ГлавнаяСтатьиДети Одина (продолжение романа)
Читальный зал:
Гуннхильд, дочь Гуннара Грозы Кораблей
Опубликовано 3.12.2017 в 09:30, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Екатерина Аденина
Показов: 618

Дети Одина (продолжение романа)

Аденина Екатерина Викторовна. Родилась в 1979 г. В 2001 году окончила филологический факультет МГУ им. Ломоносова.  Обучалась в аспирантуре филологического факультета. Подробно занималась историей эпохи викингов и древнеисладским языком. Читала  подлинные документы той эпохи. Роман написан на основе изучения подлинных документов и данных археологических исследований. Екатерина имеет опыт исторических реконструкций и знает жизнь эпохи изнутри.  

Интервью с писательницей можно прочитать тут.
Журнал «Область Культуры» представляет роман Екатерины Адениной «Дети Одина».

 

ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ ЧАСТИ

Пролог

 1-8.  9-19.    20-26 .

 

 Глава 1

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4.  Часть 5.   Часть 6.   Часть 7.  Часть 8.   Часть 9.   Часть 10. Часть 11.

 

Глава 2.

Часть 1Часть 2, Часть 3, Часть 4

 

 

 

* * *

-Шторм хреновый был совершенно... это Йормунганд в морской глубине хвостом шевелил, не иначе!!! - Эйнар продолжил рассказ - уже более спокойно. Он увидел в дочери Гуннара вдруг очень мощного союзника и так необходимого ему сейчас собеседника. - Это сильно мучило конунга нашего... - вот он и приказал мне убить... его! Гуннар стонал, кровь сильно открывалась от качки и тряски на корабле - приходилось снова промывать и перевязывать рану, тревожить его... от чего он сейчас совершенно обессиленный... уже равнодушный к своим мукам. драккар От дождя мы укрылись на нескольких корабельных скамьях, сверху навесили ненужный порванный парус... да палаткой ещё нашей и шкурами прикрылись... но всё равно нас сильно трясло и провевало мокрым ветром. Боюсь, мы так не только ухудшили состояние его... нашего конунга... но и простудили его!.. - на измученном лице Эйнара Скальда снова появились слёзы, и он совершенно уже перестал скрывать их. Эйнар сильно закашлялся и шмыгнул заложенным носом, что подтверждало мысли Гуннхильд о том, что скальд сам простужен и сильно болен. - Да ещё он сам... не дорожит собою... Ему бы надо тихо лежать - а он то шевелится, а то и говорит даже... ещё больше, чем сегодня с вами, хоть и этого достаточно, чтобы он угробил сам себя, кровища-то из горла как пошла! А то и встал наш Гуннар, когда мы с корабля сходили! Словно убить так себя желает! Нас жалеет всегда, никем не жертвует понапрасну ни в одной битве - а к себе никакой жалости!.. Вот кровь и хлещет из него... - досказал, наконец, Эйнар Скальд и замолк, уставившись воспалёнными глазами на Гуннхильд Гуннарсдоттир - выслушавшей его внимательно, до единого слова, не отводившей своего взора от его лица ни на миг, пока он говорил.

 

* * *

Хельга Синеокая была сейчас слишком глубоко погружена в свои думы. Время от времени она лишь с тревогой вглядывалась в бледное лицо Гуннара, смертно уставшее и полное боли, да вслушивалась в чрезмерно слабое, едва ощутимое, и слишком неровное биение крови в его руке. Хельга больше не мешала Эйнару Скальду и Гуннхильд Гуннарсдоттир высказываться вслух, вворачивая в свои речи ядрёные ругательные словечки - она, казалось, даже не слышала того, что Эйнар и Гуннхильд говорили... Хельге Синеокой было не до того. Она боялась, что Гуннар не доживёт и до ночи с этой своей раной - не то, чтобы до завтрашнего утра. Тело Гуннара, конечно, могучее. Гуннар до последнего цепляется за жизнь и борется - но он невозможно истёк кровью. Сердце его, судя по биению крови, уже замирает и останавливается, не в силах перекачивать по кровяным жилам слишком малый остаток алого сока жизни - работает сердце почти что впустую. Но хуже всего, что душа Гуннара погружена во мрак, крепко сжата железными когтями чёрной тоски, горя и безнадёжности после сокрушительного поражения его войска в битве - воля к жизни таится лишь на самом дне его души, никак не может прорваться сквозь густую тяжёлую тьму, никак не может и даже не хочет разбить погибельные железные когти. девушка на драккареВ нём, Хельга отлично знала это - надо просто пробудить его волю к жизни, вернее, высвободить её из плена тоски. Тогда будет куда больше надежды, что он выкарабкается, останется в живых даже при столь тяжких ранах - воля Гуннара к жизни, столь сильная и несокрушимая прежде, соберёт воедино и подчинит себе все могучие силы внутри его тела, использует и тайный запас мощи, и направит всё это на выживание и полное выздоровление. Но КАК ЖЕ это сделать? КАК - пробудить и усилить его волю к жизни? Судя по его спутанным лихорадочным речам, он хотел только одного - умереть поскорее, заснуть, чтобы проснуться уже в Вальгалле. Гуннар НЕ МОГ жить после собственного поражения - НЕ МОГ принять поражение своей силы, будучи живым. Его Долг низверженного вождя погибшей дружины - погибнуть вместе со своим войском, по-иному конунг Гуннар Гроза Кораблей просто не смел поступать. Он СОЗНАТЕЛЬНО убивал в себе волю к жизни и любое сопротивление смертной муке - чтобы только умереть, и точно уж никак не хотел, чтобы его перевязывали да излечивали. Сопротивляться целителям, конечно, Гуннар сейчас не мог, был слишком ослаблен. Но весь дух его противился собственному исцелению и словно бы заставлял: тело - слабеть, сердце - останавливаться, кровь - вытекать прочь, вон из жил... Гуннар сам заставлял себя - не дышать и умирать. Он не только бы викингов своих - он и мать с дочерью попросил бы сейчас добить его, знай он только, что будут они к тому способны! По крайней мере, он остался бы очень доволен, если б его оставили одного, без участия и помощи - истекать кровью дальше и помирать. КАК же тогда взывать к его воле к жизни? КАК - перенаправить его волю со смерти на жизнь? И кого же из асов, ванов, дис и духов просить о помощи - в исцелении человека, который сам вовсе не желает исцеляться и жить дальше? Это - задача не из лёгких... И руки Хельги Синеокой просто бессильно опускались... Она, конечно, сделает всё, что в её силах, чтобы хоть как-то исцелить его тело - остановит кровь, зашьёт рану и перевяжет. Но дух его она вряд ли исцелит от его горести - а ведь тут, чтобы спасти его, надобно в первую очередь лечить именно дух.

 

* * *

     Гуннхильд поняла, глядя на Эйнара Скальда да слушая его взволнованную сбивчивую речь - Эйнар все последние три дня совсем не отходил от ложа отца, пока они плыли по морю, и совершенно не смыкал глаз, хотя сам был ранен. Видно было, как кровь сейчас капала у него из правого рукава. Девушка благодарно посмотрела на отцова скальда и улыбнулась сквозь горе, одной стороной лица. Ловкий и бесстрашный парень этот скальд, надо сказать - не боится норн, валькирий, Всеотца и самой смерти! Конунг Гуннар Гроза Кораблей всё-таки здорово умел набирать себе людей для походов.

-Я постараюсь... сделать всё, что возможно... что дадут мне асы и дисы для исцеления его, Эйнар Скальд, - бабушка теперь почти что обняла этого воина Гуннара. Хельга вернулась в реальность, осознавая необходимость лечения тяжкой раны Гуннара и заботы о нём. - Хотя и не лечил никто такие раны - надеюсь, обойдётся всё, Гуннар встанет... Тем более - не желаю я отдавать своего сына валькириям и Одину! Пусть лучше подождёт, пока я, старая, умру - тогда и идёт в свою Вальгаллу! При моей жизни - не позволю! - Хельга гордо тряхнула головой, так, что синеватые седые космы выбились из узорной и украшенной золотом бабьей повязки.

-Мама... это ты... узнаю тебя... - прошептал Гуннар, приподнявшись на своём ложе всем телом и нежно улыбнувшись. Сознание его тут немного прояснилось. - И Гуннхильд здесь... Вы настоящие... вы не во сне... это не наваждение!.. Дочка... Хотя бы попрощаюсь... дома... А то всё мечи красные... в битве... и волны бурлили... в голове сейчас...

 Викинги

     Гуннхильд поняла, что отца всё преследовали какие-то видения, возможно, воспоминания о тяжёлой битве и трудной дороге по осеннему штормовому морю. Она сжала его руку в своей и не отпускала, пока он говорил на очень трудном дыхании, с кровянистой пеной у рта. Гуннар вцепился в ладонь Гуннхильд всеми пальцами своей ледяной потной руки. Рука его ощутимо слабела с каждым мигом и дрожала - но всё равно захват был очень крепок, ногти Гуннара, все пять, остро впились в нежную кожу ладони девушки.

-Да... Сожми мне руку... Вот так, - прошептала Гуннхильд ему. - Так лучше тебе будет, верно, - и дочь нежно погладила Гуннара по похолодевшей руке. - Держись, отец мой Гуннар! Пожалуйста... Ты не умирай только сейчас!

-Мама... - лихорадочно шептал Гуннар, своими полузакрытыми глазами глядя на склонённую над ним голову Хельги Синеокой в её узорной бабьей повязке.

 Он стремился сосредоточиться на крупном ярком узоре на платке, чтобы потусторонние пятна и огни, насылавшие муторную дурноту и тошноту на него, ушли - но вышитые золочёными нитями витиеватые змеи, драконьи головы и чудесные звери, похожие на оленей, диких котов и псов, разевающих свои пасти, расплывались перед глазами, даже сливались в один огненный шар, плывущий по воздуху прямо над ним.

-Мама... - твердил Гуннар, словно заклинание. - Только ты не оставляй меня... сейчас... худо мне совсем. Ты живая, настоящая... тёплые руки у тебя... А то видения иномирные мерцают вокруг... и валькирии трогают меня ледяными пальцами сейчас, кровь пьют... Холодно от них... от их ласк - слишком холодно. Ногти свои ледяные... синие... мёртвые вонзают они в меня... - шептал Гуннар, будто замерзая. - Мама...

-Я не отдам тебя им, Гуннар мой, - твердила Хельга мягким грудным голосом, легко гладя его по волосам, успокаивая. - Они при мне... не обидят тебя... и Туда не заберут. Я постараюсь, чтобы не прикасались они больше к тебе, сын. Я кровь остановлю тебе... постараюсь остановить - чтобы так худо тебе не было. Я не оставлю тебя - а их прочь прогоню, чуждых нашему миру бледных дис смерти...

-Мама... - он, весь мелко дрожа, прильнул головой прямо к ладони Хельги.

Вся рука Хельги тут же промокла в холодном поту, текущем по его лицу. Как ни старался он выносить свою боль без стонов и жалоб - Хельга понимала, что мучается он сейчас слишком тяжело и трудно. Она молча, тяжело вздохнув, отёрла платком пот и кровь на его лице и вокруг губ.

Тут вдруг Гуннар резко шевельнулся, схватившись за свою рану.

-Не шевелись так, сын... Не трогай рану только руками!!! - сказала ему Хельга, осторожно отводя от кровавой раны его руку.

Ей самой было ужасно прикасаться к этой ране сына - не то, чтобы врачевать её, поэтому и другим, и даже самому раненому она запрещала трогать рану. Это могло и причинить раненому такую боль, что замучит его враз насмерть, и внести неисцелимую заразу прямо во внутренности. С ледяным ужасом на сердце думала Хельга - как же подступиться к этой ране Гуннара, едва ли вообще совместимой с жизнью, как же остановить непрерывно льющуюся, несмотря на все усилия, кровь. Но - пока ничего путного придумать не могла. Производить поспешно какие-то действия с раной, не зная досконально, что же внутри повреждено и почему же так сильно течёт кровь - было попросту смертельно опасно. Главное в этом случае было - не навредить. Поэтому лучше пока - ничего совсем не трогать. И чтобы сам раненый - лежал совершенно неподвижно. Последнее было труднее всего - Гуннар, скрученный невыносимой болью, то и дело метался в муке на своём ложе, вздрагивал и стремился сжаться в комок, зажимая руками свою рану. Он, конечно, мог даже сейчас, почти что теряя сознание от боли, напрячь свою волю настолько, что ни одного жалобного стона, вскрика или вопля не вырывалось из его горла - но над бессознательными движениями и судорогами своего полностью побеждённого безобразным страданием тела Гуннар был уже не властен. Потому - и дёргался, и метался, и стремился схватить чьи-нибудь руки, либо сжать зубами край подушки или шкуры, на которой он лежал, либо закусить свои же собственные окровавленные и потные волосы. Его с трудом удерживали Эйнар Скальд и Гуннхильд.

-Как же больно... - хрипло пробормотал Гуннар совсем сдавленным голосом, обращаясь скорее в никуда, чем к матери, строго и скорбно глядящей на него сейчас. - Хватит! Хватит колоть меня этим красным мечом!!! Не терзайте, не мучайте меня... не пытайте! Олав сын Орма, змеиное отродье, прочь уберись! Ты и так насадил меня на копьё - зачем же ещё... сердце мне кровавым мечом своим пронзаешь? Мало тебе? - вдруг почти прорычал Гуннар, сильно хрипя и плюясь кровавой пеной сквозь сжатые зубы.

 Викинги

-Успокойся... Не двигайся! Терпи, пока сила есть! - строго проговорила Хельга, приобнимая его запрокинутую голову и легко поглаживая пальцами по вздрагивающей груди, чтобы он расслабился и перестал шевелиться да дёргаться. - Знаю, ты можешь потерпеть... есть в тебе такие силы, - Хельга нежно гладила его. - Побереги эти силы в тебе, прошу тебя, заклинаю! Поэтому - старайся не дёргаться... Береги силы... замри, не двигайся совсем... и не говори совсем ничего, Гуннар мой.

-Меня мучают... колют кровавыми мечами... прямо в грудь... пронзают меня... - хрипло прошептал Гуннар, почти одними губами. - Олав сын Орма... пытает меня... колет и режет... он пьёт из меня кровь... своей отвратительной звериной пастью... А потом приходят валькирии... и вонзают мне в сердце раскалённое докрасна железо... И кровавыми клинками... враги колют меня... - тут Гуннар весь зажмурился и ещё больше напрягся, из глаз сами собою, без стона и плача, потекли слёзы.

Гуннхильд, увидев слёзы на глазах отца, быстро-быстро вытерла их платком. Чтобы он сам не успел понять, что сейчас плачет от боли - чтобы ему не было ещё и за это стыдно, не только за сокрушительное поражение его войска в бою. Гуннар на один миг повернул своё лицо к дочери, благодарно заглянул прямо в самую глубину её глаз - и снова отвернулся к углу подушки, плотно-плотно смежив свои глаза. Сознание совсем путалось, уходило прочь, боль полностью овладевала Гуннаром и побеждала его - она уже победила тело, скоро победит и его дух внутри груди... Красный викинг с рыжими волосами и жестоким ухмыляющимся лицом Олава сына Орма всё глубже и безжалостнее вонзал свой кровавый меч в грудь Гуннара - вонзал до упора, по самую рукоять, проворачивал в ране, дробил острой сталью меча кости Гуннара, наматывал на остриё внутренности. Олав сын ОрмаОлав вскрывал Гуннара - и зверино хохотал, и пил его кровь, брызжущую из ран. Олав сын Орма подчинял самый дух Гуннара себе - себе и дисам боли, тем, что с Олавом сыном Орма заодно. ТАК больше нельзя. Невозможно больше терпеть. Скоро боль совсем сломает Гуннара - или он просто возьмёт, и скончается от этой боли... одно утешение - скончается, так и не сломленный до конца, непобеждённый. Он жаждет скончаться непобеждённым - тогда вовсе не стыдно будет пред Оком Одина предстать.

-Никто тебя не колет кровавым мечом, тебе чудится... - прошептала горестно Хельга Синеокая, погладив Гуннара по плечу. - Никто не пытает, не терзает тебя! Враги уже далеко-далеко - ты дома, среди своих, Гуннар мой родной... Олава сына Орма нету здесь, и валькирий я отгоняю, не притрагиваются они к тебе! - и мать Гуннара вздохнула, почти плача. - Совсем бредит... Асы небесные, помогите только! - шёпотом пробормотала она в сторону, бессильно свесив голову вниз.

 Продолжение следует...

 

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: