ГлавнаяСтатьиПамять полотен
Опубликовано 13.11.2015 в 07:38, статья, раздел Искусство
автор: ОК-журнал (Анфиса Родионова)
Показов: 612

Память полотен

Как театр начинается с вешалки, музей начинается с кассы и общего сбора группы в холодном фойе. На этот раз мне удалось заглянуть в доселе неизвестные мне залы «Десятинки».

Невский и Алёша

Моя группа и я пошли налево. Сейчас там реализуется выставочный проект «Память поколений». В этот раз в залах Государственного музея художественной культуры Новгородской земли выставлены работы не только новгородцев, но и картины, представленные Тверской областной картинной галереей.

Наконец приятная молодая женщина начинается свой рассказ, к слову, под хрипы крошечной собачки, принесённой одной из гостей. Переключить внимание на экскурсовода от ручного и шумного зверька трудно не только мне, наконец, животное уносят в соседний зал, и мы готовы слушать.

– Начну я свой рассказ со скульптурной композиции Тамары Александровны Гавриловой, художника-фарфориста, «Александр Невский». Фигура Александра Невского, несмотря на то, что это деятель далёкого 12 века, непосредственным образом связана с Великой Отечественной войной. Дело в том, что его образ всегда был символом победы, патриотизма и защиты нашего государства.

Надо отметить, что скульптура расположена на фоне Софийского собора. Как пояснила рассказчица, София – то, за что воевали и что защищали наши предки. Стены нашего главного храма защищал Александр Невский в 12 веке, а в 20 веке эти же стены были серьёзно повреждены во время Великой Отечественной войны.

Всё в том же первом зале выставлены работы, посвящённые памятнику неизвестному солдату. Прямо за мной и моим спутником, экскурсовод любезно просит нас отойти, располагается работа Анатолия Завьялова «Пловдив. Памятник Алеше». Мой спутник шепчет мне: «У нас тоже такой есть». Осмотрев все картины в зале, мы с сожалением обнаружили, что нашего мурманского Алёши здесь нет. Зато со мной пришёл мой Алёша, рост, которого, кажется, сопоставим с размерами северного солдата.

Фронтовые художники

Познакомившись с картинами первого зала, насколько это было возможно из-за небольшой величины помещения и большого количества человек, мы переместились в ещё более крохотный зал к неумолкающей хрипящей собаке. Хозяйке с животным на руках пришлось переместиться в следующий, такой манящий стульями и размерами, зал. Из-за упомянутой толпы поглядеть на работы не представлялось возможным, оставалось только слушать экскурсовода и любоваться портретом Иисуса, натянутом на потолке.

– В годы ВОВ на Калининском фронте была создана специальная бригада художников. Это были профессионалы, которых командировали на фронт. Они находились там некоторое время, потом возвращались в тыл и работали. Они – непосредственные участники войны, – продолжает свой рассказ экскурсовод.

Оказалось, что из девяти новгородских художников-фронтовиков в живых осталось только двое. Причём не все они были командированы на фронт как художники, некоторые просто воевали, а в свободное время рисовали. Мне было трудно вообразить художника на войне. Представляете, сидит живописец с мольбертом, палитрой, масло разложено вокруг, а перед ним – бой? Совсем не так. Из материалов художники-фронтовики выбирали что-то простое в использовании и лёгкое в пути: карандаш, уголь. За тяжёлые материалы брались уже в тылу, обращаясь к воспоминаниям или изображая на своих полотнах скорбь. Соответственно и работы разные. Походные работы, в основном, – лёгкие зарисовки, изображают военных товарищей, командиров. Более поздние картины, тяжелее и в смысле техники, и в смысле содержания. Например, работа Бориса Непомнящего «Концлагерь» (1996г.).

– На многих картина производит огромный психологический эффект, – заметив наши внимательные взгляды, поясняет рассказчица.

Радостно-тревожный реализм

Наконец мы добрались до зала с креслами и несчастным притихшим животным. Со всех сторон на нас смотрят давно ушедшие люди. В этом помещении много портретов. Внимание привлекает крупный групповой портрет – работа С.М. Соколова «Тревожная молодость» (1980-1983 гг.). Когда думаешь о советской живописи, то представляешь именно такую работу. Максимум реализма, немного застывшие фигуры серьёзно смотрят с полотна, а сзади – зарево пожара. Картина написана уже после войны, интересно, откуда художник взял эти лица?

Взгляд вслед за словами экскурсовода движется вдоль стен, переползая с полотна на полотно.

– Наверное, вы уже обратили внимание на картину «Салют» М.П. Бобышева. Зацепить вас должна была дата – 1944 год. Почему салют, да ещё и в Москве? Дело в том, что когда с 1943 года начались победные бои, когда уже стали освобождать города и понимать, что мы начинаем теснить немцев и возврата не будет, то стали производить салюты по освобождению городов, первым освобожденным городом был Орёл.

Несмотря на то, что картина находится ближе к концу экспозиции, чем к её началу, именно она – лицо проекта. В ней чувствуется безграничная радость и надежда, и в то же время бесконечная тоска, о которой говорит совсем не большое число людей на обычно многолюдной Красной площади. Картина как бы открывает галерею образов людей, которые сделали всё ради того, чтобы победа свершилась.

Насладившись реалистическим творчеством новгородских и тверских художников и, лишь в последний момент, заметив как всегда непонятную работу Александра Олигерова, мы покидаем теперь уже знакомые мне залы «Десятинки» под уже неудивительные хрипы крохотной собачки.

Фото автора.

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: