     Гуннхильд Гуннарсдоттир была сильной от рождения, могла вынести многое и многое умела - благодаря отцу, научившему её многому за время коротких побывок дома после викингских походов. Хорошо, что она всегда старалась научиться у отца всему, что он знал и умел, стремилась быстро перенять его мастерство и силу - даже в трудных мужских работах. Гуннхильд Гуннарсдоттир очень ловко со всем управлялась - на её плечах и выдержал Гуннарсхус все страшные зимы смертей, болезней и бескормицы. Гуннар гордился такой дочерью - говорил после всего, что она стоит многих сыновей. Ведь она помогла выжить всем живым в Гуннарсхусе, а, главное - воспрянуть духом и вернуться к силе ему самому. И ведь именно она выходила его от смертной раны, отпоила целебными настоями - да так, что болезнь отступила совершенно и кровь перестала тошнотворно изливаться из горла. Гуннхильд стала прекрасной целительницей - благодаря тому, что почти совершенно излечила такую тяжкую болезнь Гуннара. Искусность её рук и ясная мощь её духа отогнали от Гуннара суровых мрачных божеств смерти, пришедших было за ним.

     Вместе с отцом они этим летом даже построили небольшую пристройку к дому, чтобы хорошо умещалась вся семья - ведь дети взрослели. Каждому нужно было своё помещение - они все, дети Гуннара, выросли совершенно разными, и ужиться в одном месте не могли, часто ссорились друг с другом. Особенно часто ссорились старшие сёстры - Гуннхильд и Гулльрёнд, порою их отец или Деллинга еле-еле разнимали, вцепившихся друг другу в волосы. А когда Гуннхильд заявила, что больше не будет спать в одном помещении с Гулльрёнд и Гудмундом, а лучше уйдёт в корабельный сарай, в хлев или в дом рабов и рабынь - Гуннар сын Гисли понял, что пора расширять дом, и, принеся жертву, с лёгким сердцем начал строить. Ему помогали Гуннхильд и Льот сын Бьёрна, ставший за это время чуть ли не правой рукой Гуннара - не просто рабом, исполнявшим разнообразные работы.

 

    Льот сын Бьёрна тоже вырос за это время - он уже начал мужать, ширина в плечах появилась и голос перестал быть мальчишески-писклявым, таким, как у маленького Гудмунда. Со всеми трудами нелёгкими помогал Льот справиться Гуннару и Гуннхильд Гуннарсдоттир, все работы в его руках спорились. Гуннар всё чаще называл Льота не рабом, а сыном, говорил с ним уважительно, как муж с мужем - уже предлагал ему рог пива и мудрую беседу, а по утрам, когда Гуннар снова начал упражняться со своим оружием, Льот составлял ему компанию, и Гуннар натаскивал мальчишку в битве на учебных мечах или на топорах. Гуннар давал понять Льоту - будет час, и в руке Льота сына Бьёрна окажется настоящее оружие, Гуннар возьмёт его в поход не как раба, а как свободного воина своей дружины. Гуннхильд часами наблюдала за ними с порога по утрам - сражались они, что надо, Льот был достойным учеником Гуннара Грозы Кораблей, лучшего бойца на мечах в Исландии и одного из лучших, Гуннхильд знала, на всех Землях Норманнов. Однажды Льот даже победил Гуннара в бою - и Гуннар весь заискрился от удовольствия. Он не ошибся в этом мальчике - это будет с годами отличный воин, может, и хёвдингом потом станет! Гуннар вообще был щедр на похвалу, когда занимался с Льотом или говорил с Гуннхильд о Льоте. Гуннар хвалил Льота намного больше, чем своего родного Гудмунда - да не забывал щедро награждать Льота за труд. У Льота скопилось уже немало знатных сокровищ - всё плата за его труды, взнос за взносом в тот клад, который совсем скоро уже, Гуннар дал понять Льоту и всей семье, станет Свободой. Гуннхильд понимала - вот-вот, и Гуннар во всеуслышание усыновит Льота на тинге, решит так его судьбу. Просто пока отец не торопится - он хочет сделать из Льота отличного воина, прежде чем освободит и отпустит идти туда, куда сам Льот пожелает. Реально же Льот сын Бьёрна уже очень давно был просто четвёртым ребёнком в семье Гуннара и Деллинги - никаким не рабом. Обедал он всегда не с рабами в доме трэлей, а вместе с хозяевами -  вернее, с родителями, братьями и сёстрами. Так когда-то решили Гуннар, Хельга, Гуннхильд и маленький Гудмунд, который обожал Льота больше всех.

   

Продолжение следует…

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: