ГлавнаяСтатьиВсё преходящее, а музыка – вечна. Часть 2
Опубликовано 8.06.2015 в 13:38, статья, раздел Звук, рубрика Записки музыканта
автор: Жан Помор
Показов: 892

Всё преходящее, а музыка – вечна. Часть 2

Продолжаем цикл из заметок-бесед и репортажа, приуроченных к концерту памяти и творчества новгородских музыкантов 1971-2015 годов, который состоится 10 июня 2015 года в 19.00 в Новгородской областной филармонии. Сегодня разговаривать будем с одним из организаторов мероприятия Ильёй ЗОЗУЛЕНКО.

ЧАСТЬ 2. Я – сухопутный моряк.

- Вы себя называете сухопутным моряком. Почему?

Слушай, я новгородец, но других городов повидал не мало. Мягко говоря. Меня, да и всех филармонистов, можно смело называть сухопутными моряками. Ведь мы постоянно ездили на гастроли, которые могли продолжаться месяцами. Всё это время проводили в пути, в работе, колесили по стране. Дома не появлялись по три месяца и больше. Так же как и моряки — мотались по свету, чего только не видели, где только не бывали.

Тогда была система, которую называли «десять дней». Филармонический оркестр приезжал в город и там пребывал именно столько: выступали, гуляли, отдыхали. Потом собирались и в следующий город на столько же… И так далее. Представляешь, сколько мы перешерстили населённых пунктов?! Один мой друг сказал, что если бы он не работал в филармонии — считай, жизни не видел! Хе-хе!

- А с чего всё началось?

В школьные времена я лежал в Ленинграде в санатории по болячке. К нам на территорию приходили два пацана и играли на гитарах, пели. Все слушали, даже главный врач. Обходилось без криминала, без милиционеров. Ребяткам нужно было выплеснуться, а нам, как оказалось, нужно было послушать. Так и началось. Захотелось быть к музыке поближе. И вот мы в школе создали, какой-никакой, ансамбль. Достали побрякушки, какие у кого были. Начали пробовать играть джаз. Тогда больше было развито именно джазовое направление. «Битлз», конечно, у себя там уже играли во всю. Но до нас это дошло позже.

Моя первая работа — архивариус в пединституте. Это было, примерно, в 65-м году. Институт как раз купил ударную установку. Я начал время от времени на ней тарахтеть. А в политехническом был такой парень — Горячёв. Его ещё звали «Гари». Так вот он с товарищами стал из «оэмов» и «кинапов» собирать, паять какую-никакую аппаратуру. У нас в «педе» были барабаны, а у них в «политехе» - аппаратура. Вот мы и гоняли на такси: возили своё барахло, собирали в кучу - то там концерт устроим, то там. Веселуха была. Помню даже, как проводки вставляли двумя спичками в «кинап» (это такой аппарат для озвучивания кинофильмов, они и в школах были, и в кинотеатрах), а к деке гитары изолентой крепили дмш-гарнитуру - телефонный микрофон. Вот тебе и звукосниматель! А танцевальная площадка была, вообще, - чума! Там два «колокола» использовались для озвучки. Ну, то есть железные такие динамики, которые на столбах вешали, чтобы пожарную тревогу объявлять или торжественные мероприятия проводить. Звук был... Да!!! Так и брякали!!!

При институте образовался клуб, к которому, естественно, пристегнулся музыкальный коллектив. Паша Клементьев — клавиши, Витя Иванов — барабаны (изначально я играл, потом он), Юра Петров — контрабас. Это трио стало развиваться, расти. Ребята начали часто выступать в городе. Их стали приглашать на джазовые фестивали. Помню — они в Донецк ездили, например. Короче, у них всё очень хорошо получалось.

- Как дела обстояли с музыкальным образованием?

У одних парней оно было, у других - нет. Я, скажем, самоучка...

Анекдот вспоминается. В те времена музыканты делились на образованных и слухачей. Так вот:

Выступает оркестр. Дирижёр слышит, что контрабас всё время фальшивит. Тогда он тихонько обращается к музыканту:

- Контрабас, вы меня слышите?

- Да.

- А ноты вы видите?! Что вы такое играете?!

- Я необразованный — я слухач!

- А! Вот как! Контрабас, вы меня слышите?

- Да.

- Идите вы к такой-то матери!

Вот так. Хе-хе!

- Понятно. Что дальше?

Слушай, я немного поиграл по ресторанам, кабакам, а также поучаствовал в больших коллективах: при ДК Попова и на подменах в ДК Профсоюзов.

В оркестрах люди были разные, но больше заводские, которые после работы приходили поиграть. То есть коллективы, можно сказать, являлись народными, любительскими.

Но вот настал 1968-й год. В Новгород пригласили известного на весь Союз музыканта и дирижёра Владимира Сегала. Он был человек «наездной». Приезжал в Новгород, как мог.

Он руководил вновь образованным коллективом. Так как Сегал являлся авторитетным товарищем, к нему потянулись лучшие музыканты из разных оркестров города. Всё было хорошо, пока не случилась какая-то «нестыковка» по партийной линии. Сегал попал под сокращение и приезжать перестал.

Зато на поверхность всплыл новый коллектив «Чёрный тюльпан». И именно он сыграл определённую роль в дальнейшем развитии моей собственной группы.

ВИА "Чёрный тюльпан"

Как-то после выступления на танцах к нам подошёл знакомый тромбонист и спросил, платят ли нам деньги за выступления. Мы ответили, что нет. Тогда он говорит, мол, вон вчера «Черный тюльпан» играл, так парням полтинник отвалили. А они даже не поют! Это действительно был инструментальный коллектив... Он продолжил мысль: а вы ещё и поёте! Просите денег!

Мы, недолго думая, попросили. Нам дали работу со ставкой 5 рублей на нос за выступление. Так и начали зарабатывать музыкой.

Моя группа называлась «Странники». Но нам по каким-то соображениям из афиш название убрали, написали - ансамбль под управлением Ильи Зозуленко. Помнится, батя пришёл как-то послушать нас, увидел афишу и заулыбался. Потом мы вместе это вспоминали, посмеивались...

- Что играли?

Всякие песни. «Тот парень девушку любил»! Такого типа. «Битлов», конечно. Своё не играли. В основном, «битлаков» шпарили!

- А потом?

Мы выступали в ДК Профсоюзов. И у нашей группы пошёл подъем. Это связано с тем, что по городу были разрешены танцы до половины одиннадцатого. А у нас дали добро — до двенадцати ночи. И тут народ попёр! Всем музыки хотелось. Потанцевать. Спать никто не желал. Поэтому наша площадка стала очень популярной. В первый раз я просто офигел от того, что народ шёл и шёл. И шёл. И шёл! Страшновато было перед таким количеством людей играть. Но потом привыкли.

Я помню, как прочитал, что где-то в Германии на дискотеке из-за огромного количества публики пол провалился. Жертвы, все дела. На этой почве у меня даже образовалась фобия: мы выступали, а народ всё прибывал и прибывал! Не пробиться было! Смотришь сверху: толпятся — плечо к плечу, плешка — к плешке. Не продохнуть. Даже случалось, что люди стояли и головой качали, потому что места танцевать просто не было! Как тут не вспомнить про Германию?! Людей было столько, что гардероб полностью заполнялся пальто, а остальную одежду бросали прямо на стойку, она валялась кучами. Толкотня случалась постоянно: двери выносили, стёкла выдавливали. Ажиотаж был бешеный. Билетов не купить. Началась та самая музыкальная эйфория.

- Какой год шёл?

Где-то 72-й.

- А цензура была или всё это сейчас несколько преувеличено?

Был перечень запрещённых песен и групп. И один наш новгородский коллектив туда попал. От нас стали требовать на утверждение репертуар. Песни Юрия Антонова, «Машины времени», Аллы Пугачёвой, например, «зарезали». Проверял это дело союз композиторов. Мы, естественно, вписывали советский официоз, этих же самых композиторов под копирку с пластинок. Поэтому нам утверждали программу. Но играли мы не совсем то, что указывали. Хе-хе! Так что цензура всё же была.

- А когда сложилась музыкальная тусовка из представителей вокально-инструментальных ансамблей? И какие коллективы были на слуху в те времена в Новгороде?

Самый первый сборный концерт, который положил начало музыкальной тусовке прошёл в 1970-м году. То есть в 2015-м, считай, новгородской музыке этого жанра, появлению ВИА уже, как минимум, 45 лет. На слуху были группы «Сочное яблоко», «Дети солнца», «Вече», ещё какие-то, сейчас не вспоминаются, ну, и «Странник». Перечисленные коллективы и выступили в 1970-м. А официально первый фестиваль состоялся в 1971 году. Приехал известный по тем временам музыковед, преподаватель ленинградской консерватории Владимир Фейертаг. Всё было солидно, коллективов уже стало больше. Народом всё это было востребовано. Люди приходили слушать, сидели в коридорах и на ступеньках. Продолжался музыкальный бум.

ВИА "Вече"

- Говорят, что тогда на каждом заводе был свой коллектив. Это так?

Когда-то на каждом предприятии был свой духовой оркестр. Ежегодно проводился парад оркестров. Я живу у вокзала, они как раз мимо моего дома проходили — один за другим. Бум-па! Бум-па! Бум-па! Бум-па! Доберутся до площади и там уже все вместе грохочут. Бум-па! Бум-па! Бум-па! Бум-па! Короче, шабаш оркестровый! И так каждый год.

А потом вот такой процесс начался. ВИА стали пользоваться большой популярностью. Все ринулись играть в группах. Оркестры отошли на второй план. Вместо них образовывались ВИА. Чем дальше, тем хуже. Любому учреждению культуры, ресторану выгоднее было платить за выступления группе из четырёх человек, нежели целому оркестру. Поэтому оркестров становилось всё меньше и меньше. На заводах уже занимались ВИА. Но и это было неплохо. Потом и ансамблям суждено было кануть в лету. В последнее время, вообще, скатились до одного полуживого музыканта, поющего под фонограмму. Ужас. Вот так. Рыночные отношения, блин…

- Как дальше всё развивалось — в семидесятых?

Слушай, потихоньку. Появлялись новые хорошие ансамбли. «Славяне» (на фото внизу), «Русичи» (на фото выше), например. Потом следующий толчок в развитии случился: стали приезжать ленинградские группы со своей аппаратурой, с другим качеством игры. Кто приезжал? «Кочевники Савояры» вспоминаются. Когда я пришёл первый раз на такое выступление, у меня уши заложило. Здорово долбили. Мы не привыкли к такой громкости. Наши ребята наслушались, начали суетиться и тоже стали стремиться к новому звуку и уровню исполнения.

Развитию наших ВИА способствовали тогда ещё молодой педагог музучилища Анатолий Малышев и упомянутый Фейертаг. Первый непосредственно занимался с музыкантами, пытался их образовывать. Второй приезжал в Новгород с лекциями о музыке и привозил с собой интересные коллективы, обычно, джазовые. Дело было очень полезное, можно было получить неплохое самообразование. Этим мы и старались заниматься.

- А в предстоящем концерте памяти и творчества участвуете?

Нет. Я только оказываю помощь в организации. Знаешь, всё это время собирал, хранил материалы о новгородских музыкантах. Фотографии, афиши, статьи, программки, регламенты выступлений и т.д. Вот они и пригодились. Предоставил их Петровичу (Петру Агапову) для создания концертных слайдов, видеоряда и оформления афиши. Петя меня теперь обзывает почётным архивариусом новгородской музыки! Он всё оцифровал, я ему наследство передал. Пускай будет для истории...

P.S.

Илья Владимирович пригласил меня присесть к компьютеру, открыл папку с фотографиями и, придвинувшись на доверительное расстояние беседы, начал рассказывать о каждом снимке, об инструментах, о событиях, об исполнителях, о судьбах, о музыке... Это было очень интересно. Мне показалось, что по мотивам тех весёлых и грустных рассказов, на основании имеющихся материалов можно было бы снять небольшой документальный фильм. Пока эти люди ещё живы... Я предложил им рассмотреть такую перспективу, они с радостью выразили желание сделать что-то подобное. Только как?

Надеюсь, прочитав эти статьи или посетив концерт, найдутся люди, которые окажут посильную помощь в создании такого фильма, содействие в сохранении истории новгородской музыки для следующих поколений.

А пока – до встречи на концерте!

Фото из архива автора

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальные сети: