ГлавнаяСтатьиИрина Алфёрова: "Не может человек жить в искусстве с протянутой рукой"
Опубликовано 13.03.2016 в 10:56, статья, раздел Кино
автор: Валерий Рубцов
Показов: 1174

Ирина Алфёрова: "Не может человек жить в искусстве с протянутой рукой"

Сегодня, 13 марта 2016 года, исполняется 65 лет любимице многих россиян, прекрасной женщине и актрисе, народной артистке России Ирине Алфёровой.

В прошлом году я уже писал, что Ирина Ивановна передала моему Музею домашнего кино свой личный архив конца ХХ века. В нём большое количество газетных вырезок и журналов с начала восьмидесятых годов с заметками, статьями и интервью с самой Ириной Алфёровой и её тогдашним мужем Александром Абдуловым. Есть программки спектаклей, театральные и киноафиши, плакаты, календари, фотографии. На некоторых афишах - автографы известных режиссёров и не только. В архиве также несколько частей первых копий фильмов, в которых снимались Абдулов и Алфёрова.

Переворошив гору статей прошлых лет, я решил сегодня опубликовать одно из старых откровенных интервью Ирины Алфёровой почти тридцатилетней давности из журнала «Советский экран» 1988 года. В нём сложились воедино история русской актрисы и её непростая судьба на сцене и на экране.

Интервью берёт известный киновед Татьяна Муштакова.

- Давайте, Ирина, расскажем о ваших корнях. Откуда вы?

- Я сибирячка. Родилась и выросла в Новосибирске. Мои родители, Иван Кузьмич и Ксения Архиповна, прошли войну от начала её и до конца. Потом учились, оба стали адвокатами. И были от природы артистическими натурами. Папа славился умением танцевать, любил фокусы показывать. А мама?.. Мама вообще у меня святая, во всём мне доверяла. И давала полную свободу… Без «игры» я себя не мыслила никогда. Ещё в десятом классе я стала героиней спектакля самодеятельного театра Дома учёных Новосибирского академгородка…

- И вам такое общение, очевидно, многое дало?

- Там я себя чувствовала очень хорошо. И мне жутко захотелось попасть в этот мир! Вырваться из грубой среды, той, что окружала на нашей новосибирской улице. Кругом были серость, хамство и пьянь. Только и слышалось: «Катись! Отвали!» А в академгородке все жили искусством, там умели создавать свой мир. Сколько прошло всяких фестивалей, куда приглашались самые талантливые люди!..

- Тогда же ведь, в 1967 году, и состоялся в академгородке тот знаменитый съезд бардов, который власти так позорно закрыли.

- Я его отлично помню. Прибыли самые талантливые певцы: Галич, Ким… другие. Собрались вместе восьмого марта. Во Дворце культуры сидели всю ночь. Пели, читали стихи. Это был такой потрясающий праздник! А педагоги меня почему-то хвалили. Но самое главное – они мне привили вкус, как потом выяснилось. Сейчас я понимаю, что была тогда очень провинциальна.

- Опять плохо? Когда же почувствовали уверенность в себе?

- Уверенность? Очевидно, была внутренне уверена всегда, честно, и ничуть не сомневалась, когда поехала поступать в театральный институт. Какая-то сила вела меня, да и сейчас ведёт…

…Без театра я жить не могу. Но театр Ленинского комсомола, где я работаю, к сожалению, не мой театр. Когда я в него пришла в 1976 году, я верила в главного режиссёра Марка Захарова. Да и сейчас ему, как театральному мастеру, верю…

- Но ведь вы, поступая в труппу, показывались Захарову? И, насколько я знаю, понравились?

- А потом я, наверное, сделала что-то не так. Однако иначе я не могла, я всегда поступаю по-своему. Не могу, например, пойти и занять чужое место. А это сплошь и рядом в театре. И вообще, я не умею просить. Я ни разу не была в кабинете главного режиссёра с творческой просьбой. И в его спектаклях занята только в массовках.

- Может быть, Захаров вас «не видит»?

- Скорее видит иначе, чем я есть на самом деле. Но я это поздно поняла, именно в этом моя ошибка. Марк Анатольевич, безусловно, талантлив, мне интересно наблюдать, как он работает с другими актёрами. А я… Я не могу унижаться.

- Вас неоднократно звали в другие московские театры.

- А куда идти? Куда? Лучше-то, чем Захаров, режиссёра не найти!.. Вот так – с верой и надеждой – и прошло в Ленкоме столько лет!.. Нет, Марка Анатольевича нисколько не осуждаю, просто ему было не до меня. Я, к несчастью, не попала в круг его режиссёрских и театральных привязанностей.

- В Ленкоме появился недавно «Карманный» театр. И однажды на этой маленькой уютной сцене заблистали и вы…

- Мы со Штейном начали репетировать комедию Жана Кокто «Равнодушный красавец». Наконец-то у меня появилась хорошая роль! Работали над ней долго и много. И я доказала, что мне подвластны острохарактерные персонажи. Зритель был в восторге. А критики?.. Как ни странно, моя работа опять была не принята критикой. В лучшем случае её замалчивали…

Мне не интересно быть на сцене серенькой, как говорят – «узнаваемой». Я люблю быть красивой, с чудным голосом, говорить прекрасным русским языком. Выражать чистые, ничем не замутнённые чувства. Не срываться на базарные скандалы. Не орать дурным голосом. В своей жизни я не опускаюсь до этого, потому что это затрагивает моё человеческое достоинство. И не надо на сцену тащить свинство. Я мечтаю играть людей цельных, они в жизни всё-таки есть. Но пока не удаётся – нет достойного драматургического материала. А потому стараюсь сохранить в себе, не расплескать понапрасну накопленных чувств. Короче, я всё время ищу работу, а это ужасно! Ведь я могу намного больше, чем делаю. Но никто моих возможностей не использует. Никому до меня нет дела.

- Театр вас, Ирина, не балует, но кинематограф не забывает. Сколько вы сыграли ролей в кино?

- Более тридцати.

- Немало. И какая же удалась больше на ваш взгляд?

- Полностью – ни одна. Нравятся отдельные «кусочки» моих работ. Я вдруг поняла, что в моей «киношной» жизни не было фильмов про меня. По существу, все мои образы в кино, кроме Даши в «Хождении по мукам» - эпизоды.

- Всё-таки, выбирая сценарий, чем вы руководствуетесь?

- В фильме обычно мне не нужен сюжет, я сама могу его придумать. Мне важна тема, и лучше мелодраматическая. Теперь я всё могу сыграть, потому что столько внутри меня накоплено. Актрисе, чтобы сохраниться, надо очень серьёзно относиться к себе, надо много работать – читать, думать.

- Как вы относитесь к партнёрам?

- О, хороший партнёр – половина успеха. Если не больше. Моя мечта сняться вместе с актёром высокого человеческого содержания. С большой культурой. Ах, сколько бы мы напридумали!..

- Говорят, вы любите импровизировать на съёмочной площадке?

- Когда на меня не давят, я способна многое сыграть. Какой я могу быть, когда я бываю наедине – никто не знает! В полчаса могу сто пятьдесят женщин показать. Разных. Потому что – я знаю – каждая женщина способна на великое множество искренних чувств.

- А Олег Даль в фильме «Незванный друг»?

- Да, Олег – это хороший и грустный эпизод в моей кинематографической судьбе. И очень жаль, что его больше нет…

- Трудно было сниматься с Далем? Ведь он же отличался своеобразным характером?

- Сначала Олег репетировал с другой актрисой. Но случилось так, что на роль взяли меня. Мы вообще не были знакомы. И вот стоим перед камерой… Я этого никогда не забуду!.. Режиссёр Леонид Марягин вдруг останавливает съёмку, подходит к Далю и спрашивает, почему тот всю сцену изменил? Ведь обо всём договорились, когда репетировали с прежней актрисой? А Олег так задумчиво посмотрел на меня и через паузу сказал: «Так с этой актрисой серьёзно надо!..» И весь съёмочный период относился ко мне подчёркнуто уважительно, ценил, прежде всего, во мне личность. В каждой сене от него шёл эмоциональный ток. Казалось, он целые монологи произносил молча.

- По общему мнению, ваша работа в том фильме была удачной.

- Я постоянно мысленно возвращаюсь к Далю. Потому что наша картина была последняя в его жизни. Я всё время чувствовала, что он находится в какой-то трагической ситуации, жила в нём какая-то безысходность…

- В сущности актёрские судьбы, как можно заметить, в большинстве своём вообще трагичны.

- Особенно у женщин-актрис. Потому что годы, к несчастью, работают не на них. Ведь как в любой другой сфере? Там со временем ты приобретаешь опыт, и твоя цена повышается. А в актёрском искусстве наоборот: какие бы навыки ты не накопил, твой организм год от года стареет, внешний облик разрушается. И ты становишься никому не нужным, тебе приходится уступать место молодым.

- Трудно, конечно, уступать место, если твоя старость к тому же не обеспечена.

- «Ты не в Чикаго, моя дорогая!» …Легко уходить, если ты живёшь на Западе и тебе за твой труд хорошо платили. Ты говоришь: «Спасибо большое, дорогие друзья, но больше унижаться мы не будем!». Оставляем искусство и открываем какое-то своё дело. Помните, раньше мы очень жалели западных актрис, которые ушли со сцены…

- Бриджит Бардо, например.

- За неё тоже очень переживали в нашей прессе, что она больше снимается. А мне всегда было смешно! Великое счастье уйти вовремя самой, когда есть средства к существованию. И как несчастны все наши актрисы, которым просто некуда уходить. И они вынуждены до последней минуты бороться, чтобы заработать, в конце концов, свою нищенскую пенсию. Не может человек жить в искусстве с протянутой рукой… Не должен.

«Что ты светишься? – спрашивают. - У тебя случилось что-то хорошее?» - «Я живу замечательно!» - обычно отвечаю я… Не разрешаю себе на людях быть беспомощной. А душа моя кричит на весь мир: дайте мне настоящую работу!

(Т. Муштакова. Журнал «Советский экран», 1988г.)

Интервью и фотографии из архива Музея домашнего кино Валерия Рубцова.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: