ГлавнаяСтатьиРамаяна (фантастический роман)
Читальный зал:
история любви
Опубликовано 11.11.2017 в 10:15, статья, раздел Искусство, рубрика Читальный зал
автор: Олег Юдин
Показов: 1198

Рамаяна (фантастический роман)

Вниманию Читателя предлагается авантюрно-фантастическая повесть Олега Юдина. Легендарные Сита и Рама стали образцом верности для сотен поколений. Историю их любви первым поведал тысячелетия назад мудрец Нарада, в честь которого на севере Урала названа гора Нарада Из, переименованная в 1927 году в Народную. 

Таким образом, древнеиндийская история начинается на севере России, полные имена героев — Светлана и Роман, а лопнувшая петля времени причудливо перемешала эпохи и народы...

Глава 1,  Глава 2Глава 3Глава 4, Глава 5


6. Коронация корректируется
Непобедимый Джо был во всех отношениях парень не промах.
В частности, кроме Клушальи, у него было ещё по крайней мере, если ему не изменяла память, две жены: Катерина, родившая королю сына, которого все с самого момента появления на свет Божий звали просто братом Ромы, так что имя Брат к нему так и приклеилось; и креолка Саманта из бразильского сериала, которая разродилась двойней, дав жизнь крепышам и баламутам Лёхе и Шурику. Все четверо братков были ровесниками, разве что Рома для порядка считался на две секунды старше Брата, чтоб вопросов о первенстве при передаче власти не возникло. Дружили они крепко, однако, Лёха прикипел сердцем к Ромке, а его близнец Шурик больше водился с Братом. Вместе в уличных разборках участвовали, вместе в футбол играли за ЦСКА, чтоб от армии закосить. Ромка был центром нападения, Брат стоял в воротах, а Лёха с Шуриком в центре поля крайних костоломов бегали.футбол
Впрочем, сейчас дело не до детских воспоминаний.
Да, вспомнил! Скажу, пока не забыл: а зимой они в скандинавскую игру бенди играли тем же составом. Но по жизни больше любили биться в городки, в ножички и на кулаках. А как играть в лапту — Эрику Рыжему, сыну конунга северного морского пути, который одновременно был капитаном атомохода «Харальд Косматый», показали, однако Эрик скоро в Америку уплыл, только его и видели.

Но не будем отвлекаться, потому что Манька уже прибежала в номер второй жены Неистощимого Джо и стала её обрабатывать:
— Кать!
— Чево тебе, чудище горбатое?
Манька малость замялась, потому что с королевами не спорят — себе дороже выйдет. Но жажда высказать всё, что было услышано в соседнем номере дворца, взяла верх над ощущением реальности происходящего, и Маня затараторила:
— Всё пропало, хозяйка! Беда жгучая-неминучая, горе-горькое, кручина вечная, невзгода неизбывная, непруха полная нас ждут отсюда и навсегда...
Тут она присела рядышком с вице-королевой, приобняв её за накачанные плечи, горестно вздохнула да как заревёт. И причитать стала:
— Ласточка ты моя, доченька, красавица доверчивая, дурочка горемычная! Обвёл тебя, простоту деревенскую, муженёк твой окаянный вокруг пальца! Обманул сиротинушку мою ненаглядную! Ой, беда лютая-необутая грядёт! Слышишь? Уже и по горнице ножищами босыми шлёпает, да в дверь твою стучится! О-ё-ёй, горе-разлука на пороге стоит!!
Потрясённая таким оборотом дела вице-царица словно окаменела на миг, а потом обняла нянюшку и заревела с ней в один голос. И уже ревя и всхлипывая, увещевать служанку принялась:
— Мантхарушка-матушка, солнышко моё ненаглядное, горбик мой родненький, не кручинься, успокойся Бога ради! — а, навсхлипывавшись всласть, спросила: — А о чём же мы плакали-убивались, матушка?
И снова разревелись неутешно обе. А когда уже силы плакать иссякли, Манька, поднявшись с постели царской, на которой сухого места от слёз уже и не оставалося, деловито заговорила:
— Обвёл тебя, государыня моя, Непутёвый Джо вокруг пальца. Как есть обвёл! Али ты новость последнюю не слыхивала?

— Али газет не читывала? — послал сквозь толщу восьми тысячелетий сигнал некто, отрываясь на секунду от Клавы Компа.
— Ты ещё насчёт интернета их просвети! — захохотал Авадхута, проявившись на миг из Ананды.
— Попозже, не будем сейчас на мелочи отвлекаться, — пробормотал кое-кто и всё-таки отвлёкся: — Почему бы и не просветить? Ты же сам сказал, что интернет в 1970 году изобрёл Шри Хануман и внушил знания о нём Биллу Гейтсу. А зачем — позже обещал объяснить. Я к тому это говорю, что Шри Хануман — современник ихний, не так ли?
— Ну, во-первых, не Гейтсу, а Тиму Бернерсу-Ли, а во-вторых, по поводу Шри Хануманы так скажу — заметь, что «Шри» — приставка, выражающая высшую степень уважения: Шри Ханумана, он же Гермес Трисмегист, он же Меркурий, он же Архангел Гавриил, старше твоей вселенной на несколько порядков и интернет изобрести для него, что для тебя в зубах поковыряться. Понял, волчонок?
— Я — Волк, Пёс Матери!
— Ой, как страшно! Ладно, не отвлекайся. Тебя зачем Мать к Компу посадила? С какой целью?
— Ну ты и зануда иногда! — Авадхута ничего не ответил. Некто мысленно послал ему извинения и почувствовал, что Тот и не думал обижаться: делать ему больше нечего! А может, в Сахасраре Вираты слово зануда — комплимент? Надо будет с санскритскими корнями разобраться...
Впрочем, желание печатать снова появилось — и кто-то опять склонился над беззащитной Клавой.девушка проснулась

— А теперь по пунктам, — утеревшись и высморкавшись, прервала Маньку на вдохе королева Катерина, которая проснулась нынче в необъяснимо радужном настроении. В этот миг ей если и хотелось чего-нибудь, так только, возможно, попускать мыльные пузыри импортного производства, но недолго.
— Вот ты тут, зорька моя ясная, кровать заправляешь, да армейскую складочку на ней наводишь, а их величество с её величеством прямиком пошли Ромку Клушкиного короновать.
— Ладно врать, — не поверила Катерина и продолжила наводить в номере порядок по общевойсковому уставу королевства, силясь вспомнить пункт о взаиморасположении индивидуальных инвентарных табуретов и двухъярусных кроватей, но цифра, определяющая расстояние от табурета до задней спинки кровати, выраженная в вершках, из-за трескотни Маланьи совершенно выпала из головы — а к этой цифре Непробиваемый Джо чаще всего придирался. Непорядок. Вторая королева набрала в лёгкие побольше воздуха и крикнула чётким командным голосом:
— Маалчать! — И добавила: — Сержант внутренней службы Жукова!
— Я! — вытянувшись по уставу, рявкнула горбунья.
Катерина, в очередной раз удивившись тому, что военкомат Жукову Маланью допустил до сверхсрочной службы, несмотря на фатальную кривизну здоровья, скомандовала:
— Доложите всё кратко, чётко и согласно уставу повседневной службы! — и отдала честь.
— Есть! — браво прокричала Маланья. — Разрешите доложить, что ваш супруг и их величество королева Клушалья изволили почивать вместе, а опосля пробуждения имели судьбоносную для дальнейшей истории государства приватную беседу!
— Отлично! — похвалила сверхсрочницу гвардии вице-королева Катерина с девичьей фамилией Медичи (видимо, предки её из лекарского сословия были).
— Разрешите высказать личную точку зрения, ваше вице-величество, — бесцветным голосом произнесла Маланья.
— Высказывайте.
— Природная смекалка мне подсказывает, что принц Роман — сын Клушальи, а вот принц Брат — ваша кровиночка, сыночек разлюбезный, дитятко ненаглядное.
— Тонко подмечено. Только к чему ты это говоришь?
— По моему малому разумению, моя королева, воцарение Романа на престоле может иметь для вас и вашего сына Брата самые непредсказуемые последствия.
— Какие например?
— Статистика утверждает, что большинство свежевоцарившихся особ обладают неосознанной тенденцией стремиться всеми правдами и неправдами избавиться от своих ближайших родственников, интуитивно опасаясь посягательств на узурпацию власти со стороны последних.
Катерина подбоченилась и сквозь зубы процедила:
— Не хочешь ли ты сказать, что Ромка после того, как Джо его коронует, решит нас сослать в Сибирь без права переписки? Или, может быть, ты крошишь батон на моего названного сына и говоришь, что он отдаст нас на растерзание опричникам и Берии?
— Никак нет! — звонко ответила Маланья, а потом вполголоса добавила: — Об этом не я, а вы сказали, ваше вице-величество.
— Офигеть, — пробормотала Катерина и швырнула на пол армейский матрас со второго яруса. Когда Джо, поссорившись с Клушальей, приходил ночевать к Катерине, он приносил свой матрас с собой и, как старший по званию, ночевал на нижней койке. Потом Катя пнула точным ударом мастера кунг-фу ненавистный табурет — и тот развалился на четыре до миллиметра одинаковых фрагмента, села на пол и в голос заревела.кухня

Маланья достала штангенциркуль, произвела замеры четвертинок табурета и, убедившись в полном совпадении размеров всех четырёх частей, хотела присоединиться к вице-королеве и из чувства солидарности поголосить с ней вместе, но Катерина мягко оттолкнула её и пробормотала сквозь слёзы:
— Неча на рожу пенять, коли судьба такая, — и утёрлась ладонью с мозолистыми от частых отжиманий на кулаках костяшками пальцев, и сказала уже спокойно, но так тихо, что у Маньки по спине мурашки побежали: — Что делать будем?
— Не велите казнить, велите слово молвить! — дисциплинированно рявкнула Манька.
— Да молви уже, уставница, твою налево, — опустошённо проговорила Катерина.
Маланья широко улыбнулась, обнаружив наличие обоих зубов, верхнего и нижнего, и отсутствие 30-и остальных. И ведь не шепелявит, мелькнуло в голове вице-королевы. Вот что значит еженощное чтение священных текстов методом скороговорки! Тяжело в учении — легко в бою!
— Помнится 17 годков тому назад молодой король Джо подъесаулу Екатерине Медичи кое-что обещал за заслуги перед отечеством.
Катерина наморщила лоб, вспоминая давнюю историю, а потом лицо её озарила счастливая до невозможности младенческая улыбка.
— Ну, сержант Жукова, — многозначительно произнесла вторая из королевских жён, — жалую тебе младшего прапорщика с повышением жалования и награждаю краткосрочным отпуском на деревню к дедушке. — И для того, чтобы Маланья полностью поверила в обрушившееся на неё счастье, после паузы, во время которой Катерине удалось вспомнить ФИО дедушки, она завершила: — К Константину Макарычу.
— Бляха-муха! — обрадовалась Маланья, но вовремя испугавшись наряда вне очереди по возвращению из отпуска — от вице-королевы, проведшей всю сознательную жизнь на службе отечеству в лице Неудовлетворимого Джо, и такой пакости можно было ожидать, — произнесла формулу из устава: — Всегда готова! — и отдала честь, отсалютовав по-пионерски. И вовремя ушла. И правильно сделала. На этом месте мы с ней и распрощаемся, как значительно позже любил говаривать шейх Накшбанд из Бухары. Но не всегда.


Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: