ГлавнаяСтатьиРамаяна (фантастический роман)
Читальный зал:
История любви
Опубликовано 3.03.2018 в 11:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Олег Юдин
Показов: 294

Рамаяна (фантастический роман)

Вниманию Читателя предлагается авантюрно-фантастическая повесть Олега Юдина. Легендарные Сита и Рама стали образцом верности для сотен поколений. Историю их любви первым поведал тысячелетия назад мудрец Нарада, в честь которого на севере Урала названа гора Нарада Из, переименованная в 1927 году в Народную. 

Таким образом, древнеиндийская история начинается на севере России, полные имена героев — Светлана и Роман, а лопнувшая петля времени причудливо перемешала эпохи и народы...

Глава 1,  Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5,  Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12,  Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20, Глава 21,


22. Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши...


Когда снег растаял, пришедшие навестить Романа и его спутников отшельники обнаружили, что в хижине уже никто не живёт. Расспросы не привели бы ни к каким результатам: вновь прибывшие москвичи, в одночасье ставшие кумирами местных обитателей, словно в воду канули. Да и расспрашивать было просто некого, за исключением самих себя и друг друга. В самой хижине пришедшие в гости мудрецы обнаружили берестяную грамоту, на которой ясным санскритом было написано: «Анна-пурна-пралайя-махат-мьям-ом. Шанти, Шанти, Шанти».хижина снег

Случившийся тут эрудит Нарада так перевёл грамоту сотоварищам:
— Короче, господа мудрецы, беда. Хоронись по норам и пещерам! Первые три слова означают: «Хлеба нет». Следующие три: «Все ушли на фронт». А под конец Светуля пишет — она одна среди них грамотная, точно так же, как и я среди вас: «Ведите себя тихо, не высовывайтесь, чтоб, стало быть, супостаты вас не нашли».
— Это как же понимать? — загомонили сбитые с толку мудрецы.

— Скорее всего так, что с юга через перевал на нас двинулись ракшасы. Не исключено ещё, что другая их армия, как мы и опасались, движется в обход хребта и выйдет на леса наши с северной стороны, из-за Чёрной Топи, стало быть. Чтоб, значит, прочесать тайгу-матушку цепью, всех нас выловить и, не взирая на наши с вами, а особливо мои, энциклопедические познания, зажарить и употребить в качестве вкусной и здоровой в их понимании пищи.
— Во как складно заливает! — засмеялся молодой подрастающий мудрец, имя которого история не сохранила только по той причине, что он Нараде не поверил, а посему вскоре был ракшасами изловлен и употреблён в полном соответствии с изложенным абзацем выше.
Остальные муни, приученные тайгой к осмотрительности, внимали внимательно, а кое-кто даже мотал на ус, благо — усы были у всех, даже у вскорости съеденного мудреца-молодца, который, понятное дело, ничего ни на что не мотал.

— Короче, по норам, братие! — выдвинул насущный для настоящего момента лозунг Нарада — и лес вымер. Птички онемели, а, может, улетели. Грибы спрятались. Ягоды, посовещавшись, решили покамест не зацветать. Звери подались подальше на север. Риши и муни поховались по пещерам и норам и впали в длительное самадхи, внешне напоминающее летаргический сон, но на деле являющееся медитативным состоянием, в котором сознание становится единым с Реальностью и может брать отпуск у тела за свой счёт на достаточно продолжительное время. Кстати, фигуры некоторых самомумифицировавшихся муней, сознание которых ушло немного не в те области, в которые предполагали попасть обладатели физических тел, уже эпохи спустя находили в тайге геологи, искавшие разного рода камушки, и староверы, прятавшиеся от антихриста Петра Алексеевича Романова. Находили-то — находили, однако, никому особливо об энтом не сказывали, окромя тех редкостных счастливчиков, которым, всё ж таки, рассказали и в число которых по крайнему недоразумению совершенно случайно попал автор настоящих строк.Бегство Наполеона из Москвы

Короче, обошедший хребет и вступивший с севера в лес Святых Дундуков Душман со своей армией оказался в положении бегущего из Москвы Наполеона: с одной стороны — и враг не обнаруживается, а с другой — и есть нечего. Недоверчивый муня, имя которого не сохранилось, в расчёт не идёт: что такое 50 кг костей с жёстким мясом отшельника на две тысячи голодных солдатских рыл? И мародёрством не займёшься: куда ни сунься — никого. Тут не помародёрствуешь.

На третий день прочёсывания леса в рядах ракшасов начались приступы вегетарианства. Сначала большинство воинов смотрело на подобную ориентацию своих редких собратьев так же, как гетеросексуалы смотрят на ориентацию извращенцев. Но голод — не тётка: ещё через два дня извращенцем стал даже предводитель Душман.
Во время дневного привала, сосредоточенно жуя молодые и не очень побеги всего, что попадалось под руку, и размышляя, как противостоять повальной диарее, основательно подорвавшей боевой и общефизический дух подчинённых, Душман набрёл в пустыне своего мозга на мысль, которая сказала:
— Надо среди своих найти полсотни серьёзно провинившихся, казнить их и съесть!
— Хорошая идея! — согласился с мыслью просиявший Душман.
Он встал, одёрнул китель, расправил галифе, почесал свою ассирийскую бороду, развевающуюся на лёгком лесном ветерке, и крикнул:
— Общее построение!
Ракшасы дробно и тяжело затопали сапогами и, застёгивая ремни на пыльных камуфляжных гимнастёрках, побежали строиться побатальонно в четыре шеренги.
— Хорошо! — поглядев на часы, сказал Душман. — В 24 секунды уложились! Молодцы!Ракшас

Окинув взглядом строй, предводитель насчитал три батальона воинов. Голова в спешном порядке пыталась втиснуть в себя какие-никакие математические формулы, но они в неё просто не влезали. Тогда Душман попробовал обратиться за помощью к мыслям:
— Так, — натужно забормотали эти редкие гостьи душмановой головы, не желая беспрекословно подчиняться её обладателю, — одному, чтоб, типа, малость поесть, надо, ну, один процент, хрен с ним, своего веса. Всего солдата не съешь: сапоги, портянки, другое и то, что в кишках, на еду не пойдёт. Грубо говоря, в еду пойдёт полсолдата. Чтоб, значит, две тысячи рыл накормить, надо... так... один процент... то есть, двадцать солдат, состоящих из чистого мяса. А в них — половина... ээ... витамина Гэ. Ага! Ответ: сорок покойников!

Вас ждут новые произведения в разделе «Читальный зал»

Последние слова Душман радостно выкрикнул в полный голос. И посмотрел на строй. Стоявший напротив воин радостно выпалил:
— Так точно, товарищ вашбродь! Сорок!!
— Разговорчики в строю! — рявкнул командир и тяжело опустил на голову стоявшего во фрунт свою боевую дубину.
Солдат упал, обагряя кровью молодую траву.
— Товарищ штурмбаннротмистр! — прозвучал нерешительный голос сержанта. — Осмелюсь доложить: ефрейтор Антисептик был отличником боевой, строевой и мародёрской подготовки, лучшим солдатом подраз...
На этом слове Душман дошагал до сержанта — и перед строем лежало уже два трупа.
— Почему ремень не подтянут?! — голосом впавшего в клинч отморозка заревел комполка, пиная безответное тело.
Успокоившись, Душман медленно провёл красными недобрыми глазами по оробевшему строю и сказал:
— Два!

Солдаты сотворили невозможное: стоя во фрунт, грудью навыкат, каждый из них, тем не менее, ухитрился стать маленьким и незаметным, чтоб ненароком не попасться на глаза командиру.
Секунду-другую спустя в строю раздались тупые удары по головам, шум падающих тел и прогремели выстрелы из луков.
— Кто стрелял? — в гневе поднял дубину Душман.
Перепуганный личный состав молчал, но через секунду чей-то робкий голос обходительно прохрипел:
— Товарищ комдив, мы тут сами предателей... того...
Строй местами расступился и предводитель, делая математические ошибки, насчитал, вместе с двумя своими, 39 жертв.
— Одного не хватает! — огорчённо прохрипел главный ракшас и взбешённо добавил: — Что за пассаж, я вас спрашиваю?!Ракшас

В конце строя хронически обиженный первогодок с чувством исчерпывающе глубокого удовлетворения опустил личную дубину с такими же серией и номером на рукояти аккурат на череп маньяка-старшины и, впервые в своей карьере ощутив всю прелесть воинской службы, браво крикнул:
— Никак нет, господин-товарищ Контра-Генерал! Все на месте! Как в аптеке!
— Наряду по кухне приступить к приготовлению ужина, — голос Душмана на этот раз был благодушным — и подчинённые дисциплинированно засмеялись.
О том, что по факту в этот вечер умерщвлённых оказалось на три ракшасо-единицы больше необходимого, командир наряда по кухне докладывать Душману не осмелился, решив, что, если солдатонедостача обнаружится, троих можно объявить дезертирами, предать анафеме, вечному забвению, отстранить от коллектива и подать на них в розыск, сделав всё перечисленное единовременно.
Когда на землю опустилась ночь, сытая и довольная колонна недобрых молодцев направилась к месту рассредоточения, чтоб завтра приступить к прочёсыванию леса.

Быстро шагающий впереди Душман, сморщив от непосильного напряжения лоб и ощутив резкий приступ человеколюбия, вдруг спросил своего заместителя:
— Слышь, Талиб!
— Чё тебе, твоё благомордие?
— Ты в дробях тему сечёшь?
— Может и секу, кто его знает... А что такое «дробя»?
— Вот смотри, le accessoire* какой. Сорок мы съели. Так?
— Так.
— Значит, нас стало меньше. Правильно?
— Ну, да.
— Значит, на следующий раз и готовить надо не сорок, а меньше.
— Правильно!
— А сколько?
— Не знаю!
— Думай, Талиб! А то... тово... сам понимаешь!
Талиб помрачнел и стал усиленно стараться думать.
___
* Le accessoire (фр.) — деталь, аксессуар.



Продолжение следует...

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: