ГлавнаяСтатьиФормула успеха Михаила Мамедова
Опубликовано 13.04.2016 в 13:15, статья, раздел Сцена
автор: ОК-журнал (Ирина Веселова)

Формула успеха Михаила Мамедова

Вот уже в который раз, когда мне удается побеседовать с приглашенным для новой постановки режиссером, я пытаюсь выведать не только секреты мастерства профессии, но и «формулу успеха» спектакля, да и Театра, как явления. В чем секрет успешности, популярности и любви зрителя тех или иных постановок. Чем привлекает Театр сегодня? Есть и меркантильные вопросы. Например, как провинциальному театру заработать денег, чтобы не быть убыточным. Чтобы приглашать режиссеров и артистов известных, как говорится с именем?

Как всегда много вопросов, но у каждого из моих собеседников есть свой ответ на каждый из них, свое видение проблемы и ситуаций. И, наверное, поэтому я буду задавать подчас может и не удобные вопросы снова и снова, пока не найду тот самый ответ, который и есть Истина. Сегодня мой собеседник - режиссер, заслуженный деятель искусств РФ МАМЕДОВ Михаил Григорьевич.

Родился в 1951г.
В 1981г. окончил режиссерский факультет ГИТИСа (мастерская А. Гончарова).
В 1985г. окончил ВКСР.
С 1986 по 1988гг. - режиссер Театра им. В. Маяковского.
С 1995 по 2000гг. - режиссер Театра Комедии (ныне - Театр Луны п/р С. Проханова).
С 1993г. - заместитель руководителя Российского Творческого объединения "Общество режиссеров" по творческим вопросам.
Член союза театральных деятелей.

- Михаил Григорьевич, чем для вас оказался так притягателен театр, чем он вас так очаровал?

Человек наделен таким божественным свойством как воображение, которое позволяет человеку отправиться в прошлое, будущее, жить в настоящем, воссоздавать миры, создавать коллизии. Это все дарит театр.

- Именно это вас привлекло в театре? Путешествие во времени?

Конечно! И не только. Можно сочинять истории, воссоздавать их на сцене, видеть свой мир, придумывать какие-то новые миры.

- И поэтому вы стали режиссером? Это ваше призвание или случай?

Меня иногда угнетала эта зависимость от режиссеров, которые не имели права этой профессией заниматься. Некий дилетантизм.

- А вы в то время были актером?

Я играл в театрах и в кино снимался… И вот этот воинствующий дилетантизм… Когда приходилось играть, а зритель абсолютно безучастно следил за происходящим. Это вызывало внутренний протест. Ну, и потом я понял, всё-таки, что не комедиантство, не лицедейство, а сильная моя творческая сторона - это воображение.

- Это тот вопрос, который я хотела задать Вам. Столько лет, работая режиссером, какие черты характера Вы особо отметили для себя. Каким должен быть режиссер? Что особенного должно быть в характере?

Самое главное не ограничивать театр возможностью. Театральный язык - он бесконечен, он вариативен. Он позволяет создавать то, что в жизни просто невозможно. А тем самым развиваешься и понимаешь, что нет предела тому миру, которым Всевышний наделил тебя.

- А в себе Вы находите необходимые для профессии черты характера, которые помогают Вам быть режиссером, воплощать мечты, идеи.

Я другой. Я режиссер другой формации. Я режиссер, который любит создавать и рассказывать истории.

- Сказочник?

М.Г.: Есть режиссеры концептуальные. Они передают свой внутренний мир, свой взгляд на него - социологический, эстетический, этический. Понимаете? Иногда театр такой размышляющий, философский. А мне занятно рассказать ту или иную историю. А зритель, чтобы эмоционально укололся. Рассказчик.

- Я не буду спрашивать, как Вы поняли, что станете режиссером, или есть какая-то история?

Это долго рассказывать…

- Был актером – надоело…

Нет, нет… Это не надоело… Если бы встретились на моем пути замечательные режиссеры, и я как актер, как личность почувствовал нужность свою, необходимость выхода на сцену. Что я какие-то истины для зрителя открываю, доношу…

- Можно сказать, что Вы заполнили нишу, которая на Ваш взгляд пустовала? В тот момент, когда Вы работали актером?

Абсолютно.

- Михаил Григорьевич, а что, на Ваш взгляд, в спектакле зависит от артиста, а что от режиссера. Его успешность…

Всё зависит от режиссера.

- Всё?

Да! Всё! Способ существования артиста, то, как рассказать эту историю. Артисты они существа зависимые… А режиссер должен воссоздавать из слов, людей, сценического пространства какую-то историю. И я не верю в актерский театр.

- А как же? Если материал плохенький?

Не берите!

- А если нет другого?

Как нет другого? У вас же столько авторов! Вы задумайтесь, и ответьте себе на вопрос: «А это будет интересно зрителю?».

- Нет, я имею в виду не пьесу, я говорю про актерский «материал». Артист вот такой и другого артиста нет! А Вам с ним репетировать…

Да, это проблема режиссера. Он же должен не только раскрыть весь потенциал артиста, достать, может быть, очень глубоко спрятанные его черты, но еще и прикрыть его недостатки, вынужденно. Иногда актер, например, в комедии не может раскрыться. Ну, не поцеловал его Бог в комическом направлении, чувство комического ему неведомо. Ну, что поделать? Надо помочь…

- Это задача режиссера – помочь артисту раскрыться?

Конечно. Художественная целостность спектакля, способ существования актеров. Потому что в разных пьесах по-разному существуют… Умение заразить зрителя эмоциональностью, это все в силах партитуры режиссуры. И еще. Режиссер должен работать с актерами не только в силу того, что он ведущий, а он еще и их доверие должен оправдать. Чтобы они ему поверили. Понимаете? Потому что актеру очень стыдно и больно выходить на сцену в постановке, когда он понимает все это несовершенство и ничего не может сделать. Это как каторга. Самый строгий судья для режиссера - это актер. Артист видит, где «понты», а где владение профессией.

- А как складываются Ваши отношения с артистами? Вы же в силу профессии встречаете массу разных актеров? Есть ли среди них те, с кем особенно комфортно работать? И какие они?

В хорошем смысле фигляры. Тот, кто не боится актерских «штук», кто актер по природе. Спонтанный, живущий сердцем, а не головой… Есть актеры «спрыгни». Долго задающие вопросы: «А зачем?», «К чему?»… А есть актер «прыгает»(т.е. делает), а уже потом, когда приходит домой, все эти «зачем?» и «почему?» оправдывает для себя. Вот я люблю этих фигляров, их лицедейство, живое, площадное. Люблю спонтанного актера.

- Вы ставили те спектакли, которые соответствовали Вашей внутренней потребности, или Вам чаще приходилось ставить материал, который Вас не трогал?

Всегда стараешься работать «сердцем». Когда тебе что-то хочется поведать миру. Я очень мало, волею судеб, ставил драматических произведений. Но, если мне дают театры шанс поставить драматический спектакль, я очень ясно кричу о трагичности бытия. Я считаю, что жизнь трагична сама по себе. И об этой трагичности, об уходящем времени, о человеке, который протестует против старости, против обстоятельств, против одиночества. У меня просто какое-то дыхание режиссерское открывается. И не забывайте, что это должно быть очень эмоционально, интересно рассказано.

- Но ставите, в основном-то, комедии, получается? Не мучает?

Это данность.

- Не хотите, отвергнув комедии, ставить только драматические пьесы?

Нет. Скажу откровенно, что комедии, ой, как трудно ставить. Все инструментарии мастерства должны присутствовать. Хотя драму мне всегда так хотелось поставить. Ведь много есть вещей, которые я вижу и могу ими поделиться.

- И что, нет спектакля, про который Вы могли бы сказать: «Вот он! Я смог, у меня получилось, я высказался!»

Нет, я отрешаюсь всегда. Я знаю, что театр это всё равно игра. Вышли взрослые люди на помост и сочиняют какую-то историю. Я не сопрягаю с жизнью. Даже страсти иные должны быть темой жизни.

- Но все равно, в каждой истории есть многое из жизни.

Нет, ну все равно о себе говоришь, о своем одиночестве, о своем не понимании мира, о трагичности. Даже в комедии…

- Значит, пока нет такого «спектакля-мечты».

У меня и возможности не было. Мне не сказали: «Вот тебе – исповедуйся, поведай миру, что тебя тревожит!» У меня всегда была производственная необходимость. Чтобы обязательно зритель пришел.

- Тогда возникает вопрос: «А какие Вам необходимы условия, для осуществления такой творческой исповеди?»

Этих условий на сегодняшний день мы не найдем. Потому, что все равно сегодня спектакль, увы, это товар, который должен найти своего покупателя. И я не верю в авторский театр. Когда мне заявляют, что в каком-то городе-миллионнике ставят спектакль новой драмы, то отмечу, что там вы обязательно найдете сегмент, двадцать-тридцать тысяч зрителей, которые это посмотрят. Но если город небольшой, то есть определенный ресурс зрительский. Я не отношусь к категории режиссеров экспериментаторов. Я прожил свое время в советской идеологии, идеологии оптимизма. И, наверное, человек и театр придумал для того, чтобы не говорить: «Все обрыдло, давайте умрем». А кричать: «Давайте жить!». Это его функция. И зритель это чувствует. Принцип Золушки и хрустального башмачка - он правильный. Ведь всё равно мы должны в душе хранить веру, надежду, любовь. Короче говоря, лучше быть не экспериментатором, а традиционным режиссером.

- Я поняла, для того чтобы Вам осуществить свою постановку-мечту Вам необходим город-миллионник, много денег и свободного времени.

Нет! И конкурентоспособность! Создайте равные условия и для великих режиссеров, и для экспериментаторов, и для молодых, и для меня. Дайте равные условия, и я покажу. Вы попробуйте этих экспериментаторов кинуть в такие условия, чтобы поставить спектакль за две недели и чтобы касса была, и качество. Попробуйте! И посмотрим, как они справятся. Уверяю вас, не получится.

- Должно быть. Особенно в современном мире, когда много различной информации, и по телевизору, и в театрах (где самые разнообразные постановки), и видео, интернет. Если даже рассказы о пришельцах уже никого не поражают, то чем можно удивить зрителя?

Да, зритель просто информационно атакован, чем его удивить? Сложно.

- Михаил Григорьевич, а какой вы человек? Я вижу что общительный, веселый. Или это только кажется на первый взгляд?

Нет, это тоже необходимость. Потому что, когда имеешь дело с людьми надо быть коммуникабельным.

- А по сути? Вы молчаливый, угрюмый?

Да, одинокий, печальный.

- Не верю!

Поверьте это так. Очень точно заметили, что комедиографы в жизни, в большинстве своем, бирюки сами по себе. Я сублимирую на сцену смеховую культуру, потому что в жизни всё по-другому.

- Не устаете от этой коммуникабельности, хочется отдохнуть от людей, общения?

Да, и в любом случае надо время от времени накапливать в себе…

- Желание общаться?

Желать работать и желать накопить в душе информацию - это глупо. А вот, как бы отстраняясь, посмотреть на этот мир, какой он, что происходит на улице. Чтобы оказаться не во вчерашнем дне. Это очень важно. Печально, когда твой спектакль вдруг, оказывается, уже отстал от современности по темпо-ритму, по тематике, по эмоции. Как спровоцировать зрителя на эмоции? Ведь он достаточно разобщенный. Театр удивительная штука - приходят люди, и все они в начале разобщены. В фойе ходят каждый сам по себе, о чем-то думают. Как потом их объединить, чтобы они в едином порыве аплодировали, какую надо сделать режиссерскую парадигму, чтобы их чуть-чуть, но объединить. А это делает театр. Телевизор такого не сделает никогда. И еще театр очень чувствует время. Актеры подсознательно вносят коррекцию в него. Вот уже год идет спектакль, а он сегодняшний. Пленка другое – как сняли, так и застыло время, в какой-нибудь пятилетней давности. И уже ничего не изменится. А театр – он живой. И актеры чувствуют время, да и зритель что-то меняет. Где был смех, его нет и наоборот.

- Так почему же еще жив театр? Вроде есть и видео, и кино, мюзиклы и шоу различные, и интернет? Почему же люди идут в театр? Или наоборот, где-то не идут? У вас есть ответ на этот вопрос?

Если говорить о театре, то на первое место нужно ставить его эмоциональность. Когда начинают какой-либо критический разбор, и начинают анализировать логически поведение персонажей, режиссуру, то почему-то не говорят он эмоционально задевает зрителей или нет. А это основное. Потребность в эмоциях у зрителя она превалирует над всем. Великое дело, сиюминутность происходящего. И поход в театр оставляет неизгладимые впечатления надолго, не смотря на то, понравился спектакль или нет.

- А как Вам кажется, почему один спектакль имеет свою особую, запоминающуюся атмосферу, а другой нет.

А это самое трудное. Почему один роман читают, а другой нет? В основе лежит история. Насколько история зацепит зрителя. Спектакль может быть великолепным, но все происходящее на сцене меня абсолютно не будет трогать.

- А как выяснить, будет история трогать зрителя или нет?

Если ты пошел в эту профессию, ты должен улавливать вектор жизни, что сегодня зрителю интересно, а что через три года будет интересно.

- Как же вы режиссеры это делаете? Как улавливаете настроение публики, ее интересы?

А вот встаньте на место любого обывателя, задавленного бытом, раздраженного политикой, экономикой. И спросите себя: «Что ты должен сделать, чтобы его эмоционально задеть?» Чтобы человек или смеялся до слёз, или плакал.

- Но ведь людей сидящих в зале волнуют и задевают абсолютно разные проблемы. И эти люди, все разные, в конце встают и аплодируют в едином порыве. Почему?

Зритель в процессе объединяется. Когда публика сидит в темном зале и видит происходящее на сцене - это единый космос.

- То есть, кем бы ты ни был королем или дворником, тревожит, волнует и цепляет душевные струны одно и то же. Испытываются одни и те же эмоции.

А что, какие-то новые эмоции придумали? Любовь, ненависть, месть, разочарование, отчаяние, одиночество. Те же доминанты, только другие костюмы, разные эпохи. Чем и прекрасен театр. Он демократичен. В зале сидят рядом и большой начальник, и рабочий, и предприниматель и смотрят одну историю. Наверно поэтому театр и живет в веках. И пока он есть, его великое искусство доступно каждому. Я убежден, что театру надо сделать все, чтобы быть конкурентоспособным сегодня.

- А как? Как можно конкурировать с фильмами в 3D, мюзиклами и различными шоу со спецэффектами, концертами поп-«звезд»? И сайтами «Одноклассники», «В контакте». Сегодня в интернете люди проводят много времени. Он всегда с тобой и ходить никуда не надо.

А почему же в Москве не попасть в известные театры?

- Москва – мегаполис. Зрительская аудитория огромна. Это не только живущие в городе и области, но и еще она ежедневно пополняется за счет приезжих, туристов, тех, кто оказался в Москве проездом и коротает время до поезда или самолета. Опять же ассортимент столичных театров, репертуара, режиссеров, спонсоров спектаклей и артистов невероятно велик. Что не имя – легенда, «звезда».

Хорошо, а попробуйте в маленьком европейском городе попасть в театр. Настолько это престижно. Мы потеряли зрителя, мне кажется, начиная с 90-х годов. Мы виноваты. Если зритель пришел, и вы его ничем не удивили, то что его побудит еще раз прийти?

- Чем будете в новых постановках удивлять вы своего зрителя?

Нельзя просто ставить спектакль на вообще зрителя. Ты должен, точно знать, на какой сегмент ставишь этот спектакль. Потому что всеядных спектаклей нет. Вот первый спектакль «Ловушка для любовников», французская комедия и по темпо-ритму, и по сюжету, по особенному «стёбу» я ставил с молодыми актерами на молодого зрителя. Чтобы показать молодым, что в театре не так тоскливо, как вы думаете. Это моя установка. Не все так уныло. Никто не будет поучать, заставлять смотреть «скучную» классику. Здесь есть такой пацанский прищур. А есть 70-75% - это женщины. Второй спектакль «Не оставляйте женщину одну» я беру для женщин. Сказать им: «Женщины вы любимы. Вы найдете этого мужчину, или он уже рядом с вами. Вы женщины сами по себе величественны». И я вот для этих женщин рассказываю эту историю. Доступно, понятно. Здесь уже другие темпо-ритмы, другие приспособления, другая музыка. Точная адресация этим женщинам. Современницам. Я люблю современные пьесы. Я люблю их ставить из-за речевой мелодики, современного слова, стиля. Это настраивает на комфортное восприятие истории. Не какой-то чужой жизни, а вот сегодняшней. Театр, чтобы не обрюзгнуть, должен ставить время от времени современные пьесы. Чтобы ритм был современный, сленг, интересы, переживания. Но их не умеют писать, к сожалению. Многие пьесы написаны вне закона жанра, логики действий, половина бессюжетные, не прописаны характеры и мотивы персонажей. Я скажу, и меня наверно за это поругают, но я не верю в чисто психологический театр. Это неправда. Не может на сцене существовать психология ради психологии. Человек совершает поступки, общается. Мирится, ругается. У него цепь поведенческих модулей. А когда говорят: «Вот это психологический театр». Не верю. Скучно-занудный. Мы в жизни себя так не ведем. Мы же не говорим: «Вот я психологически наполнен, вы видите?». Важно насколько актер верит в это, насколько он в этом существует, эмоционально отдается, а не скользит по поверхности. И как он это делает. Вот два человека играют одну и ту же роль. Одного смотрят, другого нет. Рисунок тот же, текст. А спектакли получаются разные. Что срабатывает?

- А вы говорите, что все зависит только от режиссера! Значит и от артиста многое зависит?

Проверка режиссера – это если у тебя актеры хорошо играют. Ну не занудно, хотя бы. Режиссер все равно должен актера подавать. Не сам выпячиваться, как бы говоря: «Вот смотрите это я - режиссер! Как я это сделал! И тут придумал, и это выдумал!». Для меня Эфрос был примером. Как у него работали актеры. Они «жизнь духа» воссоздавали. Ведь в чем было его новаторство по тем временам? Не человек для идеологии. Человек сам по себе уже богатство. Индивидуальность сама по себе значима. Его слезы, страдания человеческие. А мы проповедовали – коллективное начало. Что человек это член коллектива. А он говорил нет! Это сама по себе индивидуальность. И в этом отношении он был велик. И многие режиссеры, такие как Фоменко, которые делали на этом упор, они были правы, конечно. «Жизнь духа» в первую очередь. Ведь средства устаревают. Сегодня можно вынести на сцену и компьютер, и экраны, и электронику, а завтра еще что-нибудь появится. Я не приветствую, когда электронику вытаскивают на сцену. Иногда бутафорская стена гораздо «вкуснее» смотрится, чем все эти 3D декорации. Они другие, в них нет аромата театрального. Визуальный ряд подавляет актера. Я когда говорю о безграничных возможностях театра, привожу пример, что, допустим, в фильме не снимешь условную стену, должна быть стена натуральная. А в театре актер только при помощи рук, пластики своего тела может дать возможность зрителю увидеть любую стену. Ее высоту, толщину и прочие характеристики. Видите, какая возможность? Когда я ставил спектакль «Макбет», я не имел возможность реально протыкать персонажа или отрубать голову. На сцене стояла простая бочка, и артист опускался в нее. И по его телу стекала краска. И зритель понимал, что он мертв. Это язык театра, и он понятен зрителю. Так что: «Да здравствует театр!». Его будущее в его руках!

- Спасибо, Михаил Григорьевич, за Ваши откровенные ответы. Надеюсь, что они еще немного приблизили и меня, и читателей к открытию той заветной «формулы успеха» в искусстве. И, конечно же, желаю Вам аншлага на премьере спектаклей «Ловушка для любовников» (7 и 22 мая ) и «Не оставляйте женщину одну» (22, 23 и 30 апреля, 21 и 29 мая).

Фото Сергея Гриднева и из открытых источников.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: