ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 1.04.2018 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 134

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

 1-8.  9-19.    20-26 .

 Глава 1

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3Часть 4.  Часть 5Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10.  Часть 11.

Глава 2.

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9Часть 10Часть 11Часть 12Часть 13,  Часть 14Часть 15Часть 16Часть 17Часть 18Часть 19Часть 20, Часть 21,


У Водопада Пропавших Душ

После тризны одинокая Гуннхильд неприкаянной тенью долго гуляла по тем долинам, где они раньше часто ходили вместе с Торбьёрном. Теперь она опять одна - как всегда.

 скандинавская девушка эпоха викингов

 Дошла до водопада, которым они с Торбьёрном вместе долго любовались - глядя на потоки пены, низвергающиеся с острой отвесной скалы и разбивающиеся в реке вдребезги. Гадали, сколько душ вобрал в себя рокочущий водный поток и какие духи, враждебные людям, обитают в водопаде. Прямо на воду смотрела одна скала, похожая на рожу тролля, её так и звали - Тролль. Раньше Тролль казался Гуннхильд и Торбьёрну смешным - он насмехался, глядя на людишек сверху вниз. Торбьёрн ещё строил ему рожи, и Гуннхильд хохотала во всё горло - после же они убегали, боясь Тролля, который мог сойти вниз и расправиться с шутниками. Но Тролль тогда был незлобив - видно, и сам любил хорошо посмеяться над детьми людей.

Теперь же Тролль, особенно мрачный и огромный, нахмурясь, замышлял нечто совсем нехорошее. Неприветливо глядел он на Гуннхильд Гуннарсдоттир. Она была маленькая и жалкая рядом с этой уродливой рожей.

Место это называлось Водопад Пропавших Душ. Имя оправдывало себя - с незапамятных дней в водопаде разбилось много десятков овец и людей. Ни один, сорвавшийся в пучину реки сверху, не выплыл живым. Находили лишь кровавые кости в коже - даже лиц убившихся было не узнать. По ночам здесь ходили призраки и вредили одиноким людям, которых по воле злых троллей находили здесь.

 Гуннхильд, уняв дрожь, знобившую всё её тело, наконец, поднялась на острую отвесную скалу. Это был кончик носа Тролля. Ноги её стёрлись в кровь, когда она оказалась здесь. Никто не поднимался сюда, на это проклятое место - кроме Торгейра Годи Фрейра, сына Асбьёрна Норвежца, который был дедом того самого Торгейра, что служил сейчас в наследном капище Фрейра и был побратимом Гуннара. Этот Торгейр сын Асбьёрна нарушил Закон, подло убив, по одной лишь своей прихоти из ненависти, своего соседа, Торбранда сына Торда - и, чтобы не быть вне закона, прыгнул с носа Тролля в водопад, принеся себя в жертву духам и призракам этих мест. Наутро река вынесла его тело на Косу - там и нашли то, что осталось от него, и погребли с почестями. Призрак годи Торгейра до сих пор бродил по долинам горных рек и окрестным хуторам. Гуннхильд и её брат Гудмунд даже однажды ночью видели его - от чего несказанно перепугались...

Теперь - такой одинокой тенью предстояло стать и Гуннхильд Гуннарсдоттир. Терять ей было нечего - кроме своей тринадцатилетней жизни, никому, в целом, и не нужной. Она не была мужчиной, большого ущерба их роду не будет с её смертью. Была всегда одинокой до боли в сердце - её не испугает жизнь одинокой серой тени, незвучно ступающей по скалам и исчезающей с рассветом в тумане. Ничто её не держало больше в холодном негостеприимном Мидгарде после смерти Торбьёрна Карасона. Прыгнуть в водопад было не страшнее, чем закрыть его глаза и отпустить его мёртвую руку, чем навеки отпустить его уплывать по волнам погребального костра прочь - в Вальгаллу. Гуннхильд глотала ветер и холодные брызги, наслаждаясь всей душой этим мигом. Быть очередной душой, сгинувшей в Водопаде Пропавших Душ. Прыгнуть - и полететь! В ледяные брызги, в воду, в реку, в море... В Большое Море, что будет за Косой, если её не успеют выловить там. И ничего не будет дальше - никакой печали, никакой жизни. Сейчас ей было всё равно, куда пойдёт её дух после смерти - только бы прекратить боль, подавляющую всё её существо, и оборвать навсегда череду бессмысленных дней, что будут после сожжения её счастья.

 Один

Крупный ворон негромко каркнул, пролетая над Гуннхильд, едва коснувшись её плеча крылом. Ему хорошо - сердце его древнее, холодное, не ведает ни горя, ни радости. Она проводила взглядом летящего ворона, пока он не скрылся в ночном тумане за горизонтом. Было зябко. С Торбьёрном было теплее. Те же звуки брызг водопада, течения быстрой реки, дождя, сходящих с синих гор льдов, далёкой переклички воронов, чьей-то песни, затерявшейся среди вершин - только Торбьёрна Карасона больше нет в этой обители...

Застывшая вконец нога дрогнула - камни и песок посыпались в пропасть, смешиваясь с искрами капель воды. Гуннхильд устояла, усмехнулась себе. Услышала глухой удар камней о буруны воды и камни внизу. Полёт - и верная спасительная смерть. Избавление. Глаза её слились с пропастью, стали пустотой - и лёгкая пустота была внутри. Чёрное горестное сердце упало, как в пропасть. Осталась - одна прохладная пустота, и от неё было хорошо...

Зачарованная водопадом, Гуннхильд не знала, сколько длился её миг у пропасти - может, лишь время падения со скалы в реку, а может - целую вечность. Так много тогда пронеслось перед её мысленным взором - её первый взрослый пир, первый взгляд Торбьёрна на неё, беседы с Хельгой Синеокой, весёлые игры, разговоры с отцом, зверь на его корабле, волны моря, разрезаемые ладьёй, идол Одина в полуночном капище Торгейра Годи Фрейра, у которого они с Торбьёрном поклялись в верности друг другу, в том, что у них будет один жребий Судьбы, их с Торбьёрном неумелые слова о любви, ласки, нерешительные поцелуи, запреты и их нарушения. Всё лучшее, вся её небольшая жизнь. Светочи синих глаз Торбьёрна - это их она увидела в зовущей её пустоте пропасти...

 Но сорваться в Водопад Пропавших Душ Гуннхильд тогда не удалось - то ли душа тогда ещё не совсем пропала, то ли у асов были свои замыслы насчёт неё. Когда она решительно шагнула со скалы вниз, её удержала чья-то мощная рука - прочная, как из камня.

-Тролль... - почти беззвучно прошептала Гуннхильд.

-Она тогда была уверена, что это сам Тролль-хозяин вышел из горы и схватил её.

-Давно хожу по белу свету, называли меня разными именами, и я сам назывался по-разному - но троллем пока ещё никто не звал! - смеясь, ответил удивительно родной голос.

     Но Гуннхильд пока ещё была не в себе - разум затмила жажда смерти, заглушившая намертво её потерю - и голос не узнала сразу.

-Я скорее волк-оборотень, но никак не тролль! - голос заразительно так расхохотался. - Тролль - это что-то новенькое! - и крепкая каменная рука поставила Гуннхильд на камни, подальше от пропасти.

-Всемогущий Один! - тогда воскликнула Гуннхильд.

-Опять не угадала! Так, видно, настрадался я от своих ран, что и родная дочь не может узнать! С самим Одином перепутала! Потерял я, видно, свой облик совсем! Но у меня пока ещё два глаза, и вижу я хорошо. Даже - слишком хорошо! - Гуннар сын Гисли, а это был именно он, с этими словами крепко-накрепко обнял свою дочь.

Они долго стояли молча. Каждый думал своё, и думы те были тяжелы. Даже в темноте Гуннхильд чувствовала кожей пронзительную мощь острых требовательных глаз отца.

-Хорошая штука смерть, Гуннхильд, даже слишком. Слишком... - наконец сказал Гуннар Гисласон проникновенным голосом.

 Исландия

Гуннхильд сразу же осознала свою вину, почуяла боль отца в этом голосе. Гуннар, видя действие своих слов, продолжил:

-Забирает себе самых лучших, властвует над всеми нами! И Торбьёрна забрал сам Повелитель Смерти, да и тебя, видно, хотел забрать - одной ногой ты уже в пропасти стояла!

-Да... - наконец сдавленно промолвила Гуннхильд. - Торбьёрн был самый лучший, его любило самое... самое сердце моё, отец мой дорогой...

-Нельзя так любить никого на свете, Гуннхильд моя - их забирает смерть... Один и Хель высматривают себе... слишком светлых, слишком любимых. Когда-нибудь, Гуннхильд моя, я расскажу тебе о том... что отравило мою юность, убило моё сердце навсегда... о том, как я... потерял самое моё любимое существо, - голос Гуннара дрогнул. - Это была светлая и юная девушка, такая же, как твой Торбьёрн... Чистая, неземной красоты, от голоса её я... ронял меч и... плакал... Даже так, Гуннхильд моя... Она умела успокоить боль, дарила мне нежность и мир, которого я до неё... не ведал в сердце. Умерла она... слишком жестоко... И я вдруг понял, что навлёк на неё смерть своей чрезмерной привязанностью. Нельзя слишком любить, моя Гуннхильд.

-Вот и я... убила его... тем, что жить без него... не могла... - грустно прошептала Гуннхильд.

-Да, видно, так... Но это лишь моя досадная вина, Гуннхильд, ты... ни в чём только не вини себя, прошу! Я конунг дружины, потерпевшей поражение в том злополучном бою у берегов Судрэйяр... Я допустил... гибель Торбьёрна... Он был мне как сын, и я любил его - как и ты, - Гуннар тяжело вздохнул.

Гуннхильд промолчала. Она и не ведала того, что Гуннар постоянно обвинял себя в смерти её любимого. Было больно от того, что отец взял всю вину на себя.

-Твоей вины нет - естественно в твои годы любить слишком сильно, любить в первый раз! - с этими словами Гуннар тяжело замолчал.

-Так и твоей вины в том совсем нет, мой отец, - наконец высказалась Гуннхильд дочь Гуннара. - Такова воля богов - и дать тебе поражение в битве, и взять Торбьёрна в Вальгаллу... Воля Одина сильнее нас, отец, значит, так надо... - голос Гуннхильд был тяжёл и мрачен.

Гуннар, хорошо знавший свою дочь, угадал в этом звуке все её невыплаканные слёзы.

-Что верно, то верно, дочь... Мы не исправим волю богов. Торбьёрн, верь, в лучшем мире, чем мы. Он - в Вальгалле. Юным и храбрым хорошо Там, забавно! Там совсем нет тоски и печали...

-Как... Там... В Вальгалле? - шёпотом спросила Гуннхильд отца.

-Привольно, весело - лучше и быть не может... Я был Там, Гуннхильд моя - когда лежал с раной, что все сочли смертельной. Всё видел, говорил с самим Всеотцом... Однажды я тебе всё расскажу - сейчас всё слишком свежо... в сердце. Верь, что Там всё лучше, чем здесь - и Торбьёрну Там хорошо, очень хорошо. И не печалься так о нём, не плачь - ему грустно будет, рваться будет в наш мир Оттуда. Пользы любимому твоему от того не будет - так что отпусти его Туда, где хорошо и радостно! Там полно золота, сытной еды, оружия, богатств и любви неземных бессмертных жён. И там нет ни боли, ни страха, ни ужаса, ни горя, ни... чувства смерти... ну, того, что всё кончится зараз. Я не слишком мудрый человек, Гуннхильд, не могу говорить узорчато, как мудрецы и годи на тингах, так что сейчас пока не могу сказать всего, ЧТО я увидел и понял в Вальгалле, в гостях у Всемогущего... Но, скажу - хорошо пойти Туда совсем юным, ещё не отведавшим горечи жизни, боли ран!

-Да... Так лучше. Но как же мне больно отпускать его - Туда! Сердце рвётся на куски, дух терзают мары по ночам! Я не знала даже... что без Торбьёрна мне будет так невыносимо... - страдающе промолвила Гуннхильд Гуннарсдоттир.

 Викинги

-И я не знал... Но верь, это всегда так - сначала слишком больно, потом же проходит... Как тяжёлая рана - сперва остро болит, потом заживает, остаётся лишь шрам и память, а боль - проходит, - прошептал Гуннар. - И твоя боль пройдёт. Юным всегда слишком больно! А жить - долго... Если изболится сердце сейчас, то потом... сил не останется. В жизни слишком много боли, и дальше она будет тяжелее, хуже. Будь готова к этому, не убегай - испытаний будет достаточно! - Гуннар поник головой с этими словами.

 Гуннхильд всегда удивляло то, как неназойливо отец мог найти самый потаённый ключ к её сердцу, как, почти без слов, мог понять, как мог утешить - без единого слова утешения, сурово и мужественно. Его скорбное слово опытного мужа действовало на неё намного лучше, чем все слёзы и нежные утешения женщин, Хельги Синеокой и Деллинги. Гуннар находил немногие слова - но всегда самые действенные.

-Да... Я... струсила, хотела бежать, не успев отведать боли... в полной мере, не смогла справиться... со слабостью, не смогла... пережить это в себе, Гуннар, отец мой дорогой. Конечно, ты прав - ты прожил гораздо дольше меня. И я пойму - когда-нибудь, верь. Но... сейчас... не могу... - Гуннхильд судорожно, почти всхлипом, заглотнула в себя холодный воздух и после замолчала, так же тягостно, как и раньше.

-Ты сейчас ищешь смерти, Гуннхильд - верно... как говоришь, чтобы бежать от боли, бежать... от себя самой. Но от себя не убежишь! Всё твоё останется в твоём сердце всё равно, живёшь ты или умрёшь. Смерть сейчас не будет избавлением для тебя, моя Гуннхильд, поразмысли над этим. Я знаю.

-Я ищу смерти - а ты мешаешь мне! - Гуннхильд тихо рассмеялась.

-Что ж, мешаю - и это в моей власти! Ведь я подарил тебе жизнь, и в моей воле удержать её, Гуннхильд! Я тебя помню и в чреве матери, и совсем маленькой на моих руках, и большой - как сейчас! Я вижу всю твою жизнь - и хочу сохранить её! Ты... даришь мне такую радость, как никто больше из моих детей! Моё самое первое, самое любимое и верное дитя... Останься здесь, Гуннхильд - хотя бы ради меня, подари мне твой смех на склоне моих лет! Мне смысла в жизни больше не будет - без тебя, рождённой для радости, не для горя и боли! - глаза Гуннара зажглись жёлтым огнём в темноте.

-Прости, отец... Не хотела я огорчить тебя... Не знала, что горе принесу тебе своей болью. Но лишить жизни себя - это уже моё право, ведь Один повелел нам самим распоряжаться своей жизнью и своей волей! В моей воле пойти к Торбьёрну в лучший мир. И даже ТЫ не сможешь помешать мне в этом - ведь Один выше Отец, чем ты!

Гуннар вдруг понял, что встретил существо, равное ему по силе воли и духа. Намерение дочери было твердо, он и впрямь ничего не мог поделать.

Он крепко сжал её в своих мощных руках и встряхнул:

 Норвегия водопад

-Гуннхильд! - крик его потонул в брызгах Водопада Пропавших Душ. - Опомнись! Ведь так ты не встретишься с Торбьёрном! Бросившись вниз, ты пойдёшь прямо в Хель - и не видать тебе никогда твоего любимого, и в Вальгаллу Оттуда не попадёшь! Это не та смерть, которой стоит желать!

Гуннхильд словно онемела. Слова дошли до сердца - хотя и с мучительной болью. Она поняла, что в Вальгаллу ей и впрямь не попасть, убив себя - и была потеряна. Было жалко - больше всего себя, своей слабости. Она не знала, что способна на такую слабость и что сможет отступить от своих намерений перед натиском верных слов более сильного и мудрого человека.

-Я тебе... предложу иное, если ты так уж хочешь смерти! Предложу битву - то, что ты всегда ждала в своей жизни! Ты достойна Вальгаллы, Гуннхильд - а не жалкой участи самоубийцы, призрака этих холмов!!! - воскликнул Гуннар.

Он не знал, что придётся ей предложить эту иную участь. Думал, что израстёт её влечение к войне с возрастом, что отойдёт она от его радостей. Увидел сейчас, что не прошло, не исчезло, не изросло в ней.

-Правда? 

В слабом от горести голосе Гуннхильд Гуннар всё же угадал радость.

-Правда, - серьёзно ответил Гуннар. - Раз обещал, так и будет, - отец вздохнул. - Но перед Вальгаллой ты отомстишь за Торбьёрна и за всех погибших в этой битве! Ты исполнишь свой долг мести, Долг... жизни. Исполнять Долг - наша обязанность перед асами, перед... самим Одином, что вложил нам в грудь храбрые сердца!

-Я отомщу, так надо, так... мужественно. Надо исполнять смертным свой Долг на земле Мидгарда. Ради того стоит жить! - и Гуннхильд гордо тряхнула своими длинными чёрными волосами.

-Стоит жить - и тебе, и мне. У нас обоих весьма сильный интерес в мести! И за Торбьёрна, и за мою разбитую в бою честь конунга, и за мой испорченный корабль, и за всех моих сгинувших людей, и за мои раны, за меня... Гудмунд, брат твой - хороший мальчик, только слишком уж смирный, не рождён он, чую я, для битв насмерть! Ты - рождена мстителем, и жаждешь битвы всем существом, Гуннхильд дочь викинга! Я - рад!  - Гуннар легко засмеялся, ласково потрепав дочь по щеке, как всегда любил делать, с самых детских её лет.

 Гуннхильд всегда удивлялась тому, как он умел смеяться - заразительно, от всей души, несмотря на свою в целом тяжёлую жизнь, несмотря на трудные потери, болезненные раны. Так смеются те, кто умеет жить и умирать - кто слишком любит жизнь, несмотря на смерть, идущую всегда где-то рядом. В этом, видно, была причина того, почему Гуннар Гисласон выжил после своей смертельной раны.

-У Деллинги сейчас неизвестно кто родится, после всех потрясений... если сын - я слишком болен, чтобы застать расцвет его мужества, умру скорее, чем он вырастет... даже если Один не возьмёт меня в одной из битв и отдаст меня в холодные руки Хель, насылающей старость и хворь. Только ты - надежда моя! Как это ни странно... Ты ведь очень сильная, моя Гуннхильд, вся в меня, и телом, и духом своим, - досказал своё Гуннар сын Гисли.

 Гуннхильд в ответ лишь крепко пожала руку отца - он поймал себя на том, что это пожатие - по-мужски крепкое, уверенное. Так жмёт руки человек, сильный духом и знающий, что делает. Гуннхильд в силу своего нрава не смогла бы жалко убежать от горестей потерь - воля её всё равно взяла бы своё. Она, верно, достойна лучшей участи, чем пропасть Водопада Пропавших Душ.

-По рукам! - с сердца Гуннара словно тяжёлый камень упал, стало совсем легко и весело. - А теперь спустимся вниз, иначе беседовать не с руки. Неудобно как-то - ведь, гляди, мы оступимся и сорвёмся прямо к Пропавшим Душам!

Они медленно спустились.Викинги

-Нехрабрый не поднялся бы на нос Тролля! - обратился к дочери Гуннар. - Это надо совсем отчаяться, чтобы подняться сюда, в проклятущее место! Я взобрался с трудом и... со страхом! А ты - просто и смело, Гуннхильд моя!

-Сюда не так трудно забраться, как ты думаешь, и Тролль вовсе не страшный! Мы с Торбьёрном дразнили его, а он нас не съел! - рассмеялась Гуннхильд.

-Не трудно - а ноги и руки стёрла ты в кровь основательно! И редкий муж вынес бы всё это без жалобы - как ты, Гуннхильд. В тебе правда слишком много мужества - и скрытности, ведь ты прячешь свою кровь и боль от меня!

Гуннхильд в ответ лишь накрыла подолом своей юбки кровавые царапины на ногах и спрятала стёртые ладони в широкие рукава рубахи. Ни одного слова жалобы. Гуннар отлично понимал это - таким был сам.

-Возьми! Это рог крепкой браги, ты такой ещё не пила! Она согреет тебя, даст забыть о твоём горе, вылечит боль твоих ран! - Гуннар протянул ей рог, из которого она с наслаждением хлебнула.

Брага горячо разлилась по жилам, до самого сердца, и стало удивительно тепло и светло. Идти, хлебать из одного рога с Гуннаром, наслаждаться его суровыми речами - и ничего больше не надо. Никакого Водопада Пропавших Душ, никакой смерти. Гуннар тоже был счастлив - настало полное слияние сердец, время остановилось на миг. Он видел смерть слишком часто и слишком много, чтобы ценить такое.

 

* * *

 Гуннхильд здорово помнит, как отец вернул её к жизни, к радостям и горестям - тоже радостным по-своему. Отец тогда подарил ей самое лучшее - надежду. На то, что можно жить и дальше - уже без Торбьёрна, и жизнь, дар асов, всё равно не будет такой уж плохой. Такое - врезается в сердце на всю жизнь. Гуннхильд и после не раз приходила на Водопад Пропавших Душ - поразмыслить и даже немного всплакнуть о былых счастливых днях с Торбьёрном Карасоном, светлой памяти её юности. Но броситься вниз - больше уже не хотелось. Рана зажила, сделав её взрослее и мудрее. Беседу с отцом она помнила до самых незаметных мелочей, забыть не могла - ведь это было начало их истинного родства, родства духа, их долгой проникновенной дружбы на всю оставшуюся жизнь. Водопад Пропавших Душ был значительной вехой для них обоих, которую они прошли с обоюдной пользой: Гуннар впервые оставил свою замкнутость после тяжелейшей для его духа и тела болезни, понял, чем живёт его взрослая дочь; Гуннхильд же впервые почуяла всю полноту любви и нежности отца, затаённых глубоко в душе под маской жестокой суровости, всю его проницательность и проникновенность - и повзрослела. Стоило потерять и оплакать Торбьёрна, пережить свою первую, неумелую, но настолько мучительную, любовь ради этого. В жизни, видно, всё так трудно даётся - как на одиноком Водопаде Пропавших Душ...

Продолжение следует….


 

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: