ГлавнаяСтатьиКак быть, когда твои родители стареют
старый, что малый
Опубликовано 13.01.2018 в 10:15, статья, раздел Жизнь
автор: ОК-журнал (Jackie Kay)
Показов: 428

Как быть, когда твои родители стареют

Есть курсы для молодых мам, но нет уроков, которые подготовят к старению родителей. Эта статья английской писательницы Джеки Кей посвящена теме старения её собственных родителей и изменениям в их восприятии мира.

Палаты в доме престарелых — сущий ад для пожилых людей. Это настоящий сумасшедший дом.

Беззубая женщина начинает кричать, когда ее оставляют одну. Ее крик достигает высоких потолков больницы. Другая смущается — однако занавеска не сможет скрыть ее от унижения во время смены пеленок. Третья снова и снова проживает один момент своей жизни: она собирается домой, одетая в ярко-красную ветровку поверх халата, просит ключи от дома и повторяет опять и опять: «Я сегодня еду домой?» Еще одна кричит на медсестер: «Хватит обращаться со мной, как с тарелкой фарша».Пожилые

В этом году мои родители попали в больницу примерно в одно и то же время и по одной и той же причине: антибиотики. Или скорее обезвоживание, вызванное антибиотиками. Первой была моя мама: ее организм был настолько обезвожен, что у нее появились галлюцинации. Антибиотики совершили революцию в лечении бактериальных инфекций в ХХ веке, но у пожилых людей они могут высушивать почки, вызывать горячку, тошноту, повреждать нервы и нарушать баланс в организме.

Нет ничего, что может вас в достаточной мере подготовить к воспитанию детей — это так. Но ещё более очевидно, что ничто не подготовит вас к роли дочери стареющих родителей. Вы хотите защитить своих родных от их быстро сдающих своих позиции тела или ума. Есть курсы для молодых мам, но нет таких уроков, которые помогут в уходе за пожилыми родителями.

Складывается ощущение, что ты проживаешь сразу две жизни. С января месяца, когда моя мама попала первый раз в больницу, кажется, прошло уже много лет, а с другой стороны — будто это было только миг тому назад. Месяцы смешались и наслаиваются один на другой.

В тот январский день мой брат, отец и я сначала ждали шесть часов карету скорой помощи, а после я вместе с мамой пробыла 30 часов в палате ожидания, когда нам наконец дали место в больнице. Работники старались изо всех сил, но... «Пожалуйста, жалуйтесь сколько угодно», — сообщил мне напряженный персонал.Пожилые

Палата ожидания была как ад Данте: оставь надежду, всяк сюда входящий. Люди, лежащие на каталках, раненые, окровавленные, ждут и ждут, а новые пациенты все прибывают. Моя мать, хоть и была в смешанном сознании, продолжала надеяться. Увидев пожилого мужчину на каталке, который получал кислород по трубке, она сказала: «Взгляни на тех двух воркующих голубков».

На протяжении той долгой ночи она ходила из коридора в коридор для сдачи разнообразных анализов. Весь персонал был вымотан в течении 12-часовой ночной смены, но продолжал держаться. «Джеки, я одна из беженцев?» — спросила она меня.

Через несколько дней, все еще не вернувшись из страны обезвоженных, она сказала: «Что это за место? Почему некоторые люди уходят, а другие остаются?». Я ответила: «Это больница, мам». «Это не демократично», — сказала она. Я была очень удивлена, что слово «демократия» сохранилось в ее памяти, а слово «больница» — нет.

Она не могла понять, что это такое, еще несколько дней. «Где я?» — повторяла она, когда ей виделись женщины с пятью ногами, панды или полярные медведи. Мама спрашивала, была ли клиника эскимосской деревней. Я понимала, о чем она: медсестры вдалеке в белой коробке, сверхбелизна вокруг. Снаружи слой снега был толще, чем больничные покрывала. Казалось, мы находились в загадочной стране на далеком севере, в месте, созданном, чтобы удерживать или, наоборот, приближать горе. Постепенно она поправлялась и начала осознавать, что у женщины на соседней кровати всего две ноги, начала пытаться снова ходить с помощью специальных ходунков. Через три недели я вернулась домой — как раз тогда, когда мой отец тоже попал в больницу. Он был в одиночной палате, как заключенный. Родители не могли навещать друг друга, поскольку отец мог заразить маму. Они переписывались, а чуткий санитар носил письма на стальном подносе в форме сердца (как я себе представляю) из палаты 50 в палату 35.

Несмотря на то, что к тому времени, как мою маму выписали, она уже знала, что ее жизнь просто сказка по сравнению с жизнью беженцев, и она всячески чтила и была благодарна службе здравоохранения, тот ее вопрос продолжал звучать у меня в голове.Пожилые

Мне кажется, что положение дел пожилых людей пусть и не столь ужасно, как положение беженцев, но все же содержит часть этого ужаса. Так же, как современное общество не адаптировалось к моральным дилеммам, которые нам дают новые технологии, так оно не научилось и справляться с проблемами стареющего населения. У нас есть достижения в медицине и технологиях, которые позволяют людям дольше жить, но нет прогресса в том, как вести себя с пожилыми людьми. Наше общество медленно плетется, барахтается за стариками, проигрывая и проигрывая.

Есть незначительное пронзительное сходство между обращением с пожилыми и с беженцами. Старики часто находятся вдали от дома, выдворены против своего желания, решения принимают за них и они не могут возразить. Часто с ними обращаются, как с умственно отсталыми или дурачками, собранными в одном месте, которым дали чужую одежду, как с поверженным или осажденным племенем, лишенным всякой индивидуальности.

Никто не мог и подумать, что моя мать была секретарем шотландского движения за мир, учителем младших классов, социалистом и остроумной женщиной. После больницы моя 85-летняя мама сказала: «Попадание в больницу в моем возрасте добавляет лет. Боже, спаси меня от палат для пожилых людей. Ты никогда не думаешь о себе, как о старухе. Ты смотришь на кровать напротив в палате и думаешь: «И я так же выгляжу?».

Организм моего отца не был настолько обезвожен, как у моей матери. Мой брат сказал: «Мама была на Плутоне, а папа в Инвернессе (город в Шотландии)». Я купила для мамы красные, как мак, ходунки. Она мне сказала: «Ты бы видела меня в парикмахерской. Все пожилые женщины столпились вокруг моих ходунков. Говорили о зависти, даже скорее о гневе».

Когда мой папа вышел из больницы, он потерял 6 килограммов и стал замкнутым, как будто думал, что ему придется покинуть людей, которых он любит, и потому боялся слишком приблизиться, как кот. Потом врачи узнали, что у отца Helicobacter pilori (бактерия, возбудитель язвы желудка), что и послужило причиной потери веса. Тогда он воспрянул духом и даже шутил по поводу своей худобы. Из-за проблем с позвоночником он вдруг стал горбатиться. «Моя спина, как ручка кувшина, меня можно взять и вылить», — говорил папа.

Юмор спасает нас. Если вам удается оставаться остроумными и в пожилом возрасте, возможно, это к лучшему. Но, как Дайана Этхил однажды сказала мне, это и хуже, «потому что человек как раз-таки понимает, что с ним происходит».

Автор: Jackie Kay
По материалам журнала «Апрель»

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: