ГлавнаяСтатьиБорис Житков: «Я — новгородец!»
Опубликовано 27.05.2015 в 13:36, статья, раздел Слово, рубрика Хрестоматия. Классики и современники
автор: Валерий Рубцов
Показов: 1180

Борис Житков: «Я — новгородец!»

В девятом томе нашей Хрестоматии мы познакомим вас с русским и советским писателем, прозаиком, педагогом, путешественником и исследователем Борисом ЖИТКОВЫМ. Именно познакомим. Потому что, наверняка, многие из вас не знают, что автор популярных приключенческих рассказов и повестей, произведений для детей и романа о революции 1905 года – коренной новгородец.

В наш город семья Житковых попала, практически, в ссылку. Отец будущего писателя Степан Васильевич, будучи исключённым из двух высших учебных заведений за участие в революционном студенческом движении, в 1878 году обосновался в Новгороде. Однако и здесь Житков-старший у губернского начальства доверием не пользовался. Были известны его давние связи с революционерами, подозрительное знакомство со ссыльными, которых в Новгороде жило немало. Они нередко жили в доме Житковых, пока не находили себе работу.

«Отец отличался общительностью, его любили, и он умел объединить вокруг себя людей, - вспоминала сестра писателя. - Он не терпел никакой небрежности ни в чём».

Степан Житков был учителем математики в Новгородском учительском институте. По учебникам, написанным им, учились арифметике и геометрии несколько поколений. А один его задачник издавался тринадцать раз! В новгородских деревнях Степан Васильевич создавал библиотеки для крестьян.

Его жена, Татьяна Павловна, была пианисткой, училась у самого Антона Григорьевича Рубинштейна.

В одной из ближайших деревень семья Житковых снимала дом, куда переезжала на лето. Именно там 30 августа 1882 года и появился на свет Борис Житков, младший сын большой семьи, в которой кроме него были ещё три старшие сестры.

Трёхлетний Борис однажды бесследно пропал в Новгороде. Мальчика нашли на Торговой стороне. Он хотел купить настоящий пароход за предусмотрительно захваченную из дому копейку.

К сожалению, в Новгороде семья Житковых задержалась недолго. Когда Борису исполнилось 6 лет, из-за политических гонений им пришлось покинуть любимое место и отправится сначала в Петербург, потом в Одессу. Там и прошло остальное детство Бориса Житкова. Там же получил начальное домашнее образование, затем окончил гимназию.

После гимназии Житков поступил на естественное отделение Новороссийского университета, которое закончил в 1906 году. Сделал карьеру моряка и освоил несколько других профессий, о чём потом красно напишет в своих знаменитых «Морских историях». Работал штурманом на парусном судне, был капитаном научно-исследовательского судна, ихтиологом, рабочим-металлистом, инженером-судостроителем, преподавателем физики и черчения, руководителем технического училища, путешественником.

Затем с 1911 по 1916 г. учился на кораблестроительном отделении Петербургского политехнического института. Кстати, свои новгородские корни Борис никогда не забывал, всегда повторяя, что он новгородец. Будучи студентом политеха состоял в Новгородском землячестве, а в 1914 году посетил родные новгородские пенаты.

После института его снова ждал Одесский порт, а позже – Петроград.

Печататься начал с 1924 года. В этом же году выпустил сборник морских повестей «Злое море». В последующие годы Житков много писал для детей, сотрудничал со многими детскими газетами и журналами: «Ленинские искры», «Новый Робинзон», «ЁЖ», «Чиж», «Юный натуралист», Воробей (журнал),«Пионер». Работал корреспондентом в Дании.

Создал циклы детских рассказов «Что я видел» и «Что бывало». Главный герой первого цикла — любознательный мальчик Алёша-Почемучка, прототипом которого стал маленький сосед писателя по коммунальной квартире Алёша. В книге, конечно же, нашли отражение и собственные воспоминания о новгородском детстве.

Роман о революции 1905 года «Виктор Вавич» Житков считал своим главным произведением. Но при его жизни роман так и не дошёл до массового читателя.

В фантастическом рассказе «Микроруки», опубликованном в 1931 году, Житков описал способы изготовления и применения микроманипуляторов, одного из направлений нанотехнологий, получивших развитие лишь с началом XXI века.

Житков был организатором теневого театра и специальной серии книг для малограмотных. Умер 19 октября 1938 года в Москве.

Борис Степанович Житков. Что я видел (начало)

Цикл рассказов

К ВЗРОСЛЫМ

Эта книга - о вещах. Писал я ее, имея в виду возраст от трех до шести лет.

Читать ее ребенку надо по одной-две главы на раз. Пусть ребенок листает книгу, пусть рассматривает, изучает рисунки.

Книжки этой должно хватить на год. Пусть читатель живет в ней и вырастает.

Еще раз предупреждаю: не читайте помногу! Лучше снова прочесть сначала.

Автор

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА

КАК МЕНЯ НАЗЫВАЛИ

Я был маленький и всех спрашивал: "Почему?"

Мама скажет:

- Смотри, уже девять часов.

А я говорю:

- Почему?

Мне скажут:

- Иди спать.

А я опять говорю:

- Почему?

Мне говорят:

- Потому что поздно.

- А почему поздно?

- Потому что девять часов.

- А почему девять часов?

И меня за это называли Почемучкой. Меня все так называли, а по-настоящему меня зовут Алешей.

ПРО ЧТО МАМА С ПАПОЙ ГОВОРИЛИ

Вот один раз приходит папа с работы и говорит мне:

- Пускай Почемучка уйдет из комнаты. Мне нужно тебе что-то сказать.

Мама мне говорит:

- Почемучка, уйди в кухню, поиграй там с кошкой.

Я сказал:

- Почему с кошкой?

Но папа взял меня за руку и вывел за дверь. Я не стал плакать, потому что тогда не услышу, что папа говорит. А папа говорил вот что:

- Сегодня я получил от бабушки письмо. Она просит, чтобы ты с Алешей приехала к ней в Москву. А оттуда он с бабушкой поедет в Киев. И там он пока будет жить. А когда мы устроимся на новом месте, ты возьмешь его от бабушки и привезешь.

Мама говорит:

- Я боюсь Почемучку везти - он кашляет. Вдруг по дороге совсем заболеет.

Папа говорит:

- Если он ни сегодня, ни завтра кашлять не будет, то, я думаю, можно взять.

- А если он хоть раз кашлянет, - говорит мама, - с ним нельзя ехать.

Я все слышал и боялся, что как-нибудь кашляну. Мне очень хотелось поехать далеко-далеко.

КАК МАМА НА МЕНЯ РАССЕРДИЛАСЬ

До самого вечера я не кашлянул. И когда спать ложился, не кашлял. А утром, когда вставал, я вдруг закашлял. Мама слышала.

Я подбежал к маме и стал кричать:

- Я больше не буду! Я больше не буду!

Мама говорит:

- Чего ты орешь? Чего ты не будешь?

Тогда я стал плакать и сказал, что я кашлять не буду.

Мама говорит:

- Почему это ты боишься кашлять? Даже плачешь?

Я сказал, что хочу ехать далеко-далеко. Мама сказала:

- Ага! Ты, значит, все слышал, что мы с папой говорили. Фу, как нехорошо подслушивать! Такого гадкого мальчишку я все равно не возьму.

- Почему? - сказал я.

- А потому, что гадкий. Вот и все.

Мама ушла на кухню и стала разводить примус. И примус так шумел, что мама ничего не слыхала.

А я ее все просил:

- Возьми меня! Возьми меня!

А мама не отвечала. Теперь она рассердилась, и все пропало!

БИЛЕТ

Когда утром папа уходил, он сказал маме:

- Так, значит, я сегодня еду в город брать билеты.

А мама говорит:

- Какие билеты? Один только билет нужен.

- Ах, да, - сказал папа, - совершенно верно: один билет. Для Почемучки не надо.

Когда я это услыхал, что для меня билета не берут, я заплакал и хотел побежать за папой, но папа быстро ушел и захлопнул дверь. Я стал стучать кулаками в дверь. А из кухни вышла наша соседка - она толстая и сердитая – и говорит:

- Это еще что за безобразие?

Я побежал к маме. Бежал и очень плакал.

А мама сказала:

- Уходи прочь, гадкий мальчишка! Не люблю, кто подслушивает.

А вечером папа приехал из города и сразу меня спросил:

- Ну, как ты? Кашлял сегодня?

Я сказал, что "нет, ни разу".

А мама сказала:

- Все равно - он гадкий мальчишка. Я таких не люблю.

Потом папа вынул из кармана спичечную коробку, а из коробки достал не спичку, а твердую бумажку. Она была коричневая, с зеленой полоской, и на ней буквы всякие.

- Вот, - сказал папа, - билет! Я на стол кладу. Спрячь, чтобы потом не искать.

Билет был всего один. Я понял, что меня не возьмут.

И я сказал:

- Ну, так я буду кашлять. И всегда буду кашлять и никогда не перестану.

А мама сказала:

- Ну что же, отдадим тебя в больницу. Там на тебя наденут халатик и никуда пускать не будут. Там и будешь жить, пока не перестанешь кашлять.

КАК СОБИРАЛИСЬ В ДОРОГУ

А на другой день папа сказал мне:

- Ты больше никогда не будешь подслушивать?

Я сказал:

- А почему?

- А потому, что коли не хотят, чтобы слышал, значит, тебе знать этого не надо. И нечего обманывать, подглядывать и подслушивать. Гадость какая!

Встал и ногой топнул. Со всей силы, наверное.

Мама прибежала, спрашивает:

- Что у вас тут?

А я к маме головой в юбку и закричал:

- Я не буду подслушивать!

Тут мама меня поцеловала и говорит:

- Ну, тогда мы сегодня едем. Можешь взять с собой игрушку. Выбери, какую.

Я сказал:

- А почему один билет?

- А потому, - сказал папа, - что маленьким билета не надо. Их так возят.

Я очень обрадовался и побежал в кухню всем сказать, что я еду в Москву.

А с собой я взял мишку. Из него немножко сыпались опилки, но мама быстро его зашила и положила в чемодан.

А потом накупила яиц, колбасы, яблок и еще две булки.

Папа вещи перевязал ремнями, потом посмотрел на часы и сказал:

- Ну, что же, пора ехать. А то пока из нашего поселка до города доедем, а там еще до вокзала...

С нами все соседи прощались и приговаривали:

- Ну вот, поедешь по железной дороге в вагончике... Смотри, не вывались.

И мы поехали на лошади в город.

Мы очень долго ехали, потому что с вещами. И я заснул.

ВОКЗАЛ

Я думал, что железная дорога такая: она как улица, только внизу не земля и не камень, а такое железо, как на плите, гладкое-гладкое. И если упасть из вагона, то о железо очень больно убьешься. Оттого и говорят, чтобы не вылетел. И вокзала я никогда не видал.

Вокзал - это просто большой дом. Наверху часы. Папа говорит, что это самые верные часы в городе. А стрелки такие большие, что - папа сказал -даже птицы на них иногда садятся. Часы стеклянные, а сзади зажигают свет. Мы приехали к вокзалу вечером, а на часах все было видно.

У вокзала три двери, большие, как ворота. И много-много людей. Все входят и выходят. И несут туда сундуки, чемоданы, и тетеньки с узлами очень торопятся.

А как только мы подъехали, какой-то дяденька в белом фартуке подбежал да вдруг как схватит наши вещи. Я хотел закричать "ой", а папа просто говорит:

- Носильщик, нам на Москву, восьмой вагон.

Носильщик взял чемодан и очень скоро пошел прямо к двери. Мама с корзиночкой за ним даже побежала. Там, в корзиночке, у нас колбаса, яблоки, и еще, я видел, мама конфеты положила.

Папа схватил меня на руки и стал догонять маму. А народу так много, что я потерял, где мама, где носильщик. Из дверей наверх пошли по лесенке, и вдруг большая-большая комната. Пол каменный и очень гладкий, а до потолка так ни один мальчик камнем не добросит. И всюду круглые фонари. Очень светло и очень весело. Все очень блестит, и в зеленых бочках стоят деревья, почти до самого потолка. Они без веток, только наверху листья большие-большие и с зубчиками. А еще там стояли красные блестящие шкафчики. Папа прямо со мной к ним пошел, вынул из кармана деньги и в шкафчик в щелочку запихнул деньгу, а внизу в окошечке выскочил беленький билетик.

Я только сказал:

- Почему?

А папа говорит:

- Это касса-автомат. Без такого билета меня к поезду не пустят вас провожать.

КАКАЯ ПЛАТФОРМА

Папа быстро пошел со мной, куда все шли с чемоданами и узлами. Я смотрел, где мама и где носильщик, но их нигде не было. А мы прошли в дверь, и там у папы взяли билет и сказали:

- Проходите, гражданин.

Я думал, что мы вышли на улицу, а здесь сверху стеклянная крыша. Это самый-то вокзал и есть. Тут стоят вагоны гуськом, один за другим. Они друг с другом сцеплены - это и есть поезд. А впереди - паровоз. А рядом с вагонами шел длинный пол.

Папа говорит:

- Вон на платформе стоит мама с носильщиком.

Этот длинный пол и есть платформа. Мы пошли. Вдруг мы слышим - сзади кричат:

- Поберегись! Поберегись!

Мы оглянулись, и я увидел: едет тележка, низенькая, на маленьких колесиках, на ней стоит человек, а тележка идет сама, как заводная. Тележка подъехала к маме с носильщиком и остановилась. На ней уже лежали какие-то чемоданы. Носильщик быстро положил сверху наши вещи, а тут мы с папой подошли, и папа говорит:

- Вы не забыли? Восьмой вагон.

А сам все меня на руках держит. Носильщик посмотрел на папу, засмеялся и говорит:

- А молодого человека тоже можно погрузить.

Взял меня под мышки и посадил на тележку, на какой-то узел. Папа крикнул:

- Ну, держись покрепче!

Тележка поехала, а мама закричала:

- Ах, что за глупости! Он может свалиться! - и побежала за нами.

Я боялся, что она догонит и меня снимет, а дяденька, что стоял на тележке, только покрикивал:

- Поберегись! Поберегись!

И тележка побежала так быстро, что куда там маме догнать!

Мы ехали мимо вагонов. Потом тележка стала. Тут подбежал наш носильщик, а за ним папа, и меня сняли.

У вагона в конце - маленькая дверка, и к ней ступеньки, будто крылечко. А около дверки стоял дядя с фонариком и в очках. На нем курточка с

блестящими пуговками, вроде как у военных. Мама ему говорит:

- Кондуктор, вот мой билет.

Кондуктор стал светить фонариком и разглядывать мамин билет.

КАК Я ПОТЕРЯЛСЯ

Вдруг, смотрю, по платформе идет тетя, и на цепочке у нее собака, вся черная, в завитушках, а на голове у собаки большой желтый бант, как у девочки. И собака только до половины кудрявая, а сзади гладкая, и на хвостике - кисточка из волосиков.

Я сказал:

- Почему бантик?

И пошел за собакой. Только немножечко, самую капельку пошел. Вдруг

слышу сзади:

- А ну, поберегись!

Не наш носильщик, а другой прямо на меня везет тачку с чемоданами. Я скорей побежал, чтобы он меня не раздавил.

Тут много всяких людей пошло, меня совсем затолкали. Я побежал искать маму. А вагоны все такие же, как наш. Я стал плакать, а тут вдруг на весь вокзал - страшный голос:

- Поезд отправляется... - и еще что-то. Так громко, так страшно, будто великан говорит.

Я еще больше заплакал: вот поезд сейчас уйдет, и мама уедет! Вдруг подходит дядя-военный, в зеленой шапке, наклонился и говорит:

- Ты чего плачешь? Потерялся? Маму потерял?

А я сказал, что мама сейчас уедет. Он меня взял за руку и говорит:

- Пойдем, мы сейчас маму сыщем.

И повел меня по платформе очень скоро. А потом взял на руки.

Я закричал:

- Не надо меня забирать! Где мама? К маме хочу!

А он говорит:

- Ты не плачь. Сейчас мама придет.

И принес меня в комнату. А в комнате - тетеньки. У них мальчики, девочки и еще совсем маленькие на руках. Другие игрушками играют, лошадками. А мамы там нет. Военный посадил меня на диванчик, и тут одна тетя ко мне подбегает и говорит:

- Что, что? Мальчик потерялся? Ты не реви. Ты скажи: как тебя зовут?

Ну, кто ты такой?

Я сказал:

- Я Почемучка. Меня Алешей зовут.

А военный сейчас же убежал бегом из комнаты.

Тетенька говорит:

- Ты не плачь. Сейчас мама придет. Вон смотри, лошадка какая хорошенькая.

КАК Я НАШЕЛСЯ

Вдруг я услышал, как на весь вокзал закричал опять этот великанский голос:

- Мальчик в белой матросской шапочке и синей курточке, Алеша Почемучка, находится в комнате матери и ребенка.

- Вот, слышишь? - говорит тетенька. - Мама узнает, где ты, и сейчас придет.

Все девочки и мальчики вокруг меня стоят и смотрят, как я плачу. А я уже не плачу. Вдруг двери открылись: прибегает мама.

Я как закричу:

- Мама!

А мама уже схватила меня в охапку. Тетенька ей скорей дверь открыла и говорит:

- Не спешите, еще время есть.

Смотрю - и папа уже прибежал.

А мама говорит:

- Хорошо, что по радио сказали. А то бы совсем голову потеряла.

А папа говорит:

- С ума сойти с этим мальчишкой!

Мама прямо понесла меня в вагон и говорит дяденьке-кондуктору:

- Нашелся, нашелся...

Другие статьи автора

Показать ещё
Подписывайтесь на наши социальный сети: