ГлавнаяСтатьи«Да судимы будете»! Я бы повторил
Опубликовано 26.12.2017 в 22:50, статья, раздел Искусство, рубрика Взгляд из-за угла
автор: Андрей Киселёв
Показов: 505

«Да судимы будете»! Я бы повторил

Думаю, что пришло и мое время... Рассказать... Поделиться чувствами и ощущениями своего участия в сценической реконструкции открытого суда над нацистскими преступниками «Да судимы будете».
Начну с того, как я ТАМ оказался. Da-sudimy-budete-rekonstruktsiya-Velikiy-Novgorod-_40_.jpg

С Даниилом Михайловичем Донченко я знаком, наверное, уже лет пятнадцать. Это связанно с моим, почти что пожизненным увлечением брейк-дансом. В составе новгородской брейк-данс команды «Double Side» я участвовал почти во всех общегородских мероприятиях, режиссером которых был Донченко. Но это танцы, а тут...
Когда Даниил Михайлович предложил мне участвовать в реконструкции, а это произошло просто при случайной встрече на улице, я сразу же согласился. Но уже вечером, дома, ко мне пришел вопрос, а справлюсь ли я?.. 

Война, как предчувствие чего-то ужасного, странным образом всегда находится рядом со мной. В детстве я знал, что мой дед по материнской линии Василий Овсянников погиб под Сталинградом. Уже подростком до меня дошла «семейная тайна» про старшего брата отца, моего дяди Серафима Киселева, который с первого дня Великой Отечественной Войны провел в нацистском плену четыре жутких года и еще три, отсидел в Сталинском лагере за Уралом. Горно-артиллерийский полк, в котором я проходил срочную службу, находился в постоянном, напряженном ожидании отправки в Афганистан. В январе 1990 года, когда Советский Союз уже начал трещать по границам республик и русские стали заложниками межнациональных разборок, я рискованно приехал в Баку, чтобы навестить родителей — через несколько дней после ввода туда регулярных войск. Тогда я увидел последствия локальной войны — покореженные танками автомобили, полосы автоматных очередей на стенах домов, мрачные люди у хлебных магазинов, вооруженные патрули спецназовцев на перекрестках и испуганные глаза, полностью поседевшей мамы. Сейчас я работаю в реабилитационном центре для детей и подростков, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. И снова война рядом — периодически к нам поступают дети из Донбасса, которые потеряли свой дом и родственников. Rekonstruktsiya-Da-sudimy-budete-Velikiy-Novgorod-_21__871x490.jpg

Теперь же бородатый режиссер с лукавой улыбкой в глазах предложил мне окунуться в войну полностью, да еще и в шкуре фашиста!.. 

В общем, сомнения терзали долго, но потом я решил все-таки рискнуть, прекрасно осознавая свои нулевые возможности в актерском мастерстве. Кстати, наш режиссер тоже это понимал, поэтому перед репетициями на сцене, у меня, как и у других «ребят с улицы» начались занятия с профессиональным актером — Сергеем Семенцовым

Надо отдать должное Сергею за его нечеловеческое терпение! Представляю, что он подумал, когда первый раз, когда услышал текст в моем исполнении — «Дерево! Буратиновое дерево!». Андрей Киселёв и Сергей Семенцов

Первым делом мы стали разбираться с характером человека, которого мне предстояло показать. Был известен возраст — 39 лет, звание — штабс-фельдфебель, ну и, конечно же, несколько строк из его показаний на суде. Он не оправдывался и ничего не скрывал о своих преступлениях, мало того, в его словах был вызов и даже гордость за все то горе, что он причинил беззащитным людям на оккупированной территории. Невольно возникла дилемма — либо он тупой, полуграмотный солдафон, не осознающий всей мерзости своих деяний, либо это убежденный нацист, «сверх человек», который пришел на нашу землю, как будущий господин? Не понятно. Начали «копать» дальше и обнаружили — штабс-фельдфебель это высшее унтер-офицерское звание, которое можно прировнять к нашему старшине сверхсрочнику. В армии Вермахта их было не так много, это звание давалось только преданным воякам, проверенным в настоящем деле. И кстати, очень редкий персонаж среди пленных. Вот тут все стало ясным — перед нами бессовестная гадина и настоящий враг! Da-sudimy-budete-rekonstruktsiya-Velikiy-Novgorod-_45__871x563.jpg

Только на четвертом часовом занятии я услышал от своего учителя, не совсем уверенное, но — «Да». С этого момента фашист начал жить во мне. Я повторял свой текст каждый день. Мысленно — на работе, в автобусе, на улице. И вслух — оставаясь наедине с самим с собой. 

Потом начались репетиции в лектории Новгородского музея. Собирались только обвиняемые «немцы». Мы говорили свои слова, режиссер вносил поправки и пытался донести до нас атмосферу, что была на суде 1947 года. Постепенно к нам добавились «обвинители». Начались диалоги. «Немцев» переодели в форму. Появились «свидетели обвинения». Внутри у меня все переворачивалось. Слушая показания-рассказы о зверствах фашистских мерзавцев я невольно начинал сострадать тем людям из прошлого, которые постепенно, под воздействием режиссера оживали и становились реальностью. Было очень тяжело после всего услышанного переключаться на профессионального душегуба и истязателя, добросовестно выполнявшего свою «работу». Странно, что когда репетиционный процесс перенесся уже в зал Филармонии и нас, «немцев», усадили за деревянную ограду, я проговаривал реплики, и мне казалось, что я слышу голос своего прототипа, который опережал меня на несколько слов. Неприятное чувство. После каждой такой репетиции я чувствовал себя совершенно опустошенным.
Непостижимо, как такие люди могли явиться миру!? Я специально не называю имени того существа, которого мне пришлось эксгумировать из глубины страшной истории нашей Родины. Не хочу. Страшно, что и сейчас существует эта коричневая гниль, которая подобно чуме пытается заразить мозги молодых людей идеей расового превосходства. Da-sudimy-budete-rekonstruktsiya-Velikiy-Novgorod-_43__871x599.jpg

Теперь реконструкция позади... Прекрасная команда работала на сцене! Отличный, интересный и одновременно тяжелый опыт. Но я бы повторил!
Специально для рубрики ОК-журнала «Взгляд из-за угла», Андрей Киселев.

Фото: Николай Велицкий, Марина Чупракова.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: